Игры богов. Левиафан. Книга 3
- -
- 100%
- +
– Как подсказывает мне опыт, – Сирона скривила гримаску. – Убивать всегда просто, когда умеешь.
– И когда при этом не убивают тебя, – попробовал пошутить Белен. Сирона посмотрела на него и улыбнулась. Не натянуто, а вполне дружелюбно. Может, и правда что-то переломилось в ней? А если и так, то Белен не был уверен, что это к лучшему.
– До Арброта не больше пары часов, – задумчиво протянула Сирона. Кажется, она действительно приходила в себя. Первый признак – начинала говорить без умолку. – Как думаешь, посвящение состоится сегодня же?
– Может и сегодня, – скривился Белен, поглаживая свою лошадь между ушами. – Не терпится стать притенкой?
– Можно подумать, тебе терпится! – фыркнула Сирона. Белен неожиданно подумал о том, что она красива. Стройная фигура, небольшая высокая грудь, пышные волосы цвета дубовой коры, затянутые в тугую косу. Глаза бледно-синие, а губки маленькие, но такие говорливые!
– Просто я отношусь к этому иначе, – вздохнул Белен. – Не то, чтобы я не уважал обычаи притенов. Совсем наоборот, но для меня это лишь необходимость. Ты ведь знаешь мою историю.
– Ну, слышала, – протянула Сирона. – Откуда взялся – непонятно. Зачем – непонятно. Может, ты и правда сын бога? Я видела как ты дерешься, и если твой отец – бог, то это точно Тевтат.
– Какая честь! – хохотнул Белен. – Но не думаю, что я сын бога. По крайней мере, мне об этом ничего не известно.
– Но ты и правда светишься, – Сирона посмотрела на него. Серьезно и даже чуть опасливо. – Когда ты дрался с англами и скоттами, вокруг тебя будто свет полупрозрачный засиял. Только темный какой-то.
– Только темный, – задумчиво повторил Белен. – После обряда уйду из Арброта. Форфар, Перт, потом, может, Обан и Авимор… если будет нужно до самых Оркадских островов! Там, я слышал от Олана, есть храмы народов, что были предками притенов. Они обладали невероятными знаниями и умели многое. Может, там найдется тот, кто сумеет вернуть мне память.
Сирона многозначительно покивала и даже позволила себе немного помолчать. Толи осмысляла услышанное, толи думала о собственной судьбе. Белена это мало волновало. А потом девушка опять заговорила, как обычно – обо всем и сразу. Белен кивал, порой невпопад, а сам думал о том, что за минувший месяц он второй раз видит солнце.
В землях притенов осень редко дарила тепло, но еще реже – солнечный свет. Не через призму безрадостных облаков, а с высоты бездонной синевы. В первый раз он увидел синее небо и яркое солнце в день своего пробуждения, выйдя из броха. Во второй раз – сегодня после боя. Будь тут Олан, он бы интерпретировал это как хороший знак.
Именно Олан первым встретил их на подходе к городу. Старый друид прогуливался вдоль ручья, что брал начало у древних камней на холме. Камни те еще хранили великую мудрость минувших народов, на них были начертаны непонятные огамы, уже едва различимые под немилосердными ударами времени и непогоды.
Белен не сомневался, что Олан уже все знал. Как никак верховный друид Арброта. С другой стороны – нужна ли тут большая проницательность? Два человека уходят на битву и через некоторое время возвращаются, залатанные, но в целом невредимые. О чем это говорит? Выводы напрашиваются сами собой.
Олан пригласил их в брох, где друиды младших ступеней сменили Белену повязки. Они обработали его раны отвратительно пахнущими составами и замотали тряпицами, что были пропитаны еще более вонючими отварами. Белен различил запах вереска, можжевельника, дуба, но не более. По отдельности каждый запах был вполне себе, но вместе они создавали жуткую обонятельную какофонию.
Он все подробно изложил Олану, тот слушал молча, с отсутствующим видом глядя в неугасимое пламя. Белен знал, такие костры горят в каждом брохе, что разбросаны по землям притенов. Их поддерживают постоянно, потому что через них друиды из разных городов могут общаться друг с другом, свершая особые обряды и сжигая подготовленные ветви священной омелы. Для Белена механизм общения через огонь, а точнее – через дым от сжигания омелы и можжевельника, оставался загадкой. Как и для любого притена, не обремененного мудростью друида высшей ступени посвящения.
