Миф. Греческие мифы в пересказе

Рождение медицины

Жила-была страсть какая привлекательная царевна по имени КОРОНИДА – из фессалийской Флегии. И такова была ее красота, что привлекла она внимание бога Аполлона, и тот взял ее в любовницы. Может показаться, что дружбы и любви прекраснейшего из богов более чем достаточно кому угодно, но Коронида – уже беременная от Аполлона – подпала под обаяние некоего смертного по имени ИСХИЙ и переспала с ним.

Одна белая ворона стала свидетелем этой неверности, полетела и рассказала своему владыке об оскорблении его чести. Взбешенный Аполлон попросил сестру свою Артемиду отомстить. Та с готовностью осыпала дворец Флегия, отца Корониды, болезнетворными стрелами – отравленными снарядами, распространившими жуткую хворь по всем царским владениям. Заразило не одну Корониду, но и многих других. Ворона все это видела и прилетела к Аполлону с подробным докладом.

– Она умирает, повелитель, умирает!

– Сказала ли она что-нибудь? Признала ли вину?

– О да, о да. «Я заслуживаю своей участи, – сказала она. – Передай великому богу Аполлону, что никакого прощения я не прошу, о пощаде не молю, не молю, но лишь спаси жизнь нашего ребенка. Спаси жизнь нашего ребенка». Ха! Ха! Ха!

И с таким злорадством прокаркала ворона, что Аполлон вышел из себя и сделал ее черной. Все ворóны, вóроны и грачи с тех пор имеют такой окрас[178].

Аполлон, преисполнившийся раскаяния, добрался до истерзанных болезнью Флегий, и обнаружил Корониду мертвой на погребальном костре, пламя уже плясало вокруг ее тела. С горестным криком он ринулся в огонь и вынул из ее утробы их ребенка – еще живого. Аполлон вознес Корониду в небеса – как созвездиеКорвус, Ворон[179].

Спасенный младенец, которого Аполлон назвал Асклепием, был предан заботам кентавра Хирона. Возможно, оттого, что родился ребенок хирургически (пусть и несколько насильственно), а может, потому что, пока он был в утробе, вокруг бушевала болезнь, или же, вероятно, из-за того, что отцом ему был Аполлон, бог медицины и математики, а то и по всем этим причинам сразу – Асклепий еще совсем юным проявил замечательный талант врачевателя.

Мальчик рос, и Хирону вскоре стало ясно, что проницательный, логически устроенный и пытливый ум Асклепия сочетается с природным даром целительства. Сам Хирон был незаурядным знатоком природы, травником и мыслителем и с громадным удовольствием обучал мальчика врачебным искусствам. Помимо крепких основ анатомии животных и человека он научил Асклепия, что знание добывается в первую очередь наблюдением и тщательной записью, а не теоретизированием. Он показал мальчику, как собирать лечебные травы, перемалывать их, смешивать, нагревать и превращать в порошки, снадобья и препараты, которые можно есть, пить или добавлять в пищу. Научил, как останавливать кровотечения, замешивать припарки, обрабатывать раны и вправлять сломанные кости. К четырнадцати годам Асклепий уже успел спасти одному воину ногу, которую собирались ампутировать, вернул страдавшую горячкой девушку с самой кромки смерти, выручил медведя из ловушки, уберег население целой деревни от эпидемии дизентерии и облегчил страдания ушибленной змее, применив снадобье по собственному рецепту. Последний случай оказался бесценным: благодарная змея лизнула Асклепия в ухо и нашептала ему уйму всяких секретов врачебного искусства, какие были сокрыты даже от Хирона.

Афина, для которой змеи были священны, тоже отблагодарила – склянкой крови Горгоны. Вам, возможно, подумалось, что подарок так себе. Вовсе нет. Иногда применим закон противоположностей. Одна капля серебристо-золотого ихора, что делает богов бессмертными, убийствена для человека, – стоит только пригубить его или прикоснуться. Кровь созданья, столь смертоносного и опасного, как змеевласая Горгона, однако, наделена силой возвращать мертвых с того света.

К двадцати годам Асклепий освоил все искусства хирургии и врачевания. С нежностью обняв на прощание своего наставника Хирона, он отправился жить и работать как первый в мире врач, аптекарь и целитель. Его слава стремительно распространилась по всему Средиземноморью. Больные, увечные и несчастные устремились к его лечебнице, рядом с которой он установил указатель – деревянный посох, обвитый змеей; он и по сей день украшает многие машины скорой помощи, медицинские клиники и (зачастую недостойные) медицинские интернет-сайты[180].

