Маленькая душа

VI

– Держись уже едем! – Они стартовали незамедлительно. Доктор разрешил поехать вместе с ними, ведь как-никак появился еще один человек, которому небезразлична ее судьба.

Константин Валентинович верил в неё. Надеялся, что она выкарабкается из своего шаткого положения. Но голос врача выдавал сомнение. На фоне общего улучшения было незаметно, что болезнь прогрессировала. Казалось все были уверены, что она идет на поправку, хотели в это верить. Доктор знал, что имеющиеся в его распоряжении медикаменты уже не эффективны: вирус мутировал слишком быстро, ингибиторы уже не могли блокировать его распространение. Вся надежда была на лекарство, которое должны были доставить в больницу, аккурат к их возвращению. Они оба знали: то облегчение было лишь затишьем перед бурей, в которой всё поставлено на кон. Поэтому-то доктор и решил свозить её куда-нибудь, придать ей сил перед последней битвой…

Доктор ожидал такой поворот, и больше всего он боялся, что ей станет плохо в деревне. Сейчас, по крайней мере, до больницы оставалось не дольше 15 минут. Доктор снова восхитился её выдержкой, она оттянула этот приступ на целую неделю! Она была в ужасном состоянии: тяжело дышала, жадно заглатывая воздух небольшими частыми порциями, глаза закатывались сами собой, обильно выделялся пот, появилась дрожь верный признак начала лихорадки. Доктор вдарил по газам, им нужно было торопиться, ведь для неё начинается ещё одно испытание в жизни…

Будучи в сознании, она начала вспоминать семью. Их лиц она уже не помнила. События, тогда пережитые, напрочь стёрли все воспоминания об их внешности. Их тёплый всегда залитый светом посёлок, друг детства родители… Мама ушла первой, затем брат. Лишь отец мог успокоить, на время прервать эти слезы, что лились днями напролет. Он был спасателем, и как никто иной, умел ценить жизнь. Часто рассказывал истории о том, как борются люди, как сражаются, даже зная о собственной смерти. Это было и про их семью у всех был один диагноз… Они боролись…

– Ты снова плачешь? Сколько можно?

– Я…я…

– Прекрати, все, когда-нибудь уходят. Их души тихонько летят в вечность, прям как воздушные фонарики. – Он прижал дочь к себе, она перестала плакать. – И где-то там над бесконечным морем в ночи, обретают покой.

– Ты сильный.

– Почему?

– Ты никогда не плачешь. – Она шмыгнула носом и подняла зареванные глаза, её отец улыбнулся. – Только сильный может улыбаться, когда…когда…

Она снова зарыдала, покрепче прижимаясь к отцу. Никакие физические раны не способны причинить такую боль, удар в сердце. Отец лишь улыбнулся, погладив её по голове, он был готов забрать все на себя, если б только мог.

– Дурёха, только роботам не больно, все плачут: от горя, от счастья; у всех людей есть сердце. – Он поцеловал её в лоб и крепче прижал к себе. – Я хочу, чтобы ты была сильной. Тебе ещё не раз придётся страдать. Судьба она такая, в ней надо бороться. Жизнь бьёт, больно бьёт.

– А мама боролась? Почему тогда она умерла.

– Мы не всегда способны победить, но сражаться обязаны, не сгибаться под ударами жизни – это и значит быть живым, быть человеком!

Вот больница доктор бежал впереди, давая распоряжения, и команды. Он держал ее на руках, слабую и подавленную, но все равно превозмогающую саму себя. Она шептала, но он не слышал. Все мысли были, только о том, как бы успеть. И вот реанимационная бригада, больничная каталка. Отпустив ее, он успел поймать лишь взгляд с… улыбкой. Увозили в реанимацию.

– Ну, как?

– Пока держится, крепись, всё будет хорошо! – Красный огонек, небольшие прерывистые клубы дыма, доктор нервно курил. Сейчас можно, именно этого дня он с опаской ждал, и больше всего боялся. Сейчас всё будет решено, но… Уже более сорока минут жизнь самого дорогого доктору человека висела на волоске. Нет её жизнь всегда была такой, он это знал, но… Врачи пытались сделать всё возможное, но жить ей или нет, решать будет только она. Уже дважды её сердце останавливалось и начинало биться вновь. Меньше чем за час она перенесла уже две клинических смерти! Она сражалась! Её положение характеризовали как тяжёлое нестабильное. Плохо… если стабилизировать не удастся даже, то самое лекарство не поможет. Но она сильная, она все преодолеет…

Доктор попросил, чтобы его оповещали о её состоянии каждый раз как представиться возможность. Сейчас он ходил из стороны в сторону, нервы были не к чёрту.

– Что-то много «но», – Он был в страшном напряжение, он так хотел помочь, однако не мог, сейчас над её жизнью бились другие люди. – Давай!

– Доктор она спасла меня от смерти. – На лице парня выступили слезы. Небольшие и скупые, как и положено мужчине, но такие горькие. Слезы отчаяния. – Неужели она не сможет себя спасти?

– Сможет. Будем молиться.