– Его амулет, – Олан оторвался от созерцания мерно потрескивающего огня, как только Белен закончил рассказ. – Покажи мне его.
Парень достал из кожаного мешочка на поясе символ, который человек с юга носил на шее. Он протянул его друиду, тот принял вещицу с легким, но нескрываемым недоверием в глазах. Взял осторожно, кончиками пальцев, всмотрелся, повертел над огнем.
Белен вздохнул и посмотрел вверх. Брох представлял собой круглое строение диаметром порядка двенадцати бренданов. В нем было три этажа, соединенных узкой винтовой лестницей, идущей вдоль стены. Этажи не имели внутренних перегородок, на первом располагался алтарь с неугасимым пламенем, на втором жили друиды младших ступеней, там же хранились травы с настойками, священные серпы, бубны и еще боги ведает что. На верхнем этаже располагались покои Олана. Был еще подвальный этаж (а может и не один), но Белена туда не пускали.
Брох заинтересовал парня потому, что строение выложили по технологии сухой кладки (на данный момент он мог лишь удивляться, откуда ему известно такое определение). Каменные блоки и плиты были идеально подогнаны друг к другу без скрепляющей обмазки. Он еще в первую неделю пребывания в Арброте заметил, что притены строили свои круглые дома в основном из дерева, а там, где была каменная кладка, блоки надежно соединялись между собой раствором на основе песка и глины. Он задал Олану соответствующий вопрос и тот нехотя пояснил, что брохи строили предки притенов, о которых теперь мало что известно.
Костер вспыхнул ярче и Белен оторвался от созерцания кусочка небесного свода, что проглядывал через одно из узких окон, расположенных под самым потолком броха. Через эти окна мягкий серый дым покидал стены друидской твердыни.
– Его делали не с добрыми намерения, – продекламировал Олан, протягивая Белену амулет убитого жреца. – Хотя мне видится, что тот, кто его делал, даже не понимал, для чего он нужен. Для человека с юга это был символ его бога, но на самом деле это нечто большее. Я вижу в нем силу, неподвластную мне, но не думаю, что она опасна, не для нас.
– То есть я могу свободно носить его с собой? – спросил Белен, принимая амулет из крючковатых пальцев старика и пряча его в поясном мешочке.
– Можешь, – кивнул верховный друид Арброта. – Но на шею не надевай.
– Заклятье? – вмешалась Сирона, которая имела обыкновение встревать в разговор по поводу и без, чаще – без. – Иные боги с юга подчинят его себе? Проклянут?
– Едва ли, – друид позволил себе легкую улыбку. – А вот боги севера могут обидеться.
Белен не понял, шутит ли Олан. Он давно заметил, что если друид и отпускал шуточки, то юмор у него был довольно своеобразный. А учитывая, что делал он это с абсолютно непроницаемой миной, угадать ход его мыслей не представлялось возможным. Парень хотел переспросить, но Сирона, как обычно, перебила его.
– Когда будет обряд? – запальчиво спросила она. И куда только делась молоденькая девица, так переживавшая насчет убийства парочки англов, подумал Белен.
– Какой обряд? – Олан вновь сосредоточенно смотрел в огонь. – Ах, обряд посвящения.
– Ага, – кивнула Сирона. В обществе друида она испытывала нечто вроде благоговения, как почти все притены. Белен таких эмоций к Олану не питал, разве что уважал его за мудрость и знания. – Мы ведь прошли испытание?
– Верно, – согласился Олан, не отрываясь от огня. Он достал из переметной сумы холст девственно белого льна и медленно обернул им руки. Затем жестом подозвал одного из младших друидов и бережно принял из его рук высушенную ветвь омелы. Друид переломил ветвь, прошептав слова, из которых Белен различил только «Эзус», имя верховного бога притенов. Затем Олан бросил обломки омелы в огонь. Пламя затрещало.
– Верно, – повторил он, вглядываясь в пламя, будто выискивая в нем ответ на вопрос охотницы. Прошло несколько долгих мгновение, во время которых Серона что-то лопотала себе под нос, периодически обращаясь к друиду с вопросительной интонацией. Наконец, старик, одетый, кстати, явно не по сезону – в одни лишь льняные штаны и рубаху традиционного для друидов темно-зеленого цвета со скудной вышивкой, оторвался от пламени и посмотрел сначала на Сирону, потом на Белена.
