Cмертельный узел

Дейву около сорока, среднего роста, с темными глазами, глубоко посаженными внутрь. Он носит очки в чёрной роговой оправе, что крайне выделяется на светлой коже его лица. Мне всегда казалось, они ему слегка великоваты. У него есть привычка – поправлять их указательным пальцем, так как они постоянно съезжали на кончик носа.

Дейв веселый, позитивный, отличный друг. Любой может найти с ним общий язык. На левой руке он носит часы, которые часто поглядывает, боясь куда-то опоздать. Привычка номер два. Дейву важно делать работу по времени, по минутам. Самодисциплина на первом месте. Так же он вырабатывает её у своих подчиненных. В электронном техническом отделе под его началом трудится много талантливых сотрудников, но на особые задания повышенной секретности мы привлекали самого Дейва. Я обожала с ним работать. Он надежная опора и тыл.

Дейв не женат. Ещё один холостяк в нашей компашке. Как он сам говорит: «У меня нет времени на всякие женские заморочки». Одно время я подумывала, а не девственник, ли он? Кроме как с компьютером, я ни с кем его никогда не встречала. Он всё время торчит на работе, постепенно обустраивая кабинет в жилое помещение. Миф однажды рассеялся, когда я заметила Дейва, сидящего в баре с хорошенькой девушкой. Они до неприличия пылко целовались. Я успокоилась, поняв, что глубоко заблуждалась насчет его замкнутости и одиночества. Дейв просто предан своему делу. За это и получил особое уважение среди своих коллег.

– Справишься сама или помочь подготовить рапорт для сенатора? – предложил Брайан.

– О, отлично! Если можешь, займись рапортом. Внеси последние изменения, как только они появятся. Общими фразами, ничего конкретного. Я пока займусь архивными документами. Нужно копать глубже, – я развернулась и собиралась выйти.

– Как скажешь, босс! Погоди, – Брайан убрал ноги со стола и в два шага оказался возле меня. – Я тут заходил к тебе в кабинет, пока ты была у капитана. Посмотрел на рабочую доску. Однозначно сделать вывод, что преступник не женщина, можно. Сбор отходов, способ их обработки, минимальная эмоциональная составляющая… Вряд ли такое под силу слабому полу.

– Согласна. Хотя нельзя недооценивать женщин. И всё же, в каждом преступлении чувствуется почерк мужчины. Жестокий, расчётливый, бессердечный.

– Что он делает с останками тел? Закапывает? Сжигает? Утилизирует? Кремирует? Съедает? Где они? – Брайан нахмурил брови, разводя руки в стороны. – Вот главный вопрос.

– В нелегком, запутанном деле и предстоит разобраться. Части тел не составляет труда спрятать. Нам необходимо найти эти останки. Вот как это сделать? Пока понятия не имею. Хм… Брайан, а может… Предлагаю поехать, навестить Эдриана. Будем надеяться, он подкинет нам идеи. Он может увидеть то, что мы упускаем. Встретимся через двадцать минут на парковке.

– Вряд ли ему удалось что-то выяснить. Курт бы сразу сообщил.

– Посмотрим. В любом случае надо поторопить лаборантов. Наш парень долго ждать не будет, и через несколько дней подкинет нам новую картину. Он будет подогревать интерес прессы, не сомневайся.

– А отчет? – спросил Брайан, а в глазах уже загорелся огонек надежды.

– У тебя буде время над ним поработать. Сейчас важнее найти улики.

Выйдя от Брайана, придя в свой кабинет, я решила поискать информацию в интернете о жизни художника Пикассо. Поискать точки пересечения с нашим парнем, с его извращенным пониманием искусства. Настроение как раз отличное, располагающее к монотонной, но глубокой работе.

Набрав в поисковой строке Пабло Пикассо, я стала изучать интересующую меня информацию. Раз преступник копирует произведения мастера, должен быть мотив. Погрузившись в детальное изучение биографии художника, я отвлеклась и совсем забыла о назначенном времени на парковке, и о поездке к Эдриану, пока Брайан мне несколько раз не позвонил.

Захлопнув ноутбук, и почти галопом прибежав на парковку, я была приятно удивлена.

Брайан купил хот-доги, пончики и кофе. Любимый нами набор для быстрого перекуса.

– О, да! Обожаю запах булочки с сосиской. Ммм…Мать твою, как же вкусно выглядит. Когда ты успел всё купить? Думала мы по дороге в морг, заедем перекусить, – откусывая часть хот-дога, пробормотала я с набитым ртом.

