Морские волки. Германские подводные лодки во Второй мировой войне
- -
- 100%
- +
Охраняется Законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.
ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Эта книга написана в тот период, когда в памяти миллионов и миллионов людей еще свежи были воспоминания о Второй мировой войне, и выдержала семь (!) изданий в Новом Свете и пять в Соединенных Штатах. Охватывая период действия германских подводных лодок с 1939-го по 1945 год, автор дает также краткую предысторию развития подводного оружия, включая действия германских подводных лодок в Первую мировую войну. Заканчивается книга страницами о Нюрнбергском процессе – ибо главное действующее лицо книги, Карл Дёниц, начинал подводником в Первую мировую войну, а закончил преемником Гитлера на посту номинального главы государства (на три недели) и скамьей подсудимых в Нюрнберге.
В книге мало политики, она лишь временами выступает в качестве фона операций подводных лодок. Заметим, что действия германских подводных лодок во Второй мировой войне начались 3 сентября 1939 года против Великобритании (страдали и суда нейтральных стран, перевозившие грузы в Великобританию) – почти за двадцать месяцев до начала Германией войны против Советского Союза.
Однако мотивы большой политики и послевоенной апологетики слышны в общей подаче материала, и особенно в двух заключительных главах книги. По тону автора можно подумать, что Германию кто-то втянул в ненужную ей войну, а в конце книги его апологетика могла бы показаться смешной, если бы не была циничной, – это когда автор говорит о решимости Дёница продолжать войну, чтобы спасти германский народ от… дальнейших несчастий, а также чтобы предотвратить попадание немецких военнопленных в русские лагеря… до зимних холодов. Чувствуется, что автор хорошо почувствовал, куда дули ветры «холодной войны», и, держа нос по ветру, старался преподнести американскому читателю подходящую аргументацию. Например, об убийствах, насилиях и поджогах, творимых наступающими красными. Создается впечатление, что этот человек, не нашедший ни слова осуждения в адрес своего бывшего фюрера, ничего не слышал о зверствах немцев на оккупированных территориях (так что можно не удивляться тому, что в 1949 году опросы общественного мнения в Западной Германии показывали, что значительное большинство опрошенных образцом государственного деятеля считали Гитлера). Впрочем, в описании автором последствий бомбардировки немецкого города Любека, увиденных глазами Дёница, читается осуждение действий и союзников. И это осенью 1942 года. Но и Дёниц и автор прекрасно знали, что немецкая авиация начала налеты на английские города еще летом 1940 года, а в ноябре того года сровняла с землей Ковентри.
Книга невольно представляется биографическим повествованием о Карле Дёнице – подводнике Первой мировой войны, командующем подводным флотом во время Второй мировой войны, а затем и калифе на час – наследнике Гитлера на посту главы государства. Автор лепит из него образ честного служаки, который-де до конца войны слыхом не слыхивал о нацистских концлагерях и массовых убийствах, – знакомый по Нюрнбергскому процессу оправдательный мотив.
В основу же главной части книги легли, очевидно, документы (вахтенные журналы подводных лодок, прочие документы, сообщения прессы), а также устные сведения. Лишь кое-где автор, отталкиваясь, по-видимому, от документов и рассказов, придает изложению событий характер беллетристики.
Книга снабжена компетентным предисловием к американскому изданию, сделанным известным американским адмиралом, и не менее компетентными сносками редактора американского издания (они с цифрой), где он опровергает, подправляет автора или дополняет сказанное им. Очевидно, что эти сноски сделаны после сверки с британскими (в основном) и американскими архивами. Конечно, уточнение географических координат потопленных кораблей отражает потребности того времени и интересны прежде всего специалистам, но мы оставили эти сноски, они придают книге дополнительный документальный характер.