– Сегодня же вечером, – кивнул он. – Обряд мы проведем сегодня же, вы заслужили право называться притенами. Идите и приведите себя в порядок, через час после заката я буду ждать вас у городского адэйра.
Сирона аж засияла и стрелой выскочила из броха, забыв о том, что покидая друидскую твердыню, надлежит поклониться неугасимому пламени. Но сегодня Олан просил ей этот проступок.
Белен не удивился тому, что обряд пройдет в адэйре, втором по значимости сооружении Арброта и любого города притенов. Если в брохе друиды проводили собственные таинства и использовали неугасимое пламя для общения с другими представителями своего ремесла, то адэйр, внутренним строением напоминавший уложенное на бок исполинское каменное колесо, применялся для обрядов народных, включая ритуалы родового союза и различные посвящения.
Белен собрался уходить, он поднялся с деревянной лавки, вытесанной из цельного дубового ствола, у самого выхода обернулся, чтобы поклониться неугасимому пламени. Олан пристально смотрел на него.
– Как она? – спросил друид. Белену не нужно было уточнять, о ком говорит старик.
– Не знаю, – честно признался он. – Не понимаю. Наверное, я вообще плохо понимаю людей. После битвы за Арброт ей было очень плохо, а сегодня она уложила двух англов и трех скоттов. Причем одного зарезала в рукопашной. И ничего – помолчала, и будто обо всем забыла.
– Ты пригляди за ней, – Олан прищурил глаза и погладил себя по седой бороде. В свете пламени татуировки на его лице казались не синими, а черными. Особенно зловеще выглядел Полумесяц Кернунна, с особой четкостью выведенный на лбу друида. – Может и обойдется. Но не бросай ее пока. Будь рядом.
– Буду, – пообещал Белен, не особенно довольный новыми заботами. Он не хотел привязываться к Арбору, никоим образом. Как парень и сказал Сироне, после обряда он в ближайшие дни покинет город. Возможно, ему и земли притенов придется покинуть в поисках истины о своем прошлом. Но для начала надлежало стать одним из них. И благо, все самое трудное осталось позади.
Глава 3. Стать собой
К адэйру вела аллея из шестнадцати высоких камней, такие на юге называют менгирами. Грубо обработанные камни, вдвое превышавшие рост человека, были украшены тайными огамами и символическими рисунками. Был там Полумесяц Кернунна, Зверь Эпоны (в северных регионах его звали кэльпи), Дуада Эзуса и другие сакральные знаки.
Белен шел через аллею менгиров, между которыми были установлены жаровни. Разумеется, мероприятие затевалось не ради него и Сироны, точнее – не только ради них. Сегодня в Арброте обряд посвящения проходили двенадцать человек, десять из них в ближайшие пару месяцев разменяли свою шестнадцатую зиму. Да, обычно обряд посвящения проводят именно в таком возрасте, но Белен и охотница из племени круитни были во всех смыслах «особыми случаями».
Вновь началась противная морось, со стороны моря подул холодный ветер. Из одежды на Белене были только льняные штаны, даже обуви он не надел по указанию Олана. Парень уже успел продрогнуть, ибо идти меж менгиров надлежало медленно и вдумчиво. Сирона уже прошла обряд, как и остальные десять притенов.
У входа в адэйр его ждал один из младших друидов, он протянул Белену широкую металлическую чашу с изящной гравировкой, повествующей о древних обрядах и битвах богов. Белен с поклоном принял чашу и сделал глоток. По вкусу – медовая корма с легким травянистым привкусом.
Друид с длинными темными волосами и пронзительными серыми глазами был одет в традиционную для его ремесла зеленую шерстяную рубаху с удлиненным подолом и кожаную безрукавку с рядами металлических бусин в районе плеч и груди. На шее и запястьях друида на кожаных шнурках висели амулеты и обереги со звериными когтями, клыками и перьями. Несколько простых железных колец украшали его пальцы, на правой руке – мужской притенский браслет. Друид почтительно отступил в сторону, пропуская Белена в адэйр.
Вход был прикрыт легким тканым полотном, на котором металлическими бусинами и кольцами были выведены друидские символы и тайные огамы. Из помещения доносились мерные удары двух бубнов, сливавшихся в пластичный монотонный ритм.