– М-да… так себе план, Глория. Перед таким местом как морг, тебе следует, как следует подкрепиться. Я слишком долго работаю и знаю твои причуды. Заранее решил сэкономить время. Чем была занята?

– Читала про Пабло Пикассо.

– Удалось что-то новенькое узнать в мире искусства? Есть совпадения с нашим подражателем? – Брайан откусил пончик и, отхлебнув кофе, поставил стакан на дверцу багажника.

Я с аппетитом поглощала свой хот-дог, периодически закрывая глаза от удовольствия.

– Пабло был большим любителем женщин. Творческой, гениальной натурой, в целом, как и многие художники. Каждая новая муза вдохновляла его на создание очередного творения. В этом они с нашим парнем схожи. В источниках сказано: с очередной новой влюбленностью Пабло переживал разные чувства к женщинам, а потом стремился запечатлеть их на холсте. Самый знаменитый шедевр мастера – «Герника». Над ним художник трудился совместно с возлюбленной Дорой Маар. Девушка работала фотографом. Они прожили совместно десять лет. Второе совпадение: наш парень убивал в течение десяти лет в первом эпизоде.

– Ты всерьёз думаешь, о такой связи? Фи…притянуто за уши.

– Это гипотеза, Брайан. Скорее от отчаянья, чем от большого ума. Через десять лет совместной счастливой жизни, Пабло и Дора расстались. Следуя логике, несложно догадаться, Пабло нашёл другую. Следующим его вдохновителем – стала очередная молодая студентка. Ничего не попишешь такова классика жанра.

–Мда…Давай придумаем нашему парню имя. Например, Джо.

– Джо?

– Ну, так проще. Пока мы не узнаем его настоящего имени.

– Ладно, – доедая булку, ответила я, безразлично пожав плечами.

– Итак. Джо, возможно, тоже запечатлел свою возлюбленную на одной из картин.

– Угу.

–Такие люди, как он, способны вообще на чувства?

– Не знаю, Брайан. Придётся проверять самые бредовые версии и молиться, чтобы нам однажды случайно повезло.

Перекусив, я почувствовала себя значительно лучше. Прилив энергии придал свежих сил.

– Знаешь, что любопытно, Брайан. Вся серия «Плачущие женщины» были посвящены Доре Маар. Она являлась единственным его вдохновителем всей серии. Дора обожала творчество Пабло. Когда они встретились и между ними завязались отношения, Дора полностью растворись в них, отдав себя без остатка. Пабло в благодарность пытался запечатлеть её в разных образа и настроениях. Изначально он изображал портрет без шляпок, но затем, по непонятным причинам стал пририсовывать этот элемент. Оказывается, в то время такой элемент считался признаком психоза. Дора не была в восторге от такого. Но большая любовь к гению стирала острые грани. Все-таки творчество – мир тонкой материи!

Закинув в рот остатки пончика, открыв дверцу машины, я села за руль. Брайан плюхнулся рядом, нацепив тёмные очки.

– Ты досконально изучила в биографию Пикассо. Начнём теперь разгадывать шарады Джо!

***

Мы вырвались из плена парковки, влившись в нескончаемую, унылую вереницу ползущих машин. Город, казалось, замер, отказавшись двигаться вперед. Каждый маневр – пытка, каждое перестроение – акт самопожертвования. Медленно, со скоростью улитки, мы продирались сквозь стальной лабиринт.

И тут небо, будто почувствовав наше отчаяние, разверзлось. Небо затянулось черными, тяжелыми тучами, грозящими потопом. Настоящая, дикая гроза обрушилась на город за считанные минуты. Капли дождя, как артиллерийские снаряды, застучали по лобовому стеклу с такой ожесточенной силой, что оно готово было вот-вот треснуть, сдавшись под натиском стихии.

– Погодка под стать настроению! Едем в морг, где и так серо и мрачно, – Брайан, приложив лоб к холодному стеклу, произнес это с фаталистической усталостью. Его голос звучал приглушенно и тихо.

– Хватит тебе… – я включила дворники на полную мощность, чтобы хоть как-то пробиться сквозь завесу дождя. – Завязывай с подобными мыслями. Во всем ты видишь веянья судьбы. Мы не в мистическом триллере. Пошёл дождь, только и всего. В явлениях природы нет ни какого скрытого смысла, Брайан.