В книге описываются боевые действия немецких подводных лодок главным образом в Атлантике – где, собственно, в основном и велась подводная война, а подводная война против Советского Союза напрямую отражена лишь в одной главе. Но с 1942 года военные действия на Восточном фронте невольно выступают в качестве основного фона операций немецких подводных лодок в Атлантике, не раз приводится аргументация командующего нацистским подводным флотом Карла Дёница: каждое потопленное у берегов Америки судно – это одним судном грузов меньше для России. А чего стоит такая фраза: «Берлин придерживался позиции, что подводные лодки могут оказать материальную поддержку наземной кампании Германии, только атакуя полярные конвои союзников, направлявшиеся в Архангельск и Мурманск…»
Сноски, помеченные звездочкой, – примечания переводчика, они дают неискушенному читателю пояснения по поводу некоторых исторических событий, персонажей, технических особенностей устройства и функционирования подводных кораблей и терминологии, а также относительно малоизвестных географических названий.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ АМЕРИКАНСКОМУ ИЗДАНИЮ
Большинство из нас помнят, что в двух мировых войнах германские подводные лодки подошли опасно близко к той черте, за которой начинался полный контроль над основными морскими коммуникациями. Установление такого контроля изменило бы ход войны, и ее возможным исходом могло быть поражение союзников.
В Первую мировую войну германские подводные лодки потопили военных кораблей и грузовых судов общим водоизмещением 11 миллионов тонн. Этот исторический опыт, похоже, был забыт Соединенными Штатами и Великобританией. Между двумя мировыми войнами и у нас и в Великобритании считалось, что конвойная система с улучшенными средствами противолодочной обороны почти лишила подводные корабли их жала. До Второй мировой войны Гитлер и некоторые члены его военного штаба также сильно недооценивали стратегическую ценность подводных лодок, укомплектованных высокоподготовленными и решительными офицерами и командами. Некоторые эксперты считают, что, если бы Гитлер имел в 1939 году на полсотни лодок больше, он, возможно, выиграл бы войну.
В «Морских волках» Вольфганг Франк с восхищением передает сагу об исключительных подвигах германских подводников. Об их успехах и неудачах он рассказывает откровенно. Противоречия большой политики среди высшего германского руководства, показанные с особым акцентом на борьбу адмирала Карла Дёница за увеличение количества подводных лодок и подготовку большего числа подводников, напоминают неприятности гросс-адмирала фон Тирпица во время Первой мировой войны. Но плавсостав был далек от этой возни, его задачей было ходить в море и нарушать судоходство противника. «Топить суда» – таков был краткий лозунг их опасной миссии, как это было и для наших отважных подводников в Тихом океане.
Не следует забывать, что, хотя грузовые суда и танкеры не могут выиграть войны, их недостаток может привести к поражению. «Мы должны рассматривать войну на море, – говорил Черчилль, – в качестве фундамента всех усилий Объединенных Наций. Если мы проиграем, ничто другое нам не поможет». Британский премьер-министр также писал: «Атаки подводных лодок были для нас худшим из зол».
«Зло» для немецких «морских волков» означало успех, когда они свирепствовали на океанских просторах, которые называли золотой Запад. Одним из их наибольших успехов была атака на конвой PQ-17 (июль 1942 г.), который шел в незамерзающие воды Мурманска с грузом британской и американской помощи осажденной России: из 33 судов конвоя 22 было потоплено, включая 5 американских. Если бы волна не была повернута вспять, то вполне возможно, что конвойная система была бы приостановлена до тех пор, пока не были бы обеспечены более мощные силы сопровождения.
Все это немцы знали. Автор «Морских волков» пишет: «Он (адмирал Дёниц) продолжал твердо настаивать на том, что главная цель – это топить суда скорее, чем союзники успевают их строить». Можно вспомнить, что в то время приоритетом номер один промышленного производства в Америке было судостроение. Только начиная с мая 1942 года производство новых судов стало превосходить число потерь. Медленно, но верно союзники выигрывали битву в Атлантике. Однако «морские волки» продолжали действовать с неуемной яростью.
