Cмертельный узел

Именно капитан научил меня видеть мир не таким, каким он предстаёт на первый взгляд. "Читай между строк", – любил повторять он. "Смотри туда, где другие не видят, чувствуй, там, где мозг ещё не успел проанализировать". Он терпеливо разбирал для меня сложнейшие логические цепочки, учил отличать зёрна истины от плевел лжи, и, что самое главное, доверять той едва уловимой, но такой сильной силе, что зовется интуицией. Даже когда она шла вразрез с фактами.

Помню, как мы расследовали дело об ограблении банка. Я была уверена в одном подозреваемом, он идеально подходил под профильный портрет подозреваемого, но улик катастрофически не хватало, чтобы прижать его. Броуди, выслушав мои пылкие доводы, лишь легко улыбнулся, и в его глазах мелькнул огонёк мудрости. "Доверяй своим чувствам, юная леди", – произнёс он тогда. – "Иногда сердце знает больше, чем голова". И он оказался прав. Вскоре мы вышли на след серийного маньяка, который много лет виртуозно заметал следы.

Теперь, когда я сама возглавляю отдел, я часто ловлю себя на мысли, что часто повторяю слова капитана, наставляя новых сотрудников. Его мудрость, непоколебимая вера в справедливость и систему – мой компас. И каждый раз, когда я стою на пороге трудного решения, в голове звучит голос: "Что бы сделал Тед Броуди?".

Войдя в кабинет капитана, я увидела его, склонившегося над ворохом документов, разбросанных так, словно их только что раскидало бурей. Он медленно поднял на взгляд – тяжёлый, полный невысказанных мыслей, и я моментально почувствовала, что ничего хорошего от предстоящего разговора ждать не стоит. Годы службы научили меня читать капитана, как открытую книгу: от привычек и интонаций до едва заметных движений бровей. Один взгляд – и я знала: надвигается шторм.

К моему удивлению, Брайан уже расположился в кресле для посетителей, напротив капитана. Нога на ногу, полное воплощение невозмутимости и спокойствия. Он крутил карандаш в руке и покачивал одной ногой. Похоже, ждали только меня.

– Проходи, проходи, Глория, – голос капитана был глубок и спокоен, но в нем слышались напряженные нотки. – Образовалось не самое приятное дельце. И, знаешь, мне настоятельно предлагают свыше, чтобы именно ваша команда взялась за расследование, – уголки его губ чуть дрогнули в мимолетной, ироничной улыбке. – Преступление произошло сегодня утром. Вернулся один старый знакомый. Много лет назад я лично занимался делом под номером 567888, но, как видишь, так и не сумел поймать преступника. Думаю, ты понимаешь, кого я имею в виду, Глория.

Капитан выдвинул ящик стола и достал сигару. Не спеша, отрезав кончик металлическим кольцом, словно смакуя каждый момент, он закурил. Очень плохой сигнал.

Мой мозг заработал с удвоенной скоростью, лихорадочно перебирая в памяти дела. Пять шесть семь восемь восемь восемь. Числа, которые въелись в мою память, как клеймо. Дело №567888. Это не просто дело. А глубокая рана. За скупыми цифрами скрывался "Пикассо". Серийный убийца, известный своей изощрённостью в преступлениях и абсолютным отсутствием улик.

Капитан Броуди много лет назад вёл это дело со своим напарником. Я была стажёром, едва ступившей на порог чудовищного мира преступлений. Тогда капитан поверхностно ввёл меня в курс, пытаясь отгородить от ужасов. По-отцовски он старался защитить мою юную психику от того, что каждый раз представало перед нами на месте преступления. Капитан оберегал меня, как мог, но тень "Пикассо" уже тогда начала преследовать его.

– Ты понимаешь, о каком деле идёт речь, Глория? – сдвинув брови, Броуди выдохнул в потолок клуб дыма.

– Да, сэр. Дело "Пикассо"?

– Именно. Он вернулся, глория. Вернулся. – В его голосе прозвучала такая настороженность, что на секунду мне показалось, будто в глазах капитана блеснула влага.