Войдя в адэйр, Белен на миг прищурил глаза – настолько ярко в центре помещения горело пламя ритуального очага. Адэйр представлял собой круглую конструкцию из каменных блоков и плит различной величины, как и в брохе кладка выполнена на сухую.
Диаметр помещения составлял не более восьми бренданов, но в отличие от броха в адэйре был всего один этаж с высоким сводчатым потолком, а внутреннее пространство было разделено на сегменты стрельчатыми арками, основанием для которых служили выдвинутые из стен пирсы, напоминавшие ступицы колеса. Белен стоял в одной из таких арок, точно напротив него на возвышении застыл Олан, каждую из оставшихся шести арок занимал друид младших ступеней
– Подойди, воин, – медленно проговорил Олан. Белен впервые слышал, чтобы друид говорил таким голосом – жестким, глубоким, исполненным мощи. Бубны забили громче, ритм ускорился. – Преклони колено пред пламенем, эйдолоном пресветлого Эзуса.
Белен послушно сделал несколько шагов по направлению к ярко пылавшему очагу, от которого исходил нестерпимый жар. Он встал на колено у самого огня, обратив глаза в щелочки, которые начинали слезиться, протестуя против излишне высокой температурой. Пахло можжевельником.
– Ты доказал, что достоин стать одним из нас, – беспристрастно продолжил Олан. – Мы не знаем, кто ты, откуда пришел и куда идешь. Ты и сам этого не знаешь. Но мы видели тебя в бою, мы видели тебя за столом на пиру и на охоте. Ты честен и чтишь традиции нашего народа. Но принимаешь ли ты их?
– Принимаю, – просто ответил Белен. Он понимал, что не сможет солгать Олану даже при большом желании. Поэтому сразу решил говорить прямо и честно.
– Принимаешь ли ты наших богов? – Олан бросил в костер омеловую труху и пламя застрекотало, жар усилился. – Пресветлого Эзуса, неодолимого Тевтата, многомудрого Кернунна, громоокого Тараниса, неведомого Луга, прекрасноликую Эпону и других предков земли притенов?
– Принимаю, – ответил Белен и понял, что напиток, выпитый им у входа в адэйр был крепче, чем казалось. Хотя скорее здесь все вместе – он не ел полдня, продрог, а тут еще этот тяжелый саван травяного запаха, окутавший внутреннее пространство адэйра почти зримой пеленой…
– Принимаешь ли ты свой путь? – Белену показалось, что огонь разгорелся ярче, но иным, внутренним светом, и что-то изменилось в голосе друида. Едва ли он знал Олана так уж хорошо, но ощутил, что старик на мгновение выдал свои чувства. Правда, Белен не сумел их разобрать.
– Я не знаю своего пути, – ответил парень и посмотрел в глаза верховного друида Арброта сквозь ритуальное пламя. – Но принимаю его. И даже если он уведет меня прочь от земли притенов, я не забуду ее традиции и ее людей. Никогда.
Олан с минуту смотрел на Белена через огонь и в его выцветших старческих глазах парень уже не мог прочесть ни единой эмоции. Наконец, друид кивнул. Тут же из бокового прохода появился еще один ремесленник омелы, в его руках Белен увидел нож и две чаши. Чаша меньшего размера и нож были выполнены из серебра, большая чаша – из золота. Все три предмета были испещрены тайными огамами и знаками богов.
В висках застучало, но в целом Белен чувствовал себя неплохо, ему даже начинал нравиться этот тяжелый запах, зависший меж полом и потолком адэйра. Бубны вновь сменили ритм, теперь они звучали глуше и размереннее.
– Вытяни левую руку ладонью к небу, – проговорил Олан и Белен повиновался. Второй друид поставил золотую чашу на землю и проворно полоснул парня ножом по раскрытой ладони. Тот даже бровью не повел, легко перетерпев болезненные ощущения.
Кровь заструилась по руке Белена, стекая в серебряную чашу багровыми змейками. Друид поднял над кровоточащей ладонью золотой сосуд и опрокинул его. В этот раз Белен не сумел сдержаться и скривил гримасу, скрипнув зубами. Рану обожгло так, словно в нее насыпали соль. Позже он узнает, что друид вылил ему на руку смесь из соков дуба и омелы, что для притенов от века были священны.