– Ладно, ладно, – он неохотно отстранился от окна. – Поговорим на другую тему. Глория, ты в курсе, что встретишься с Эдрианом. Ты разбила бедолаге сердце, хочешь ты того или нет. Готова к встрече? Расстались вы не на самой приятной ноте.

Легкий румянец стал заливать мои щеки. Чувство неловкости перемешалось с давно забытым волнением.

– Готова. Всё в прошлом. Я устала повторять. Мы взрослые люди, Брайан. Было и прошло. Теперь прошли те времена, когда после одного свидания он обязан на мне жениться. Одноразовый секс надо рассматривать как средство разрядки. Да кому я рассказываю!

Конечно, мне не безразлично отношение Эдриана. Была в его внимании особенная, искренняя теплота, которая меня подкупала. Просто я не хотела, чтобы мою заинтересованность заметил Брайан. Он слишком проницателен, и любая слабость может быть использована против меня. Возможно, когда закончится проклятое расследование, у меня хватит смелости набрать номер Эдриана и предложить выпить. По крайней мере, физически, он меня вполне устраивал. Я совсем была не против повторения и приятных моментов.

Через сорок долгих, мучительных минут, проведённых в этой медленно движущейся пробке, мы наконец-то добрались до пункта назначения.

Выбежав из машины, мы попытались спрятаться от проливного дождя, бегом бросившись под скромный навес. На дворе стоял март, весна уже должна была растопить остатки зимы, но природа, решила устроить последнее, яростное испытание.

На мне было длинное, темное пальто, но все равно я ощущала, как холодный, пронизывающий ветер забирается под одежду, заставляя поёжиться. Не то, чтобы я фанат Шерлока Холмса и копировала его стиль в верхней одежде. Нет. В пальто просто удобно и комфортно. Оно не стесняет движения.

Специфика работы детектива – находиться всё время в движении, в гуще событий. Особо некогда носить модные шмотки и заботиться о замысловатом гардеробе. Одежда должна быть удобной и практичной, как вторая кожа. Единственное, чему я уделяла особое внимание – нижнее белье и обувь. На этом я никогда не экономила. Мне нравилось ощущать на теле дорогое кружево, словно тайный символ женственности, а на ногах – безупречную кожаную обувь, дающую уверенность в каждом шаге.

***

Здание морга, несмотря на свой будничный экстерьер: три этажа, стены цвета слоновой кости, пластиковые окна, завешенные жалюзями, приглушенный свет – всегда излучало особое, ни с чем не сравнимое «холодом» настроение. Не перестаю восхищаться людьми, работающими здесь. Они – настоящие ангелы-хранители, столкнувшиеся лицом к лицу с самой смертью.

Первый этаж отведен непосредственно под сам морг. Царство тишины и покоя, где тела ждут своего часа. Здесь же находятся учебные комнаты для студентов-практикантов, будущих светил криминалистики. На втором и третьем этажах, в скрытой лаборатории, работали десятки криминалистов, погруженных в исследование мельчайших деталей, способных поведать о последних часах жизни человека.

Мы забежали внутрь, интенсивно отряхивая с себя воду, которая стекала огромными, грязными каплями с одежды, оставляя мокрые следы на холодном мраморе.

В нос сразу ударил резкий, едкий запах формальдегида и смерти. Такой запах невозможно описать точнее. Те, кто хоть раз сталкивался с ним, никогда ни с чем не перепутают. Он въедается в память, в одежду, в душу.

Меня всегда раздражал пол под ногами. Эти холодные мраморные плитки, по которым нашим шагам вторил призрачное эхо. Воздух ощущался густым и влажным, пропитанным не только формальдегидом, но и чем-то металлическим, отдаленно напоминающим запах крови. Я непроизвольно поежилась. Неудивительно, ведь даже до нитки промокшая одежда не могла согреть в таком месте.

Оглядевшись, я заметила узкую лестницу, ведущую наверх. Ее освещала тусклая, едва мерцающая лампа.

Брайан молча кивнул в сторону прозекторской, его лицо было маской невозмутимости. Он явно спешил как можно скорее оказаться в лаборатории, разобраться с делами и поскорее покинуть это место, окутанное аурой смерти.

Мы начали движение. С каждым шагом запах становился сильнее, а тишина – давящей, почти осязаемой. Лишь вдалеке слышалось приглушенное гудение лабораторного оборудования.