Годы в полиции отлично закаляли характер. Видеть трупы, работать, механически отключать эмоции, абстрагироваться от истерик родственников пострадавших, когда нужно максимально быстро размотать клубок преступлений за 48 часов – вот наш негласный дедлайн. Но у каждого детектива есть то самое дело, которое проникает глубоко внутрь. Дело, которое не даёт покоя, не даёт заснуть, разъедает изнутри своей незавершённостью. Для многих это повод искать утешение в бутылке. Для капитана Броуди – это дело "Пикассо". Семь молодых девушек, 18-19 лет, каждая – со своим будущим, оборванным жестокой рукой маньяка. Ни следов, ни улик, ни зацепок. НИ-ЧЕ-ГО.

Капитан бросил на меня пронизывающий, холодный взгляд, в котором читалось отчаяние, смешанное с призывом о помощи. Мне стало не по себе.

– Что на этот раз, сэр? – спросила я, пытаясь вернуть себе контроль над мыслями.

Мой мозг отказывался верить, что "Пикассо" действительно вернулся. Я осознавала, что, взявшись за дело с Брайаном, мы ступим навстречу самому тёмному кошмару. Но, глядя в глаза капитана, я понимала, что моё прошлое, мой опыт – всё это было репетицией. Теперь пришло время настоящего испытания. И где-то глубоко внутри, под слоем цинизма и профессиональной выдержки, у меня зарождалось смутное сомнение: готова ли я морально к тому, что нас ожидает? Жизнь ежедневно забрасывает нас в разные ситуации, обучая выживать. И лишь немногие справляются, не оставляя на душе выжженных пятен.

Такие люди часто предъявляют претензии к окружающему миру. Чем больше мы взрослеем, тем больше опыта обретём. Некоторые трудности со временем кажутся менее устрашающими. Мы учимся анализировать и иногда нам просто нужна поддержка близкого, чтобы преодолеть трудные моменты.

Наш мозг умеет обрабатывать колоссальное количество информации за секунду. Мой сейчас работал с скоростью света: а справимся ли мы с делом? На меня возлагается большая ответственность, как за себя, так и за напарника. В моей заинтересованности – однозначно распутать дело. К тому же, я прекрасно осознавала, насколько важно для капитана закрыть свой давний гештальт. Он доверяет нам с Брайаном дело всей его жизни. А самое главное – появляется шанс для семей пострадавших, потерявших своих детей, найти ответы на нераскрытые вопросы. Убийца должен быть пойман и наказан по всей строгости закона!

Пауза затянулась. Я видела непонимание в глазах Брайана.

Капитан встал из-за стола, подошёл к окну, повернулся к нам спиной, и тихо заговорил:

– Мы ничего не знаем о нём… Только методику совершенных преступлений. Семь эпизодов. Его прозвище «Пикассо». Есть свой стиль и метод. А так же потрясающая способность быть непойманным. Его работа выверена и методична. Между совершенными преступлениями временной порог составляет от месяца до нескольких лет. Семь жертв убиты в течение десяти лет. После, убийца залёг на дно. И до сих пор не объявлялся.

– Первое убийство он совершил двадцать лет назад? – спросил Брайан.

– Верно. Итак, у нас очередная жертва. Убийца выжидал долгие десять лет, чтобы вновь нанести удар, Глория, понимаешь? – капитан Броуди резко развернулся. В его глазах пылала дикая ярость. Казалось, он готов наброситься и убить сейчас кого угодно. Глубоко вздохнув, приведя частое дыхание в норму, он продолжил. – У нас нет ничего на этого парня! Он не оставляет ни улик, ни следов. Мы гонялись тогда за призраком. И самое ужасное, он не оставляет тело целиком!

– Можно подробнее, капитан?

Я заметила неподдельный интерес в глазах Брайана.