Огамы и тайные знаки, нанесенные на стены адэйра темно-синей краской на миг вспыхнули ослепительным огнем, так что Белену пришлось в очередной раз зажмурится. Странное ощущение прошило его насквозь, словно ударом молнии. Он вновь открыл глаза и посмотрел на Олана. Друид улыбнулся.
– Сожми руку, воин, – торжественно сказал он. Младший друид поднес ему чашу с кровью Белена, Олан не глядя принял ее и выплеснул в огонь. – А теперь возьми свое оружие и никогда не выпускай его из рук, покуда дышат враги земли притенов. Покуда дышат твои враги, притен!
Из боковой арки появился Гволкхмэй, которого в полумраке Белен спутал с одним из друидов. Глаза короля Арброта, от которых в стороны разбегались змейки синих татуировок, глядели добродушно и весело. Он подошел к Белену и протянул ему две секиры. Причем та, что пострадала в бою с англами и скоттами, была целехонькой, починенной.
Белен уважительно поклонился королю и принял оружие, с удивлением обнаружив, что рана на левой руке уже не кровоточит и кажется даже начала затягиваться, хотя порез был довольно глубоким.
– Я круг, я веду тебя, – в один голос проговорили друиды и Гволкхмэй. Белен понял, что ему нужно повторить эти слова.
– Ты круг, ты ведешь меня, – прогремело под сводами адэйра и Белен воодушевленно произнес древние строки. С каждым словом в нем разгоралось пламя, как отражение ритуального очага, только в сотню, тысячу раз ярче.
– Будь единым, объедини нас, мы одного целое, – в третий раз многоголосый хор разорвал тишину каменного адэйра и Белен в третий раз повторил все слово в слово. Ощущение мистичности пополам с глубоким восторгом затянуло эфемерную петлю на его шее, он задышал тяжело, полной грудью, но каждый вдох нес невыразимое блаженство, а каждый выдох – облегчение. Он будто родился заново, хотя где-то глубоко-глубоко его внутренний голос, который он не мог слышать уже больше месяца, тихонько посмеялся над наивностью. Наивностью каждого в этом каменном зале.
– Теперь ты – часть этой земли, – сказал Олан, сойдя наконец со своего возвышения. Он подошел к Белену и положил руку ему на плечо. – И куда бы ты ни пошел, сила нашего народа прибудет с тобой.
– Буду рад, если решишь остаться в Арброте, – Гволкхмэй зеркально повторил жест друида, коснувшись мозолистой рукой обнаженного плеча Белена. – Твои секиры пригодились бы мне. Хотя, бьюсь об заклад, они пригодятся по всему пограничью Аэнгуса!
– Твое посвящение почти закончено, – сказал Олан и кивнул в сторону одной из боковых арок. – Подойди к Бойду, он нанесет на твои лицо и тело первые татуировки.
Белен кивнул и направился к немолодому светловолосому друиду, подле которого стояла деревянная тумба с рядом железных чаш разной величины. В руках друид держал инструменты для нанесения татуировок – серебряный нож и обсидиановую иглу. Он жестом пригласил парня сесть перед ним на скамью.
Белен слышал об этом обряде, каждый притен после посвящения получал свои первые татуировки, суть которых определялась местным друидом высшей ступени. Рисунки на теле носили у притенов самые разные функции – они являлись оберегами, защищали от фоморов, хранили воинов в бою, даровали здоровье, обостряли чувства. А еще отражали суть человека, в определенной степени определяя его путь. Именно поэтому процесс нанесения татуировок представлял собой полноценный обряд, регламентированный до мелочей.
Притены трепетно относились к татуировкам, существовали типовые знаки – символы богов, умений, отличительных качеств. Это могли быть огамы или иные изображения, не относящиеся к тайнописи притенских друидов. Но были и индивидуальные символы, неповторимые, наносимые на тело в связи с исключительными событиями.
В жизни притена было немало поводов для нанесения тату – от победы в битве и заключения родового союза до удачной торговой сделки. Поэтому мужчины и женщины этого народа к тридцати годам (а пророй много раньше) были «расписаны» буквально с ног до головы. Насколько мог судить Белен, ни англы, ни скотты не имели такого обычая.
Он просидел в адэйре до самого утра и успел подумать о том, что не заметил, как тату набивали другим посвященным, например – Сироне. Позже он узнал, что Олан удостоил его особой чести – обычно сакральные знаки на тело наносят на протяжении многих дней и даже недель, долго и кропотливо подбирая нужные символы. Олан не сказал этого парню, но символ, который Бойд теперь наносил ему на спину, верховный друид Арброта увидел в неугасимом пламени броха и счел это знаком самого Кернунна. Поэтому и поспешил как можно быстрее исполнить волю своего бога.
