Вселенная Ехо. Том 2

Йонги Мелихаис поднял тяжелые веки, наконец заметил меня и тихо взвыл от страха, а потом неподвижно замер, не в силах пошевелиться. Я ясно видел обуявший его ужас. Это было нечто совершенно материальное, вещественное – клейкая плотная субстанция, похожая на молочное желе. Существо, которым я был, сочло эту массу весьма привлекательной и уместной, чем-то вроде шапки взбитых сливок над чашечкой кофе. Очевидно, мне просто нравилось внушать страх.

– Именем закона вы арестованы, – сипло пролаял я. – Вы имеете право хранить молчание…

Я не помнил, что надо сказать дальше, какое магическое заклинание читают полицейские над своими несчастными жертвами.

– Вы имеете право хранить молчание, – повторил я, как старая пластинка.

Именно в этом месте произошел некий загадочный сбой программы, и меня понесло. В моей голове, обезумевшей от дивного аромата чужого страха, одна за другой всплывали дурацкие бессмысленные фразы, которые я тут же с наслаждением выплевывал в искаженное ужасом лицо своей жертвы:

– Ты знаешь, дорогуша, кроваво-черные воды зла кишат пурпурными скатами! Бластеры к бою! Бриолиньте скальпы, мои голозадые ирокезы! С вас тридцать семь долларов сорок девять центов. Лед тронулся! Буэнос диас, амиго! Дорогая, посмотри, какая лунная ночь. Дырку в небе над твоим домом! Говорят, гейши императора уже начали засолку цветов сакуры в опустевших садах Киото. Упал, отжался!

Бедняга Йонги окончательно перестал понимать, что происходит. Его страх смешивался с растерянностью, сгущался и оседал на пол крупными пушистыми хлопьями. Это белесое месиво скрыло босые ступни Йонги, словно они утонули в снежных сугробах. Его замешательство доставляло мне ощутимое физическое удовольствие, как, впрочем, и мои собственные идиотские вопли. Плохо было другое: я никак не мог сообразить, что нужно делать дальше.

Йонги наконец пошевелился. Не думаю, что он действительно рассчитывал от меня удрать – просто инстинктивно дернулся, как дернулся бы на его месте и я сам в отчаянной, но обреченной на неудачу попытке к бегству. Я оборвал свой бредовый монолог, грозивший стать бесконечным, и одним прыжком настиг его. Схватил за руку и сразу понял, что это – именно то, что нужно. Мне было достаточно взять его за руку, чтобы увести отсюда. А ведь это я и должен был сделать: увести его отсюда и отдать Джуффину, который послал меня на охоту.

Впрочем, тогда я ни о чем таком не думал, а просто увидел, как увожу свою добычу отсюда за руку и отдаю Джуффину, а он с аппетитом вонзает в его горло свои острые зубы – эпизод, дорисованный примитивным, но буйным воображением зверя. В этот момент я понял еще кое-что: передо мной была пища, огромный кусок самой лучшей, самой подходящей для меня пищи. Оказывается, такие твари, как я, питаются существами, сотканными из той же материи, что и дух мертвого Йонги Мелихаиса. Открытие несказанно меня обрадовало, и я собрался было насладиться этой восхитительной трапезой.

Сам не знаю, что меня остановило. Во всяком случае, не чувство долга, поскольку такого рода вещи были мне совершенно неведомы. Просто что-то сказало мне «нельзя». Это самое «нельзя» было похоже на комок в горле, я даже закашлялся, сотрясая пространство громкими скрежещущими звуками.

– Ладно, я не буду тебя есть. Я тебя арестовал, теперь надо возвращаться, – наконец сообщил я бедняге.

Развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел неведомо куда – лишь бы идти, – увлекая за собой свою добычу. Йонги Мелихаис совершенно не сопротивлялся, хотя я просто держал его за руку. Кажется, мое прикосновение полностью его парализовало.

Я искренне хотел вернуться туда, где ждал меня Джуффин, но это почему-то не происходило. В какой-то момент у меня в голове воцарилось некое подобие порядка, и я понял, что фраза «надо возвращаться» была неправильной, ей не хватало конкретности. Я не назвал место назначения и не объявил, что я этого хочу.

– Я хочу вернуться к Джуффину! – объявил я.

Еще одно воспоминание: «Главное – не забудь, что ты должен вернуться не позже чем на рассвете», – толкнуло меня в живот так, что я на мгновение остановился и поспешно выпалил:

– Я хочу вернуться быстро! Очень быстро! До рассвета!

Это сработало. Почти сразу же я увидел перед собой лицо Джуффина, изумленное и счастливое. Это я уже потом понял, что оно было именно изумленное и счастливое, а не какое-то другое, а тогда просто почувствовал его настроение, и это доставило мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Я привел тебе Йонги, – гордо сказал я. – Не стал есть его сам, а привел тебе.

– Так мило с твоей стороны, – рассмеялся Джуффин.