– Всё жертвы исключительно молодые девушки, не имеющие общего знаменателя, кроме возраста. Следствию удалось выяснить, что жертвы просто исчезали с улиц. Как? Каким образом? Установить нам не удалось. Никто из похищенных не был проституткой или девушкой сбившейся с правильного жизненного пути. Преступник похищал жертву, спускал из тела кровь, пока она находилась в сознании, расчленял тело на части, после чего аккуратно удалял кожу с отрубленных участков тела и из подходящих лоскутков плоти, составлял картины Пабло Пикассо. Данные полотна преступник оставлял в самых различных местах. Преимущественно в частных картинных галереях. Точные даты смерти семи жертв до сих пор, никто, кроме него не знает. Нам известны даты размещения картин обнаруженные на местах преступлений. На всех так называемых «шедеврах» выгравирована дата и инициалы П.П. Картины, которые убийца пытается копировать, выбираются абсолютно рандомно. В хаотичном порядке. Вероятно, в его больной психике они что-то для него да значат. Повторюсь. В выборе произведений нет хронологии ни по годам, ни по алфавиту – мы проверяли сотни раз. Когда я работал над делом, то мне «посчастливилось» увидеть копии на следующие картины: «Девушка за глажкой» «Майя с куклой», «Дора Маар с кошкой», «Чтение», «Селестина», «Голова женщины», «Женщина со скрещенными руками». Названия так же ужасны, как и сами картины. Напомню, выполнены произведения частично из человеческой кожи. Увидев раз такое, уже не сотрешь из памяти. Такая жуть оставляет неизгладимый след в сознании на долгие годы. По ночам вспоминаются обрывки, фрагменты кошмара, запечатлённые навсегда в памяти. Текстура, цвет, запах… всё смешивается в единое отталкивающее ощущение, когда ты первый раз видишь нечто подобное. Детали меркнут со временем, но общее чувство отвращения остается. Невозможно представить, что такое сотворили руками. Какая извращенная логика, какая безумная потребность толкала его? Искусство ли это? Или просто акт вандализма, надругательство над человеческим телом, превращенное в некую форму "творчества"? Вопросы до сих пор остаются без ответов, вися в воздухе, полные тоски и недоумения. Наверное, лучше, навсегда, изгнать подобные образы из памяти, дабы не отравлять собственное существование. Но как забыть то, что, однажды увидев, невозможно развидеть?

Пока капитан красочно вводил нас в курс дела, я держала в поле зрения Брайана, следя за его реакцией. Он слушал с любопытством и прибывал в бодром расположении духа. Инстинкт охотника включился мгновенно. Брайан, тебе предстоит через многое пройти. Подписываясь на подобного рода расследование, ты добровольно пропустишь мозг через мясорубку. Так что, если ты не готов, не поздно отказаться. У Глории я даже спрашивать не буду. Она назначена ведущим детективом.

– Капитан, сэр. Я не оставлю детектива Берч на растерзание какому-то психу. Мы работаем в паре много лет. Такой вариант даже не обсуждается. Для меня будет честью поймать ублюдка вместе с командой! – Брайан повернулся ко мне и улыбнулся.

Капитан удовлетворительно кивнул. Думаю, он хотел, чтобы всё сложилось именно так. Брайан Уэйн был нужен мне.

– Теперь введу вас в курс нынешнего дела, которое произошло сегодня, – он вернулся за стол, взял из пепельницы остатки сигары, снова прикурил и продолжил, выпуская струю дыма прямо в нашу сторону.

– Преступление было совершено сегодня ночью. Криминалисты сейчас работают на месте. Здание оцепили и ждут нашего приезда. Не было возможности начать раньше, меня затормозило важное совещание. Бюрократичные проволочки. Я поставил сенатора Нила Хэриса в известность. Теперь идите. Быстро собирайтесь. Поедем вместе, осмотрим место преступления. Страшно подумать, что на этот раз нам приготовили. С этого момента, как выйдите за дверь, предупреждаю, от прессы не будет отбоя. Они уже в курсе произошедшего. Необходимо быть во все оружия и не допускать утечки информации. По возможности… Так будет хоть какая-то фора, пока они не обольют нас грязью с ног до головы. И ещё. Обо всем докладывать мне лично. Держать в курсе всех событий. Есть вопросы?

– Сэр, а что если это подражатель? – спросил Брайан

– Не могу с точность ответить на поставленный вопрос, пока не увижу место преступления. Такой вариант не исключён. Однако я привык доверять интуиции, и пока она не выдвигала версии о подражателе. Глория?

– У меня пока нет вопросов, сэр. Встретимся на месте.

Мы вышли из кабинета вместе с Брайаном, и на мгновение я ощутила себя настоящим «супергероем». Казалось, мне доверили важную тайную миссию. Будто я капитан корабля, которому нужно приземлиться на неизведанной планете, найти золотое руно, и вернуться обратно целой и невредимой. При этом необходимо обеспечить безопасность, чтобы все остались довольны, а команда вернулась без потерь.

Я посмотрела на Брайана и заметила искорку энтузиазма в его глазах. Он казался, полон решимости. Спускаясь по лестнице, мы обсудили слова капитана и договорились встретиться через несколько минут на парковке.