Женился он на ЭПИОНЕ, чье имя означает «смягчающая» или «облегчение боли». Родилось у них трое сыновей и четыре дочери. Асклепий натаскивал девочек столь же тщательно, как его самого когда-то – Хирон.

Старшую ГИГИЕЮ он научил правилам чистоты, диеты и физических упражнений; все это ныне именуется «гигиеной» – в ее честь.

ПАНАЦЕЕ он открыл искусства общего здоровья, медицинских приготовлений и производства лекарств, а также приемам, какие способны излечить что угодно, – это и означает ее имя: «лечить всё».

АКЕСО он обучил самому процессу целительства, в том числе и тому, что мы теперь называем иммунологией.

Младшенькая ИАСО увлеклась оздоровлением и восстановлением сил.

Старшие сыновья МАХАОН и ПОДАЛИРИЙ стали прототипами военно-полевых врачей. Их дальнейшую службу на Троянской войне описал сам Гомер.

Младшего сына ТЕЛЕСФОРА обычно изображают в капюшоне и очень небольшого роста. Его поле деятельности – реабилитация и выздоровление, возвращение пациента к хорошему самочувствию.

Все было б хорошо, держи Асклепий ту банку, что ему подарила Афина, накрепко запертой. Накрепко. То ли из желания прославиться эдаким святым спасителем, то ли и впрямь из искреннего стремления одолеть смерть своим мастерством – неведомо, однако Асклепий однажды применил кровь Горгоны, чтобы оживить покойного пациента, потом еще раз, и вскоре он уже пользовал пациентов этим снадобьем, как касторкой.

Аид начал бурчать и сердиться. Неспособный больше это терпеть, он аж выбрался из преисподней и явился, гневный, к трону своего брата Зевса.

– Этот человек обделяет меня душами. Вытягивает их у Танатоса, когда они уже готовы переплыть на нашу сторону. Надо что-то делать.

– Согласна, – сказала Гера. – Он нарушает положенный порядок. Если человеку предписано скончаться, вмешательство смертного совершенно неприемлемо. Твоя дочь вытворила глупость, подарив ему Горгонину кровь.

Зевс нахмурился. Куда деваться, правду они говорят. Афина его огорчила. Нет, не предала она его столь же вопиюще и непростительно, как Прометей, однако некоторое сходство имелось, и Зевса это тревожило. Смертные есть смертные – и точка. Допускать их до снадобий, какие дают им власть над смертью, – скверное дело.

Молния, поразившая Асклепия, оказалась совершенно неожиданной – как любые молнии среди ясного неба. Она сразила его наповал. Вся Греция оплакивала утрату любимого и высоко ценимого врача и целителя, но Аполлон не просто горевал о гибели сына. Он разъярился. Как только услыхал эту весть, он ринулся в мастерскую к Гефесту и тремя стремительными стрелами уложил Бронта, Стеропа и Арга – циклопов, чьей вечной задачей и радостью было производить молнии для Небесного отца.

Подобное потрясающее бунтарство не могло остаться незамеченным. Зевс на дух не выносил никаких угроз своей власти и, чтобы не допустить и малейшего намека на непокорство, всегда действовал шустро. Аполлона вышвырнули с Олимпа и велели один год и один день служить мальчиком на побегушках у фессалийского царя АДМЕТА. Адмет заработал одобрение Зевса своим искренним гостеприимством и добротой к чужакам – таков прямой путь к сердцу Зевса.

Аполлона уже наказывали разок, еще юным, как вы помните, за убийство змея Пифона. Красота этого бога, его величие и золотое обаяние скрывали под собой упрямую волю и пылкий нрав. Впрочем, наказание он принял с готовностью. Адмета нельзя было не любить, и, служа у него пастухом, Аполлон сделал так, что все до единой коровы под его присмотром родили близнецов[181]. Скот и двойни для Аполлона – штука особая.

Асклепий меж тем вознесся на небеса созвездиемОфиухус – Змееносец.

Согласно позднейшей традиции, Зевс вернул Асклепию жизнь и возвысил его до бога. Так и есть: по всему Средиземноморскому миру Асклепию, его жене и дочерям поклонялись как божествам. Храмы, посвященные ему, именуемыеасклепионами, стали возникать повсюду – и были очень похожи на современные спа-клубы и оздоровительные центры. Их жрецы носили белое, мыли, массировали и баловали платившую им паству немыслимыми маслами, кремами и снадобьями – как и ныне. Навеки священных для Асклепия змей (неядовитых) пускали ползать по комнатам и кабинетам, к чему мы в современных храмах здоровья не очень привычны. За духом и умом ухаживали в той же мере, в какой и сейчас. «Холистический», в конце концов, слово греческого происхождения. Поутру те, кто оставался ночевать (это называли инкубацией), излагали жрецам сновидения, и пациентам во сне частенько являлся сам Асклепий. Особенно, думаю я, тем, кто больше заплатил.