Как же, если коротко, союзники возобладали над подводным противником? Во-первых, с помощью научно-технических достижений в области вооружений и оборудования – таких, как специальные радиолокаторы на самолетах, эффективные гидроакустические приборы на кораблях, гидроакустические буи, размагничивание судов, прицепные устройства-имитаторы – «фоксеры» – против акустических торпед, глубинные бомбы-убийцы в 1000 фунтов. Во-вторых, путем применения более эффективной оперативной тактики – как, например, усовершенствование эскортирования и противолодочной тактики, доведение до совершенства знаменитых групп «охотников-истребителей», которые с высокой эффективностью использовали наступательные возможности авианосцев и быстрых надводных кораблей. В-третьих, с помощью огромного выпуска грузовых судов в Соединенных Штатах.
Никогда нельзя забывать о неподдающемся расчетам человеческом факторе – о неустрашимых военных и гражданских моряках, невоспетых героях, которые несли на себе тяжести долгой и трудной битвы в Атлантике. Они говорили, что хорошая подводная лодка – это та, которая на дне и заполнена водой.
В 1943 году немцы потеряли в море 30 процентов своих подлодок, к началу 1943 года команды подводных лодок знали, «что только три или в лучшем случае четыре из пяти лодок возвращаются на базу». К лету 1943 года подводные лодки получили шноркель[1], но было уже поздно, чтобы это могло стать решающим фактором в морской войне.
Битва в Атлантике, часто проходившая в тяжелых штормовых условиях, в мороз, является важной страницей в истории войн на море, потому что от ее исхода в большой степени зависело, кто из непримиримых врагов одержит победу. Эти леденящие душу истории об отважных моряках, которые оставались на своих боевых постах до последнего, даже долгое время зная, что их борьба в действительности проиграна, особо подчеркивают смертельную агрессивность подводных войн. Повторится ли это снова?
Лиланд П. Ловетт,
вице-адмирал ВМС США (в отставке)[2]
Часть первая
НАРАЩИВАНИЕ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ МОЩИ
1939 – 1944 годы
Глава 1
РОЖДЕНИЕ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ
(1624 – 1919 гг.)
Тут пишут, Корнелиус-сын сотворил
Голландцам невидимого угря,
И те на нем ходят до порта Дюнкерк
И топят все тамошние корабли.
Бен Джонсон. Рынок новостей, акт III, сцена 1Бен Джонсон вставил эти строки в третий акт своей комедии, которую он написал в 1624 году. Это весьма важное упоминание о мастерстве доктора Корнелиуса ван Дребеля, голландца, личного врача короля Англии, изобретателя машины, на которой, если верить сведениям его современников, плавал на ней под водой от Вестминстера до Гринвича.
Это первый зарегистрированный случай успешной подводной навигации. Неизбежно и другие должны были последовать по стопам ван Дребеля. Бен Джонсон ясно дает понять, что уже в те времена люди искали способы борьбы против такого оружия, как морская блокада. Такие поиски были особенно энергичными в тех странах, которые, в отличие от Великобритании, не имели мощного флота. Среди тех, кто разрабатывал и делал подводные суда в XVIII и XIX веках, были американцы Бушнелл и Фултон, француз Густав Зеде, швед Норденфельдт и еще один американец – Джон Холланд.
В 1804 году Фултону удалось заинтересовать своими планами британского премьер-министра Уильяма Питта-младшего, и проекты его подводной лодки «Наутилус» и «электрической торпеды» были тщательно рассмотрены в британском адмиралтействе. Главой военно-морского ведомства в то время был сэр Джон Джервис – потом от стал лордом Сент-Винсентом. Нетрудно себе представить, какое впечатление произвел на государственного мужа от флота этот грандиозный проект. Он сразу понял потенциальную опасность изобретения и попытался похерить его.
«Не смотрите в ту сторону и не трогайте эту штуку! – предупреждал он. – Если мы ее примем, то и другие страны примут, и это будет сильнейшим ударом по нашему превосходству на море, какой только можно себе представить».