Когда мы добрались до нижнего этажа, я заскочила в кабинет, закрыла дверь и села за стол. Мне требовалась минута тишины, чтобы упорядочить мысли и осознать масштабы предстоящей задачи. Предстояла огромная работа, а капитан возлагал на меня надежды. Предстоит использовать смекалку и креативный подход, ведь стандартные методы оказались безрезультатными. Лучшие полицейские корпели в течение многих лет над убийствами «Пикассо». Тщетно. Нулевой результат. Преступнику, безусловно, льстило, что за ним гонялась тогда вся полиция Манхэттена. И вот, после долгого перерыва он решается взяться за старое. Почему? Действительно ли он вернулся или подражатель?

Закрываю глаза и пытаюсь заставить себя расслабиться. Договориться с собой, настроиться на позитивный исход событий. Так хочется вновь стать пятилетним ребенком, бегущим по полю за целой вереницей разноцветных бабочек. Их порхающие крылья кажутся осколками радуги, рассыпавшимися по изумрудной траве. Каждая погоня за бабочкой – маленькое приключение, наполненное восторгом и неподдельным интересом к миру. Не существует забот, кроме как удержать в поле зрения заветную бабочку, не споткнуться о кочку и не упустить мимолетное чудо. В такие моменты время замирает, а сердце наполняется безграничным счастьем.

Взрослая жизнь, словно накинутая на плечи тяжелая шаль, сковывает движения и чувства. Обязательства, ответственность, бесконечные задачи всё это отнимает легкость и непосредственность. Бабочки, конечно, никуда не исчезли, но мы разучились их замечать, поглощенные серой рутиной.

Иногда, устав от взрослого мира, закрываешь глаза и пытаешься вспомнить то самое чувство: радость от простых вещей, веру в чудо. Хочется стряхнуть с себя оковы забот и просто побежать, навстречу солнцу и ветру, туда, где порхают разноцветные бабочки, символизирующие свободу и красоту. В такие моменты понимаешь, что детство не просто период жизни, а состояние души. Его можно пронести сквозь годы, научившись видеть прекрасное в мелочах, радоваться каждому дню и не бояться быть немного наивным.

Может быть, стоит сегодня отложить дела, отказаться от жуткого расследования и отправиться в парк? Просто посидеть на траве, посмотреть на небо. Вдруг, в этом мгновении, удастся вернуть частичку утерянного детского счастья. Но нет. Это всё мечты. А в реальности меня ждёт таинственный психопат, похищающий молодых девушек.

Брайан как-то предлагал заняться йогой или походить на кулинарные курсы. После поступившего предложения, через пару минут он понял, что это была не самая лучшая идея предложенная мне.

Думаю, в принципе, неплохо научиться медитировать. Говорят, от этого становится спокойно на душе, и организм приходит в гармонию. Стоит когда-то попробовать и поискать свой дзен.

Я глубоко погружаюсь в мысли, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Слышу, как ритмично стучит сердце. Мозг упрямо отказывается отключаться и думать о прекрасном. Вместо этого он начинает выстраивать разные вариации и версии по предстоящему делу. Первый раз в жизни мне по-настоящему страшно. Вдруг я не справлюсь? Даже капитан не смог в своё время прижать маньяка, с чего у меня должно получиться? У меня возникает тревожное предчувствие, что не всё гладко будет складываться. За десять лет тишины, убийца мог отточить мастерство до совершенства.

Глубоко вздохнув, открываю глаза, а затем тянусь к клавиатуре. Забиваю необходимую информацию в базу данных и получаю копию отчета по делу «Пикассо». Фотографии, отчеты, свидетельские показания нам предстоит пересмотреть всё под новым углом. Требуется отбросить предвзятости и взглянуть на ситуацию свежим взглядом.

В моей голове крутятся обрывки фраз, услышанных в кабинете капитана. Подтексты, намеки, упущенные детали. Я чувствую, где-то там, в куче информации, спрятана та самая ниточка, за которую только стоит потянуть, чтобы распутать весь клубок.

Откидываюсь на спинку стула и вновь закрываю глаза. Так я собираюсь с силами, концентрируюсь.

Внезапно, стук в дверь вырывает меня из раздумий. Брайан сначала просовывает голову в приоткрытую дверь, а потом заходит.

– Глория, долго тебя ждать? – увидев меня в расслабленном состоянии, сидящей в кресле с закрытыми глазами, он не упускает шанса подшутить. – Почему ты в одиночестве? Могла бы позвать меня. Вместе этим заниматься приятнее…

– Брайан, брось свои глупые шуточки. Впереди нас ждёт очень тяжелая и напряженная неделя. И, скорее всего, твои последующие дни будут заканчиваться в баре за стаканом виски. А я в данный момент набираюсь сил и привожу мысли в порядок.