Когда Белен вышел из адэйра в мутный промозглый рассвет, на его правом виске красовался огам «нин» или «раздвоенная ветвь», он говорил о том, что много раз Белену предстоит делать судьбоносный выбор. На его левом виске темно-синей краской был изображен огам «нгител» или «убийца», его название говорило само за себя – путь Белена будет сопряжен с отнятием чужих жизней. На его левой груди расположился довольно редкий символ «варден», дважды изломанная стрела в форме огама «Z» с узким наконечником и охвостьем в виде рабьего хвоста на фоне квадратной пластины с двумя рваными отверстиями, а под ней – узоры, напоминавшие зеркально отраженные боевые луки. «Варден» еще называли символом двойного благословения, его обладатель находился под покровительством сразу двух богов – Тевтата и Кернунна.
Но самый главный символ (тот самый, что Олан увидел в огне) располагался на спине Белена вдоль позвоночника. Чем-то он напоминал Зверя Эпоны, но был крупнее, выглядел гораздо более зловещим и отличался удивительной детализацией вытянутого змеиного тела. Без сомнения это был некий морской зверь, свирепый и опасный, но едва ли даже сам Олан мог назвать его имя.
Бойд оказался умелым мастером, татуировки на теле Белена почти не болели, в процессе работы над ними друид постоянно примешивал к красящему пигменту целебные составы. Затем он еще раз обработал рисунки особыми мазями и легким кивком обозначил завершение действа. Что примечательно, за все это время Бойд не проронил ни слова.
Не сказать, чтобы Белен особенно гордился своими татуировками, как это было принято у молодых притенов, едва прошедших обряд посвящения. В сущности он испытывал к культуре этого народа лишь два чувства – интерес и уважение, ни больше ни меньше. Он стал одним из них, потому что так пролег его путь. Но теперь ему предстояло двигаться дальше и если будет нужно – он украсит свое тело новыми рисунками. Хотя отчего-то парень глубоко сомневался, что ему представится такая возможность.
Эйфория от обряда постепенно проходила, но где-то в сердце поселилась некая уверенность, осознание правильности произошедшего. Он будто стал частью чего-то большого и важного. Было что-то еще, но Белен пока не мог идентифицировать эти незнакомые ощущения. Хотя, скажем честно, он не особенно стремился это сделать.
Из адэйра парень направился в брох, где уже месяц проживал вместе с младшими друидами, но лишь затем, чтобы накинуть рубаху, плащ с худом, да нацепить на одеревеневшие ноги кожаные ботинки. Предшествующий день выдался довольно длинным, да и ночь была не короче, посему Белен справедливо рассудил, что прежде, чем решать свою дальнейшую судьбу, он имел право снять скопившееся напряжение за парой кружек доброй кормы. Поэтому, споро одевшись, парень отправился к толстопузому Винну в хмельной зал, что стоял на утесе у самого берега.
Глава 4. Хмельной зал
В нос ударил резкий запах рыбы. Как и любой прибрежный город, Арброт промышлял рыболовством и район у пристани за минувшие века насквозь пропитался этим смачным солоноватым смрадом. Исключением был утес Алан, где стоял хмельной зал Винна. Во-первых, он возвышался над пристанью на добрые тридцать-сорок бренданов. Во-вторых, вокруг массивного круглого строения, сложенного из почерневших дубовых бревен, разливался свой аромат, ничуть не слабее рыбного духа в порту, но гораздо более приятный.
Белен повел носом и скривился, толи в мучительной попытке вспомнить минувший день, толи страдая от мерзкого запаха. Он помнил, как пришел в хмельной зал и получил от Винна, который естественно знал об обряде посвящения, столько кружек кормы, сколько сможет выпить. Это были слова Винна, не его.
День пролетел незаметно, а к вечеру в зал к Винну по своему обыкновению начали стягиваться рыболовы, охотники и лихие рубаки из дружины Гволкхмэя. Последние были особенно рады за Белена, потому как видали его в бою и многие сражались с ним бок о бок в битве за Арброт. Знали они и то, что парень перебил целый отряд англов и скоттов во главе с мерзким чародеем с юга.