Асклепион в Эпидавре был таким же магнитом для публики, как ныне самый известный в городе театр. В наши дни посетителям можно посмотреть записи о болезнях, лечениях, диетах и снадобьях пациентов, устремлявшихся в этот асклепион.

Постоянное явление богов людям, божественное вмешательство и общение с богами, какие были бы чрезвычайно примечательны, волнующи и тревожны для нас, происходи они ныне, некоторые неумные и заносчивые смертные Серебряного века иногда воспринимали как данность. Попадались цари до того спесивые, что они пренебрегали даже основными правилами общения с богами и выказывали совершенно возмутительное непочтение. Подобные богохульные поступки редко оставались безнаказанными. Как родители, наставляющие детей жуткими нравоучительными притчами, или как Данте и Иероним Босх с их предупреждающими описаниями адов, древние греки, судя по всему, упивались подробностями и восхитительной образностью зачастую детально проработанных и убийственных пыток, какие Олимп и Аид припасали для тех мужчин и женщин, чьи проступки удручали богов сильнее всего.

Иксион

Не было в глазах Зевса страшнее греха, чем неисполнениексении – священной обязанности хозяев по отношению к гостям, а гостей – к хозяевам. Мало кто из смертных явил большее пренебрежение этими принципами, чем Иксион, царь лапифов, древнего племени из Фессалии.

Его первое преступление – простая жадность. Нам известно, что такое приданое: согласно традиции семья невесты платит семье жениха, чтобы сбыть дочку с рук. В далекой древности все было наоборот: потенциальные мужья платили семье невесты за право жениться. Иксион женился на красавице ДИЕ, но отказался платить оговоренный выкуп за невесту ее отцу, царю ДЕИОНЕЮ Фокидскому. В отместку обиженный Деионей отправил банду, чтобы та угнала табун лучших Иксионовых лошадей. Скрыв злость под радушной улыбкой, Иксион пригласил Деионея на обед к себе во дворец в Лариссу. Когда Деионей прибыл, Иксион столкнул его в огненную яму. К этому вопиющему нарушению законов гостеприимства прибавилось еще и убийство родственника. Последнее находилось под жестким запретом как жутчайшее преступление. Этим проступком Иксион совершил одно из первых родственных убийств, и, если не очиститься, фурии будут преследовать его, пока он не спятит.

Царевичам, вельможам и соседним землевладельцам Фессалии было за что недолюбливать Иксиона, и никто не предложил провестикатарсис – ритуальный процесс очищения, способный искупить содеянное. Царь богов, впрочем, оказался в удивительно милостивом настроении. Народ Фессалии незамедлительно выказал свое отвращение к двойному проступку Иксиона – поруганию ксении и убийству родича. Зевс был склонен к милосердию. Он не только освободил Иксиона от пыток, но даже пригласил его на банкет.

Редка подобная честь для смертных. Величие и слава олимпийского пира были превыше всего, что Иксиону доводилось переживать. Особенно потрясла его царственная краса Геры. То ли обстоятельства опьянили его, то ли вино – потом уж никто не мог понять, – а быть может, попросту врожденная сиволапая дурь, но, вместо того чтобы вести себя со скромной благодарностью, какую можно было бы ожидать от любого смертного, приглашенного за обеденный стол к бессмертным, Иксион катастрофически оплошал: он взялся заигрывать с Царицей неба. Слал Гере воздушные поцелуи, подмигивал ей, пытался куснуть за ухо, нашептывал пошлости и прицельно хватал за грудь. Тем самым он не только оскорбил самую степенную и приличную олимпийку, но и вновь преступил законыксении. Неисполнение долга гостя считалось проступком, подобным нарушению обязательств хозяина.

После того как Иксион уковылял с Олимпа, попутно хлопая богов по спинам и благодарно рыгая, оскорбленная Гера поведала Зевсу о посягательстве на свою честь. Зевс возмутился не меньше. Он решил устроить Иксиону ловушку. Владыка облаков собрал тучу и вылепил из нее анатомически точную и полностью дееспособную копию Геры. Дунул на нее, вдыхая жизнь, и послал вниз, на луг близ Лариссы, где Иксион, храпя, валялся в траве – отсыпался после пира.