– Серьёзный подход.

– Ты не представляешь, с чем предстоит столкнуться. Когда Броуди работал над делом «Пикассо», я только начинала карьеру. Была молода и полна энтузиазма ловить плохих парней. Когда на горизонте появился «Пикассо», я поняла по-настоящему, что значит быть детективом. Броуди всячески оберегал меня и старался близко не подпускать к делу, так как был наставникам и всегда тщательно отбирал дела, на которые брал меня, пока я проходила стажировку. Однажды я случайно увидела фотографии с места преступления «Пикассо», и меня через минуту вывернуло наизнанку. Хорошо, что успела добежать до уборной.

– Нет, пожалуйста, не начинай раньше времени нагонять жути, Гло. В этот раз всё может выйти по-другому. Чего вы привязались к именно этому преступнику, ещё не осмотрев место преступления? Вдруг это не он, а подражатель?

– Капитан вряд ли ошибся. Десять лет назад «Пикассо» удалось ускользнуть, его так и не поймали. Весь убойный отдел стоял на ушах. Многие старались предугадать действия преступника, попытаться влезть в его шкуру, чтобы понять мышление. Отдел даже нанимал профайлеров. Ничего не сработало. Теперь и я понимаю, нам потребуется нестандартный подход. И если мы его не придумаем, то завалим дело, Брайан. Преступник хитёр. Он всегда на несколько шагов впереди. Такие мерзкие людишки обладатели своеобразного мышления, определенного склада ума и психики. Они видят мир в своей плоскости. Знаешь, когда мне было тринадцать, ко мне приставал один мужчина…, – я резко осеклась.

Брайан замер и приподнял брови.

– И…?

Почему-то слова вырвались сами собой, и теперь я не знала, продолжать или смолчать. Я ступила на своего рода запретную территорию, на которую теперь собиралась впустить Брайана. Взглянув на него, я смущенно улыбнулась.

– Не подумай ничего дурного. Сущие пустяки. Забудь. Просто вырвалось к слову. Не знаю, почему мне сейчас пришло это в голову.

– Да ладно, – отозвался Брайан, почти разочарованно присаживаясь на край стола. – Договаривай, раз начала. Что случилось?

– Эм… Тогда в школе дети помешались на коллекционировании вкладышей от жвачки «Love is». Ими обменивались все кому не лень на переменах, в столовых, в раздевалках и после школы на улицах. Мне приходилось экономить на обедах, чтобы купить лишний раз себе такую жвачку. Их приносили в школу старшеклассники. Они продавали их нам, выменивали на игрушки. Главное в этой жвачке был – вкладыш. Желательно, чтобы он не повторялся. Необходимо было собрать коллекцию из ста таких вкладышей. И вот, как-то после уроков, я осталась дежурить в классе за то, что получила двойку по математике…

– Тебя оставили из-за двойки? Никогда бы не подумал, что ты могла схлопотать её! – усмехнулся Брайан. Он пересел на стул, взял в руки карандаш, и стал рисовать незамысловатые картинке на чистом листе. Брайан каждый раз проделывал такое, когда начинал нервничать. – Даже не могу представить, чем закончится история.

– Наберись терпения. Не все такие примерные ученики, как ты! Короче, я помыла класс и собиралась уходить, когда вошёл кто-то вроде уборщика или местного охранника. Он спросил: «Тебе нужны вкладыши из жвачек? Если интересует, жду у себя в техническом кабинете». То был взрослый мужчина, лет пятидесяти, с проседью в волосах с добрыми глазами. Сперва я немного поразмышляла на тему «с незнакомыми дядями не разговаривать», но азарт взял вверх, и я таки решилась заглянуть к нему. Мне очень на тот момент позарез требовались новые вкладыши. Сейчас это кажется глупостью, прихотью маленького ребёнка, но на тот момент мне так не казалось. Для меня это было вопросом жизни и смерти!

– Мать твою, Глория! Ты совершала большую ошибку. О чём ты только думала в тот момент!? – воскликнул Брайан, оторвав взгляд от очередной карикатуры на листе.

Сделав глубокий вдох, я закатила глаза к потолку.

– Говорю же, Брайан, ничего страшного не случилось. Когда я закрыла класс и двинула по коридору, уборщик двинулся вслед за мной.