Пройдя по длинному коридору, сворачивая за угол, мы попали в яркий, почти слепящий свет, который контрастировал с общей атмосферой. Здесь царила суета. Криминалисты в белоснежных халатах, похожие на призраков, склонялись над столами, уставленными пробирками, колбами и микроскопами. Они были полностью поглощены работой, не обращая на нас никакого внимания.

Эдриана, нашего патологоанатома, – человека, который знал о смерти больше, чем любой из нас, – как правило, можно было застать именно здесь, в одной из прозекторских. За долгие годы службы мне не раз приходилось бывать в морге, и каждый раз это вызывало не самые положительные чувства, но в то же время – неподдельное уважение к этим людям.

Мы добрались до нужной двери. Эдриан как раз разговаривал в коридоре с двумя другими сотрудниками, обсуждая, видимо, очередную трагическую историю. Увидев нас, он резко прервал беседу, чтобы, обменявшись короткими приветствиями, проводить в подготовленный зал. Он несколько раз оглянулся, будто ожидая или надеясь увидеть кого-то ещё, прежде чем уйти.

Войдя в прозекторскую, мы перенеслись в другую реальность. Надели одноразовые бахилы, халаты, шапочки – ритуальное облачение для встречи с трупами. Эдриан сохранял то же невозмутимое выражение лица, которое я уже успела заметить. Пока мы одевались, он быстро накрыл мужское тело, лежавшее на металлическом столе, простыней.

– Не обращайте внимания. Работы сегодня много. Как поживаете, детективы? – в его голосе послышались нотки иронии, словно он знал, что мы здесь не ради светской беседы. Эдриан деловито опустился за рабочий стол, заваленный инструментами. – Не хочу портить настроение на остаток дня телом изувеченного молодого человека, – он указал на то самое тело, которое только что накрыл простыней.

Наши взгляды встретились, и я быстро отвела глаза в сторону.

– Очень любезно с твоей стороны, – произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Извини, что заранее не предупредили о визите. Уверена, ты привык к неожиданным визитам с нашей стороны.

– Эдриан, старина, в таком местечке точно не соскучишься, – протянул Брайан, оглядывая по сторонам, будто пришёл сюда впервые, а не был тут десятки раз. – Вокруг всего так много металлического. И гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом оборудования. Как ты до сих пор не съехал с катушек, приятель? – Брайан подошёл к столу с инструментами, их острое лезвие тускло поблескивало под светом ламп, и начал внимательно рассматривать их.

– Как видишь, я вполне вменяем и никто лицензию у меня пока не отобрал, – Эдриан быстрыми движениями пальцев стал набирать текст на клавиатуре компьютера. – Глория, зачем ты приволокла его? – он одарил меня фальшивой улыбкой.

– Нет, серьёзно, док, как ты спишь по ночам? Занимаешься, например, сексом после тяжелого рабочего дня?

– Господи, да что ты как ребёнок, Брайан! – начал злиться Эдриан. – Могу задать тебе аналогичные вопросы. Знаю, с женщинами у тебя полный порядок, равно как и у меня. Вы также выезжаете на места преступлений, видите те же самые трупы. Просто я непосредственно работаю с телом и органами, чтобы, кстати, вам достать полезные сведения. От меня зависит исход успешного расследования и твоё повышение, дружок! – с самодовольной улыбкой заключил Эдриан. – И вот, что я скажу, мой друг. Страшны не тела, лежащие на столе, а злость человека, которая привела к такому исходу. Глупость, которая приводят к трагичным последствиям. Самое тяжелое в нашей работе – дети с увечьями или сексуальными извращениями. Я видел такое, что тебе и в самом кошмарном сне не приснится. Вот тогда-то мне нужно проветрить мозги или выпить бутылку виски. В глазах этих детей – целая вселенная, и в ней – кромешная тьма. Она отпечатывается на сетчатке, как татуировка, и потом преследует тебя всю жизнь. Ты ищешь виноватых, стараешься понять мотивы, найти хоть какой-то логичный ответ, но чаще всего натыкаешься на непроглядную стену человеческой жестокости. А знаешь, что самое парадоксальное? Что после всего дерьма, после изуродованных тел и сломанных жизней, ты все равно веришь в людей. Веришь в то, что добро сильнее зла. Иначе, зачем всё это? Зачем копаться в грязи, если не верить, что, в конце концов, найдешь, хотя бы один драгоценный камень? И ваша задача – не просто найти убийцу, а вернуть справедливость. Хотя бы отчасти. В морге видна изнанка человека не только в прямом, но и переносном смысле. Я давно разочаровался в людях. Зная, на что способен человек я начал относиться к окружающим подозрительно.