Но на эти предостережения не обратили внимания, и при полном одобрении Питта Фултону разрешили проводить свои эксперименты. 15 октября 1805 года корпус старого датского брига «Доротея» был поставлен на якоря в порту Дил под Уолмер-Касл, и Фултон «атаковал» его своей «электрической торпедой». Адская машина взорвалась с огромной силой, расколов бриг надвое, обломки взлетели высоко в воздух.
Сент-Винсент в высшей степени критически отнесся ко всей затее. «Питт – самый большой глупец из когда-либо живших, – прямо заявил он. – Он поощрил форму ведения боевых действий, которая не нужна тем, кто правит морями, и вполне может лишить нас нашего превосходства».
Шесть дней спустя победа под Трафальгаром положила конец надеждам Наполеона на вторжение в Англию, и Великобритания продолжала править волнами с еще большей уверенностью, чем прежде. Если бы все зависело от Англии, то все идеи подводной войны оказались бы преданы забвению.
Но в других странах идеи, выдвинутые Фултоном, стали развиваться дальше. В 1863 году, во время Гражданской войны в Америке, полупогружающийся корабль, снабженный взрывчаткой на конце бруса, совершил наполовину успешную атаку на линкор янки «Нью Айронсайдз», который осуществлял блокаду Чарльстона. На следующий год на том же месте самодвижущемуся подводному судну «Хандли» удалось потопить корвет северян «Хаусатоник», но в результате взрыва погиб и атакующий корабль со всей командой. Это был первый и единственный до Первой мировой войны случай успешной атаки подводным кораблем надводного военного корабля.
Далее следует отметить создание во Фьюме[3] английским инженером Уайтхедом автономной торпеды, приводившейся в движение сжатым воздухом, потенциальные возможности которой были вскоре оценены всеми морскими странами. Они начали строить быстроходные торпедоносные корабли. Так зародились флотилии[4] торпедных катеров и эсминцев, которые были составной частью флотов во время Первой мировой войны. И однако, идеальным носителем для торпед была подводная лодка.
Тем временем Франция начала проявлять живой интерес к возможностям подводной лодки и к 1901 году построила не менее 29 моделей лодок с электродвигателем. В то время главной проблемой был поиск надлежащего средства обеспечения движения под водой. Первые изобретатели всецело полагались на электричество или сжатый воздух, потому что считалось невозможным установить двигатель внутреннего сгорания на подводном корабле.
В 1893 году, однако, конгресс Соединенных Штатов призвал разработать подводную лодку, и контракт был вручен молодому школьному учителю, ирландцу по рождению, Джону П. Холланду. После нескольких первоначальных неудач он, наконец, построил «Холланд номер 9», которая в 1900 году была принята ВМФ США. Этот корабль может быть с полным правом назван первой современной подводной лодкой. Революционной стороной этого проекта являлось то, что на лодке был установлен 50-сильный бензиновый двигатель для надводного хода и электромотор – для подводного, то есть, по существу, та же система, которая применяется сегодня[5]. ВМФ США заказал еще шесть таких лодок, пять заказало британское адмиралтейство. Вскоре после этого все морские страны либо разместили заказы на такие подводные лодки, либо приобрели лицензии на их производство.
Германия с нескрываемым интересом наблюдала за этими событиями, но в течение долгого времени германское адмиралтейство воздерживалось от вовлечения в эту гонку. Пришлось Фридриху Альфреду Круппу, крупному производителю вооружений, на собственный страх и риск проявить инициативу, и в июле 1902 года началась работа над его 16-тонной «Форелью». Этот крошечный корабль, всего 12 метров длиной, был построен исключительно в экспериментальных целях, но сразу же хорошо зарекомендовал себя. После того как кайзер проявил интерес к нему, приехав с проверкой, на нем в качестве первого пассажира прокатился адмирал, принц прусский Генрих. Произошло это 23 сентября 1903 года. На следующий год «Форель» была поставлена России в качестве образца трех подводных лодок большего размера для царского флота[6].