Никогда не обращаешь внимания на простые вещи, пока не окажешься в тяжелой ситуации рядом с ними. Так тусклая лампа «тихо, идёт операция», никогда не казавшиеся доктору приметной вещью, сейчас была словно сосредоточением всех тревог. Её мерное потрескивание давило, начали дрожать руки. Они оба закурили, доктор уже четвёртую, а парень, уже, наверное, сбился со счету. Стресс не уходил, становилось только хуже, Константин Валентинович считал, что это слабость успокаивать себя подобным образом, эту привычку он в себе ненавидел.

– Дьявол! – Нервно выбросил сигарету после первой затяжки. – Только держись!

Доктор зашагал по тёмному коридору, оставаться на этом месте он больше не мог. Ночного гостя нигде не было, это успокаивало Константина Валентиновича. Шёл быстро, сам не знал куда, просто шёл вперёд. Он остановился возле окна, вспомнил как увидел ее здесь. Ту самую девочку с кладбища. Она тихо смотрела в окно, пыталась найти там ответы. Он зовёт её, она небрежно как-то, по-мальчишечьи, быстро проводит рукой от локтя по глазам, и поворачивается, улыбаясь сквозь только что вытертые слёзы.

– Константин Валентинович! Константин Валентинович! – Голос слышался с другой стороны коридора, со стороны реанимации.

– Что?

– Куда же вы ушли?

– Я…э

– На данный момент её состояние улучшилось, но ничего не могу сказ…

– И то благие вести.

Доктор бодро зашагал в сторону реанимации, остановившись перед дверьми, лампочка «…идёт операция» продолжала гореть.

– Она сильная доктор, но…

– Опять эти «но».

– Третья клиническая, она держится. – Он облокотился на стену, снова закурил. Моральные силы уже были на исходе.

Двери в реанимацию открылись, доктор вошёл. Она лежала в центре комнаты, окруженная врачами и приборами. Он тоже стоял рядом, весь в слезах, сжимая ее руку. На одном из мониторов дёргалась «кривая жизни», она была жива! Но по виду врачей можно было понять, ещё одну клиническую она не переживёт. Он подошёл к ней и крепко взял её за другую руку. Дрожь. Ее же рука оставалась спокойной, как и выражение лица. Взгляд и еле заметная из-под аппарата вентиляции лёгких… улыбка, её сила уже просто выходила за рамки, такой воли к жизни не было у людей. Ни у одного до неё. Из глаз доктора хлынули слёзы…

– Прощу… прошу… прошу! Твоя жизнь, ты же не жила, это не честно слышишь?! Ты им обещала вернуться, ему обещала! Ты же можешь!

– И эту неделю…по-настоящему жила…

Её улыбка, и долгое «пи» на приборе, реанимационная бригада вновь приступила к работе, но дорогих ей мужчин оттеснять не стали. Доктор отошел сам, схватив себя за голову.

А парень так и продолжал стоять, держа её за руку, стоял в шоке… Неужели конец, всё… но… но ведь она же может бороться. Прошло три минуты, но для него… он отказывался верить.

И вдруг непрерывное «пи» закончилось, она вновь открыла глаза. Они были затуманены, скорее всего, она уже ничего не видела, но столь выразительных глаз он никогда не видел. Неужели она смогла! Выкарабкаться из оков смерти… Краюшек рта приподнялся, даже сейчас! Она улыбалась…

–Спа-си-бо, за всё!

–Стой! Стой… нет! Не уходи! Живи… пожалуйста, ты же можешь! Живи…Ю…

Её ослабевшая рука… Кричащий доктор… Непрерывная линия на мониторе… Занавес…

VII

Ночной гость прогуливался по набережной. Иногда он останавливался, ложился на каменистый берег и разглядывал звёзды. В городе невозможно такого увидеть, нет там такой красоты. Смотрел и вдоль ночного моря, столь спокойный тихий ритм, наслаждение. Смотрел и на светящиеся тысячами огней прибрежные города. Со скал запускали воздушные фонарики. Эти ночные летчики бесстрашно плыли навстречу стихии, этому вечному морю, возможно, освещая кому-то путь. Для них это был последний путь.

Сзади он услышал приближение и знакомый надрывный голос. Снова посмотрел вдаль в море, приложил руку к глазам, слёзы… Ему было также больно, как и всем, кто… Как же давно не было у него слез.

– Значит все же так распорядилась судьба. – Он молча кивнул и поманил подошедшего сзади гостя. Они быстро зашагали по лестнице вверх, проходя по каменной набережной.

Где-то через полчаса они уже стоял на склоне, выступающем над водной гладью, с него можно было увидеть всю панораму ночного моря, с бесконечными звёздами и завываниями волн. Красиво… В его руках был летающий фонарик. Фиолетовый цвет – её любимый. Этот холм он хотел ей показать, впрочем, сверху ведь лучше видно. Ночной гость заботливо вывел её инициалы на фонаре, и стал его нагревать. Он нежно отпустил фонарь в бескрайний океан… быстро набирая высоту, он все продолжал отдаляться. Ночной гость немного наклонился, как бы кланяясь. С его губ почти шепотом сорвалось…

– Спасибо, что научила нас смеяться сквозь слёзы!

И…улыбнулся. А фонарь продолжал улетать в бесконечность…