– Полегче, док…

– Минутка философии закончилась, – вступилась я. – Остынь, Эдриан. Ладно? Мы не первый год на службе и у каждой профессии свои недостатки. Давайте переедем к делу. Есть что-нибудь для нас? – пришлось положить руку поверх его, чтобы он пришёл в себя и успокоился.

Я понимала, его работа действительно не из лёгких. Так или иначе, Эдриан пропускает через себя каждого поступившего. Да, ко всему можно привыкнуть, а вот выключить чувства насовсем, как не старайся, не получится.

– Сейчас посмотрю, есть ли готовые анализы. Вы рановато приехали. Лаборатория под завязку занята. Шанс на то, что образец запустили в программу, равен нулю. Вчера я поручил заняться вашим образцом одному сотруднику, но не уверен, что он успел. Посмотрим в базе данных. Ребятам из лаборатории и мне пришлось вчера изрядно попотеть, чтобы достать чистый фрагмент кусочка кожи. Я не сплю вторые сутки, живу на кофеине. Ваш парень делает работу с ювелирной точностью. Он обрабатывает кожу специальным раствором, вымачивает в смеси разных медицинских препаратов перед тем, как расположить на холсте. Делает это для того, чтобы максимально обезличить личность. Надо разбираться как минимум, в химии, чтобы сделать специальный состав. Помнится, когда я работал в лаборатории стажёром, мы долго корпели над первыми работами вашего «Пикассо». Пытались раздобыть хотя бы микрочастицу, с помощью которой удалось бы установить личность жертвы. Мы раз за разом терпели поражение. Тогда у лаборатории не было и половины оборудования, которое есть теперь. Не могу конкретно сказать ни про орудие убийства, ни про характер нанесенных жертве увечий. Сами всё понимаете. Не знаю, удастся ли на этот раз вычленить ДНК.

Он вывел на монитор данные.

– Не может быть! – Эдриан поднял руки вверх и сложил ладони в жесте молитвы. – Спасибо тебе, Господи! Нам повезло. У вас есть первое совпадение. Паула Нортон.

– Эдриан, ты гений! – от переизбытка эмоций я кинулась к нему на шею, крепко обняла и прижалась.

– Для нас это действительно первая важная зацепка. Лучшей новости на сегодня невозможно и представить! Первый серьёзный прорыв в деле двадцатилетней давности. Не могу поверить… – схватившись за голову обеими руками, я эмоционально тараторила, осознавая случившееся.

– Наконец-то! Через столько лет, есть первое имя жертвы. Как вам удалось получить совпадение? – Брайан, кажется, тоже не верил своим глазам. Он обошел стол, за которым сидел Эдриан и уставился в монитор.

– Эксперты только запустили поиск по базе данных. Имя девушки выдала система. Значит, в системе есть её генетический паспорт. Возможно, кто-то из родственников ранее искал её и сдавал биологический материал, или делал ДНК тест на отцовство. Я сам не меньше вашего поражен, что так быстро нашлось совпадение. Обычно на поиски уходят недели, а порой и месяцы.

– Спасибо! Это заслуга вашего отдела, – похлопав его по плечу, сказал Брайан.

Эдриан расплылся в широкой самодовольной улыбке.

– Брайан, – ликовала я – у нас есть имя! Звони Дейву, пусть скинет данные по Пауле Нортон. – Пойдем, нам нужно убираться. Больше не стоит отрывать Эдриана от работы. Когда он злится, то готов вскрыть нас прямо здесь.

– Тебя бы, Глория, я вскрыл с особой нежностью, – ответил он, улыбаясь. Поднявшись с места, немного пританцовывая, он направился к столу, на котором лежал доживавшийся его труп.

Что-то на миг заставило меня насторожиться, но я не хотела давать мыслям почву для размышления на счёт сказанных им слов. Когда в каждом начинаешь видеть подозреваемого…

Нет, нет, такого просто не может быть… Мне точно показалось…

Эдриан принялся деловито осматривать тело мужчины, не забывая при этом напевать что-то неразборчивое себе под нос. Его движения, обычно резкие и порывистые, сейчас были на удивление плавными и выверенными. Я, привычная к запаху формалина и крови, чувствовала сегодня необъяснимую тревогу.

