Киевский пасьянс

— Часть.

— Техника?

— Подготовлена.

— Каналы?

— Подготовлены.

— Выход?

— Варианты.

— Не люблю множественное число.

— Полюбишь.

Артём взял австрийский паспорт.

Положил во внутренний карман пиджака.

— Значит, пора.

— Значит, пора.

Воронов посмотрел на него так, словно собирался сказать что-то ещё.

Не сказал.

Вместо этого полез в карман.

На стол легла зажигалка.

Золотая, тяжёлая, старая. Не сувенир и не вещь, которую покупают вместе с запонками, чтобы закончить образ. На корпусе были мелкие царапины. Металл у колёсика потемнел от пальцев.

Артём знал её много лет.

— Это зачем?

— Возьми.

— Алексей Николаевич, если вы начали раздавать имущество, я всё-таки хочу знать диагноз.

— Куприянов.

— Беру.

Он поднял зажигалку.

Щёлкнул.

Колёсико высекло искру.

Огня не было.

Артём посмотрел на Воронова.

— Очень обнадёживает.

— Ещё раз.

Он щёлкнул второй раз.

Появилось ровное жёлтое пламя.

— Кремень сменить не судьба?

— Работает же.

Артём закрыл крышку.

— Именно так обычно начинаются технические катастрофы.

— Вернёшь — поменяю.

— А если не верну?

Воронов посмотрел ему прямо в глаза.

— Вернёшь.

На этот раз Артём не нашёл шутки сразу.

Это случалось редко.

Он убрал зажигалку в карман рядом с портсигаром Morland и поднялся.

На столе остался недопитый мартини.

Воронов посмотрел на бокал.

— Не допьёшь?

Артём поправил манжету.

— Теперь уже знаю, куда еду.

— И?

— Предпочитаю начать трезвым.

Он взял синюю папку.

У двери остановился.

— Алексей Николаевич.

— Да?

— Если Стерлинг действительно там, он не будет просто ждать удара по Козину.

— Я знаю.

— Нет, — сказал Артём. — Пока мы оба только думаем, что знаем.

Воронов ничего не ответил.

Артём вышел.

Дверь закрылась мягко.

В коридоре было тихо, прохладно и пахло той особой государственной чистотой, которая достигается большим количеством людей, имеющих право не объяснять, чем они занимаются.

Куприянов пошёл к лифту.

В правом кармане пиджака лежал австрийский паспорт человека, которого он ещё не знал.

Во внутреннем отделении папки — фотография женщины, которая ещё не знала о его существовании.

В другом кармане — старая золотая зажигалка Воронова.

А где-то в Киеве жил президент, которого Москва решила похитить живым.

Лифт пришёл беззвучно.

Артём вошёл и нажал кнопку первого этажа.

Двери начали сходиться.

Он поймал своё отражение в полированной стали: спокойное лицо, безупречный тёмный костюм, человек, которому только что поручили невозможное и который уже мысленно раскладывал невозможное на последовательность вполне решаемых задач.

Это его успокоило.

Артём всегда предпочитал задачи людям.

Задачи, в отличие от людей, обычно вели себя так, как было рассчитано.

Двери закрылись.