Первоначальный успех «Форели» в конце концов убедил германское адмиралтейство в необходимости иметь такие корабли, и в сентябре 1904 года Крупп получил первый заказ для германского ВМФ. Адмирал фон Тирпиц, тогда министр ВМФ, высказался за строительство подводной лодки водоизмещением 237 тонн, длиной около 35 метров, с надводной скоростью 10,8 узла и подводной – 8,7 узла. Другими словами, фон Тирпицу нужна была океанская подводная лодка. Пока строилась «U-l», на военных верфях в Данциге началось строительство подводной лодки по проекту самого адмиралтейства. В июле 1912 года Германия начала ставить на лодках дизельные двигатели вместо бензиновых.
К 1914 году подводные лодки полностью «оперились» – прямые наследницы аппарата ван Дребеля, «Черепахи» Бушнелла, фултоновского «Наутилуса», созданий Холланда и Лейка в Америке, Норденфельдта в Швеции и Зеде во Франции.
Разразившаяся в 1914 году война дала подводным лодкам боевое крещение. Их военный потенциал был пока что неведом, потому что мир думал по-прежнему категориями линкоров, одно мощное вооружение которых могло решать исходы сражений на море.
Германия вступила в войну с 42 подводными лодками, часть которых были в полной боеготовности, другие строились. В ходе этой войны будут заложены еще 811 подводных лодок, но до конца войны введены в строй относительно немногие.
Предполагалось, что основным назначением подводных лодок будет атака торговых судов, но выявились существенные разногласия относительно того, как их лучшим образом использовать в этих целях. В международном праве не содержалось положений об этой форме войны, они касались только надводных кораблей. Подводные лодки, несущие в себе огромную разрушительную силу и в то же время весьма уязвимые, не успели стать объектом изучения юристов-международников, специализирующихся на проблемах надводных кораблей, что лишало подводные лодки самого смысла их существования. Принятые нормы международного права требовали, чтобы лодки действовали как надводные рейдеры[7], а это означало, что командиры подводных лодок должны были остановить торговое судно и связаться с ним, даже если оно явно следовало во вражеский порт, прежде чем потопить его. Они были обязаны обыскать любое нейтральное судно на предмет контрабанды, хотя этот метод делал уязвимыми лодки со стороны вооружения торгового судна. Перед потоплением какого-либо судна командиры подводных лодок должны были принять меры к сохранению жизни экипажа – при том, что на лодках не было пространства для размещения людей. Подводным лодкам нужно было законное право топить любое судно, которое вошло в объявленную опасной зону, безо всякого предупреждения.
Блокада Германии придала первоочередную важность вопросу о потоплении без предупреждения. Желая иметь действенные меры против блокады, командование германского ВМФ требовало неограниченной подводной войны против всех судов в объявленной зоне вокруг Британских островов. Но канцлер фон Бетман-Гольвег не хотел наносить урон нейтральным странам и не давал убедить себя, несмотря на настойчивое давление со стороны адмиралтейства и, в частности, гросс-адмирала фон Тирпица. Подводным лодкам приходилось воевать, образно говоря, с одной рукой, завязанной за спиной. Им не давали возможности показать свои истинные боевые качества, в то время как противник наращивал средства противодействия. Когда, наконец, в феврале 1917 года все ограничения сняли, было слишком поздно – подводные лодки оказались уже не в состоянии выиграть войну, поскольку противник стал слишком силен.
Потопление 22 сентября 1914 года лейтенантом Веддигеном[8], командиром подводной лодки «U-9», крейсеров «Абукир», «Кресси» и «Хог» позволило британцам ощутить огромный разрушительный привкус нового подводного оружия. Менее чем за час 28 человек на 400-тонной подлодке уничтожили британские корабли общим водоизмещением 40 000 тонн с 2265 членами команд на борту, из которых едва ли треть спаслась.