Его смех оказал на меня совершенно сокрушительное воздействие. Я почувствовал, что рассыпаюсь на части, но мне было плевать, я ничего не боялся, хотя абсолютно точно знал, что все закончилось.

Последнее, что я услышал, – это насмешливый голос шефа. Он говорил: «Хорошо, что я соединил тебя с прирученной собакой, а не с какой-нибудь дикой лисицей, которая сожрала бы свою добычу под первым попавшимся кустом».

– Там не было никаких кустов.

Я огляделся по сторонам, чтобы понять, кому принадлежит этот незнакомый голос, а потом понял, что фразу про кусты сказал я сам, и удивился – с чего бы это? При чем тут кусты?

– Приятно видеть тебя, сэр Макс, – улыбнулся Джуффин. – Добро пожаловать домой! Я соскучился по твоей замечательной физиономии. Передать тебе не могу, насколько она мне нравится – по сравнению с тем, как ты только что выглядел.

– А как я только что выглядел? – удивленно спросил я.

У меня было смутное ощущение, что какая-то, вне всяких сомнений, очень важная и интересная, часть моей собственной жизни прошла без моего участия.

– Ты ничего не помнишь? – озабоченно спросил шеф, присаживаясь на корточки рядом со мной. – А где в таком случае не было кустов? Ты только что сам это сказал.

– В Коридоре между Мирами, – почти машинально ответил я и встревоженно уставился на Джуффина: – Слушайте, я совершенно уверен, что шлялся через Хумгат, но какого черта я там потерял?.. Это ваши штучки?

– Да нет, не мои, скорее уж матери-природы. Ничего, еще вспомнишь, – сочувственно улыбнулся он. – Сейчас немного отдышишься, соберешься с мыслями и вспомнишь. Иногда превращения творят с памятью странные вещи.

– Так были еще и превращения, – нахмурился я. – Слушайте, а ведь точно! Вы же грозились превратить меня в какое-то чудовище. Меня и мою любимую собаку. Так что, все уже случилось?

Прохладная волна воспоминаний уже была готова обрушиться на мою голову, но меня отвлек жалобный визг. Я обернулся и увидел Друппи. Пес лежал на полу и энергично мотал головой, как ныряльщик, только что оказавшийся на поверхности. Встретившись со мной взглядом, он расслабился и даже пару раз взмахнул ушами – на большее у него явно не было сил.

– Все в порядке, мой хороший, – ласково сказал я и сам удивился охватившим меня чувствам. Там было очень много нежности, и неправдоподобно глубокое сопереживание, и еще почему-то – благодарность. Даже странно – я всегда хорошо относился к своему псу, но никогда не считал его самым близким существом во Вселенной. Тут у Друппи имелись серьезные конкуренты.

– Я начинаю припоминать, – я взволнованно посмотрел на Джуффина. – Мы ходили туда вдвоем с Друппи, за мертвым Йонги. Слушайте, у меня такое чувство, что мы его привели. Где он?

– Здесь, где же еще. Ты привел Йонги за ручку и гордо сообщил, что мог бы сам его сожрать, но решил со мною поделиться. Сам понимаешь, это признание умилило меня до глубины души, и я твердо решил при случае непременно отплатить тебе тем же.

– А где он?

– Вот здесь! – Джуффин торжественно потряс кулаком перед моим носом. Он был похож на ребенка, поймавшего какое-то редкостное, но вполне безобидное, не кусачее насекомое. – Сейчас я над ним немного поколдую, и Йонги станет вполне материальным. Не как мы с тобой, конечно, но узнать его будет легче легкого. Что, собственно говоря, и требуется.

Тут я вспомнил еще кое-что и недоверчиво покосился на шефа.

– Слушайте, вы же мне говорили, что Мир вот-вот рухнет. Это остается в силе? Что-то у вас подозрительно хорошее настроение.

– Хорошее, – кивнул он. – Потому что все наконец-то идет как нужно. Ты вернулся, целый и вполне вменяемый, что, в общем-то, странно. Да еще и Йонги приволок, для полного счастья. А пока мы с тобой маялись всяческой потусторонней дурью, наш мудрый сэр Шурф спас Мир. Ну, не могу сказать, что он его окончательно спас, но сделал в этом направлении куда больше, чем я смел рассчитывать. Знаешь, чем он занялся на досуге? Снял рукавицу со своей правой руки и отправился погулять по ночному Ехо. Всех горе-колдунов, которые попадались на его пути, поражал знаменитый удар нашего Лонли-Локли. Но поскольку он действовал правой рукой, никто не умер. Зато его жертвы очень похожи на мертвых – не отличить! Так что на улицах полным-полно почти настоящих покойничков – с той разницей, что мне хватит нескольких секунд, чтобы привести в чувство каждого из них. Но, хвала Магистрам, об этом пока мало кто догадывается. Одним словом, наши горожане быстро сообразили, что дешевле будет угомониться. И угомонились. Уже часа три ни одного грешного чуда в этом треклятом городке!

Примечания