– Постой, в школе кроме вас никого не было?

– Не-а. Тогда я училась во вторую смену. Уроки заканчивались около шести. Пока я отмыла класс, наступило начало восьмого. Была зима, а за окном уже прилично темнеет в такое время.

– Господи Иисусе! Мне совсем не нравится, как развивается сюжет…

– Не драматизируй…

– Прости, что перебил. Продолжай. Итак, извращенец двинулся за тобой…

– Да. И, нагнав, положил руку мне на талию, будто хотел поправить рюкзак. Через несколько минут мы дошли до комнатёнки, и он сказал, что заветные жвачки лежат под столом, а для этого мне нужно самой туда залезть. Мол, сам он не сможет достать, ссылаясь на больные колени, миссию предлагалось пройти мне. Только в этот момент я заподозрила, что, что-то неладное затеял мужик. Силой, оттолкнув его, я вырвалась из кабинета и бросилась бежать со всех ног домой.

– Тебе сильно повезло, Гло, – заметил, Брайан, облегчённо выдыхая.

– Не то слово! Мы оба догадываемся, чем бы закончился поход за вкладышами.

– Ты рассказала родителям или учителю?

– Нет. Мне неприятно было вспоминать. Я постаралась забыть случившиеся, как страшный сон. На тот момент и в голову не приходило, что меня хотят совратить. Я просто испугалась, что он убьёт меня. Говорю, мне было всего тринадцать. Иногда мои подружки трепались о сексе, но я слабо представляла себе, как происходит весь процесс. Знала только, что от этого появляются дети. На этом уровень моих познаний заканчивался. Спустя много лет, когда я поступила в полицейскую академию и училась на втором курсе, кто-то угостил меня той самой жвачкой. И вот только тут до меня дошло, чего тогда старый хрыч от меня хотел!

– А как твоя история связана с предстоящим делом?

– Преступник знает о выбранной жертве заранее. Он похищал только молодых девушек. Возможно, знакомился с ними через интернет, втирался в доверие, а дальше дело за техникой – выстроить доверительные отношения, запудрить всякой романтической чушью мозги. Девушки в возрасте 18-19 лет наивны не меньше, чем я в свои тринадцать. Не все, конечно. Поэтому он выбирает тщательно. Методичное планирование – его фишка.

– Ладно, я понял ход твоих мыслей. Пойду, сменю футболку перед тем, как поедем.

– Ты что, утром не успел принять душ?

– А когда мне было это делать? Ты заехала через десять минут, после того как позвонила. Пришлось натягивать на себя то, что попадала под руку, а потом залить это большим количеством дезодоранта и готово.

– Брайан, ты начинаешь превращаться в старого занудного холостяка со стоячими носками по квартире и кучей вонючих маек в стиральной машинке!

– Да ладно тебе, Глория, не преувеличивай.

Он отложил карандаш в сторону и потянулся, нюхая свои подмышки

– Фу…Не хочу видеть подобную сцену в своём кабинете! Прекрати! Выметайся из моего кабинета и занимайся обнюхиванием в своём. Рекомендую обзавестись постоянной девушкой для подобных зрелищ.

– Ни за что!

– Почему? Поверь, только страстно влюбленная дама сможет не обращать внимания на потного мужчину, который заваливается спать после трудового дня, не приняв душ.

– И не уговаривай меня. Как только сама выйдешь замуж, только тогда я подумаю о том, чтобы и мне добровольно надеть петлю на шею.

– Договорились.

Брайан встал, и почти дойдя до двери, обернулся и спросил:

– И всё же, почему ты тогда пошла к уборщику в комнату? Мама разве не учила тебя не доверять чужим дядям?

– Моя мать – это отдельная больная тема, тебе прекрасно известно. А вот почему я пошла в комнату к странному озабоченному старику… Мне казалось, что он не просто уборщик, а волшебник из сказки у которого есть то, что мне требовалось, чтобы утереть нос другим. Будто в его комнатке меня ждет сундук с сокровищами, где хранятся: жвачки, чипсы, газировка, поп-корн, куча шоколадок, печенье и так до бесконечности. Да, я осознавала, что это просто комната, а вкусности плод моего больного воображения, но вдруг мне повезёт, и я буду одной из тех, кто завтра принесет в школу новые вкладыши! Я не собиралась упускать шанс и готова была рискнуть жизнью.