Выйдя за дверь и снимая с себя одноразовую одежду, сквозь стеклянную дверь я наблюдала за Эдрианом, пытаясь уловить хоть малейший намек на то, что заставило меня насторожиться. Его улыбка…показалась мне неестественной, словно маска, скрывающая что-то. Явно переутомилась и мне требовался отдых.

Эдриан видимо почувствовав на себе пристальный взгляд, и обернулся. Наши взгляды на секунду встретились. Неприятный холодок пробежал по моей спине. Ощущение легкой тревоги меня не отпускало.

Нет, это не усталость. Тут другое. То самое чувство, которое возникает, когда ты знаешь, что что-то не так, но не можешь понять, что именно. Улыба Эдриана была какой-то хищной. И его слова «вскрыл бы с особой нежностью». Брайан, дурак, принял это за шутку. А я чувствовала в этом подтекст, который заставил меня вспомнить ту ночь. Ночь, которую мы провели вместе.

Мы смотрели, друг на друга несколько секунд не отрываясь. Наш диалог был немым и в тоже время мы отлично читали друг друга по глазам. У меня закралось неприятное чувство тревоги, которое нарастало с каждой секундой больше.

Я помахала ему рукой и быстро скрылась за дверью. Оказавшись в коридоре, я прижалась к стене спиной и часто задышала. Мне не хватало воздуха.

Что если Эдриан, Пикассо?

Нет, нет, что за бред Глория ты несешь!?

Однако, он идеально подходит под профиль. С медицинским образованием, у всех на виду, отлично знает, как работает система, а отбор неопознанных жертв не знает границ. Это и бездомные и проститутки.

Господи… я закрыла рот рукой и сползла на пол, сидя на корточках. Меня начало тошнить. Ведь я переспала с Эдрианом. Глупая, импульсивная ошибка, совершенная на фоне стресса и, признаться честно, некоторой физической тяги. Он был рядом, внимателен, и я… я позволила этому случиться. А потом, утром, когда всё закончилось, меня накрыла волна отвращения. Не к нему, а к себе. Я почувствовала себя той, кого Эдриан, воспринимал как очередной трофей. И когда я отшила его: жестко, бесцеремонно, так, как будто он был для меня никем. Он всё понял. Его глаза в тот миг потухли, но вместо обиды я увидела в них что-то… холодное. Вот что я увидела сейчас в его глазах – тот же холод. Как будто Эдриан наблюдал за мной, готовясь к новой игре.

Нет…Нет не может быть… Я закрыла рот рукой и со всех ног побежала у уборную, где едва я успела залететь в кабинку меня вывернуло наизнанку. Вытерев рот туалетной бумагой, я осела на пол, прямо на холодный пол. Голова работала на полную катушку, подсовывая новые факты и выстраивая цепочку подозрений.

А причина, по которой он так быстро нашел совпадение по материалу? Генетический паспорт. Может ли быть, что Эдриан сам использовал лазейки в системе? Или, что еще хуже, сам является тем, кто эти лазейки создает?

Он – патологоанатом. Имеет доступ к телам. Видит их первыми. Знает, как всё устроено изнутри.

Боже мой… Я спала с серийным убийцей? Или, возможно, спала с человеком, который потенциально может им стать? Эта мысль была настолько чудовищной, что я едва могла дышать.

Надо разобраться. Немедленно. Но как? Как доказать, что человек, который кажется дружелюбным и услужливым, может скрываться под маской серийника? Как я, его бывшая любовница, смогу провести расследование против него? Это будет слишком сложно. Слишком опасно. Но я не могу закрыть на это глаза. Надо найти доказательства.

На ватных ногах, я добралась до раковины и несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой. Я должна резво мыслить. Нужно отвлечься, сосредоточиться на работе. Пора заняться поиском потерпевшей и протоколом, а не подозревать на пустом месте без доказательной базы лучшего друга.

Несколько раз, глубоко вздохнув я вышла из туалета.

Выйдя из морга, когда первые эмоции схлынули, я задумалась. Всё получилось слишком просто. Достать имя спустя двадцать лет поисков, не случайное совпадение. Джо, не за чтобы не допустил такой оплошности, как необработанный кусочек тела. Он умышлено подкинул его. Открыл первое имя. Дал направление.