Проснувшись и обнаружив рядом с собой Геру, Иксион завалился на нее и спарился с ней, не сходя с места. От подобного невообразимого богохульства Зевс метнул вниз молнию и огненное колесо. Молния подбросила Иксиона в воздух и пришпилила его к колесу, которое Зевс бросил катиться по небу. Со временем показалось, что небосвод – это чересчур жирно для Иксиона, и его, привязанного к огненному колесу, закинули в Тартар, где бывший царь крутится, распятый, и жарится по сей день.

Гера-облако получила имя НЕФЕЛА. От ее соития с Иксионом родился сын КЕНТАВР – уродливый увечный мальчик, выросший в одинокого и несчастного мужчину, утешавшегося не с людьми, а с дикими кобылами на горе Пелион, где ему нравилось бродить. Неукротимые дикие отпрыски этого противоестественного союза человека и лошади были названы в его честь кентаврами[182].

Последствия

Многие греческие мифы подразумевают целые каскады последствий. Как мы уже убедились, ведущие фигуры одной истории потом женятся и основывают династии, в которых рождаются еще более легендарные герои. От колеса Иксиона разбегается во все стороны множество вторичных мифов.

Взять, к примеру, гору Пелион: стоит упомянуть историю ИФИМЕДИИ, уж до того души не чаявшей в Посейдоне, что просиживала она у берега и горстями лила морскую воду себе на грудь и бедра. Посейдона тронуло это проявление влюбленности, он выплеснулся из океана обнимающей волной и совокупился с ней. Родилась двойня – ОТ и ЭФИАЛЬТ. Получились настоящие гиганты, в современном смысле слова: мальчишками они ежемесячно подрастали на ширину человеческой ладони. Было понятно, что, когда возмужают, будут крупнейшими живыми существами.

Как вы помните, ревнивый и тщеславный Посейдон ни на миг не забывал, что в один прекрасный день его младший брат Зевс может оплошать и низвергнуться с трона. Морской бог вложил своим быстро подраставшим сынкам в головы мысль бросить небесам вызов – взгромоздить свою собственную гору и с нее править миром. Затея такая: взять гору Оссу и навалить ее поверх Олимпа. А поверх Оссы водрузить Пелион. Но не успели близнецы набрать полный рост и силу, необходимые для воплощения этого замысла, до Зевса дошел слух о возможном восстании, и Аполлона отправили сразить их стрелами. В наказание их привязали в преисподней к столпам с извивающимися змеями.

Чтобы протянуть нить рассказа прямиком к следствиям (вот вам очередной пример того, как одна история может вести к другим, еще более значимым и с далеко идущими последствиями, мифам), расскажу, что Нефела, облачный образ Геры, вышла замуж за беотийского царя по имени АФАМАНТ[183], от которого родила двоих детей – ФРИКСА и ГЕЛЛУ. У Нефелы были причины спасать жизнь Фрикса – вспомним Исаака и Авраама, – когда Афамант обездвижил отпрыска на земле и собрался принести его в жертву. Как и иудейский бог, явивший Аврааму барашка в кустах и спасший Исааку жизнь, Нефела во спасение своего сына Фрикса заслала золотого барашка. Золотое руно того барашка – повод для великого похода Ясона и его аргонавтов. А все потому, что какой-то пьяный царь-извращенец посмел строить глазки Гере.

Колесо Иксиона стало популярным предметом для художников и скульпторов, а оборот «огненное колесо» иногда применяют для описания мучительного бремени, наказания или долга[184]. Выражение «громоздить Пелион на Оссу» тоже встречается – и означает нагромождение трудностей.

Тантал

Возможно, самой известной пытки, измышленной богами, удостоился зловредный царь Тантал. У его преступлений были последствия, прогремевшие в веках. Проклятие, постигшее его дом, не сняли до самого конца эпохи мифов.

Тантал правил царством Лидия в западной Малой Азии, ныне эта область – турецкая Анатолия. Минеральные отложения, добывавшиеся на соседней горе Сипил, позволили царю неимоверно обогатиться, и благодаря этим богатствам он основал процветающий город, нескромно поименованный Танталидой. Женился на ДИОНЕ (из гиад, или нимф дождя, вскормивших младенца Диониса), и она родила ему сына ПЕЛОПА и дочь НИОБУ[185].

То ли натура у Тантала была с гнильцой, то ли власть и богатство заморочили ему голову, но он счел себя равным богам. Как и Иксион до него, он оплошал, злоупотребив гостеприимством Зевса, в данном случае – вернулся с пира на Олимпе с ворованными амброзией и нектаром в карманах. Совершил он и еще одно непростительное нарушение приличий: развлекая домочадцев и друзей дерзкими пантомимами и сплетнями, он распустил язык о личной жизни и замашках богов.