Мир застыл в оцепенении перед мощью нового оружия: не означает ли это конец британского превосходства на море? Потеря трех крейсеров и нападения на торговые суда быстро вразумили Британию относительно масштабов новой угрозы, и она не замедлила сделать правильные выводы. Ситуация требовала нового типа комбинированной военно-политической войны. Появилось требование, чтобы подводные лодки не имели права атаковать будучи невидимыми, а это увеличивало бы и их уязвимость ввиду слабой защищенности.
Для создания морских контрмер – самых широких и дорогостоящих в английской военной истории – требовалось время. Но политические контрмеры можно было применять сразу. Нортклифф[9] запустил во всем мире свою огромную пропагандистскую машину и одновременно начал небывалую кампанию в прессе, чтобы опорочить действия германских подводных лодок против британских торговых судов. Он достиг своей цели, но всем стало ясно, что впервые в своей истории само существование Британии было поставлено под угрозу.
В апреле 1917 года потери торгового судоходства росли из недели в неделю. Подводная лодка не только пробила бреши в обороне жизненной зоны Британских островов, но и поставила под вопрос сам фундамент мощи союзников. Угроза полного крушения туманно замаячила на горизонте.
В ноябре 1917 года глава департамента адмиралтейства, занимавшегося борьбой с подводными лодками, представил адмиралу сэру Джону Джеллико баланс сил, задействованных на каждой стороне. В нем указывалось, что «на германской стороне – 178 подводных лодок. Против них Британия использует 277 эсминцев, 30 корветов, 49 паровых яхт, 849 тральщиков, 687 дрифтеров, 24 колесных тральщика, 50 малых дирижаблей, 194 самолета, 77 противолодочных судов-ловушек и более 100 тысяч мин.
Лишь в 1918 году начала оправдывать себя система конвоев, и потери стали сокращаться. Радиосвязь между лодками, нападавшими на конвои, в те времена была не на высоком уровне. Поскольку торговые суда перестали плавать в одиночку и эскорт эсминцев усиливал противолодочную оборону, началась отливная волна. Программу адмирала Шеера по строительству Германией подводных лодок до конца войны материализовать не удалось.
И вот в 1918 году появились люди, которые утверждали, будто подводные лодки, временами несшие на себе всю тяжесть войны, отжили свое. В конечном итоге – или так казалось – конвойная система и улучшенная противолодочная оборона показали свое превосходство над противником. И все-таки вряд ли вызвал удивление тот факт, что подлодки были среди оружия, которое Германии на все времена запрещалось иметь по Версальскому договору.
Глава 2
РАДУЖНАЯ ПЕРСПЕКТИВА
(1920 – 1935 гг.)
С течением лет притупилась память о кошмарах подводной войны. Тысячи новых судов мирно бороздили моря, война была поставлена вне закона, о ней больше не говорили. Но британцы не забыли своего «величайшего судного часа», как адмирал Джеллико назвал подводную угрозу. На морских конференциях британские делегаты использовали всевозможные аргументы, чтобы убедить другие морские державы в том, что конвойная система сделала подводные лодки устаревшим оружием, они не смогут далее противостоять противолодочным средствам и в будущих войнах обречены играть лишь вспомогательную роль.
В переговорах по таким вопросам Германия не участвовала, так как перестала быть морской державой. Ее маленький военно-морской флот – рейхсмарине – состоял из нескольких устаревших надводных кораблей. Накопленный опыт германских верфей по строительству подводных лодок – самый широкий опыт в мире – оставался невостребованным.
Однако в эти годы небольшая группа немцев работала в проектно-конструкторском бюро одной голландской судостроительной фирмы. Все они во время войны занимались строительством подводных лодок и теперь использовали накопленный опыт в работе над новыми проектами. Строительные планы охватывали весь мир – Швецию, Финляндию, Южную Америку, Испанию, Турцию. Они касались создания разных типов лодок, и под проектами стояли подписи Техеля и Шюрера – людей, приобретших славу в Великую войну[10]. Эти люди создавали ячейки новой германской подводной техники, которая станет прототипом германских подводных лодок периода Второй мировой войны.