Безумный мир

Снимок был нечеткий; впрочем, даже если бы он оказался хорошим, Армстронг не особенно волновался бы, потому что большинство людей не помнят, что они читали за завтраком, не говоря уж о вчерашних газетах.

Гораздо большую опасность представляли профессионалы с острым взглядом и цепкой памятью; именно поэтому он так тщательно изучал обстановку.

Все было тихо. Быстро подойдя ко второй машине, Армстронг сказал водителю:

– Прямо к подъезду! Держитесь вплотную к нам.

Водитель – человек Хансена – кивнул, не переставая жевать резинку. Армстронг взглянул на Вомерсли, втиснутого на заднем сиденье между Дрейком и еще одним агентом Хансена. Вомерсли в ответ посмотрел на него, но ничего не сказал.

Он сел в машину, и Хансен лихо подрулил к парадному входу особняка. В зеркало заднего вида Армстронг видел второй автомобиль, не отстававший ни на дюйм. Возле дома стояли еще две машины, припаркованные ближе к воротам; людей в них не было.

Бок о бок с Хансеном Армстронг отчеканил десять широких шагов до входной двери и позвонил. Остальные следовали за ними. Дверь отворила бойкая горничная.

Улыбнувшись, Армстронг приподнял шляпу и любезным тоном произнес:

– Сенатор Вомерсли с друзьями. Мы хотели бы немедленно встретиться с мистером Синглтоном. Передайте ему, пожалуйста, что причина нашего визита очень важная.

Девушка улыбнулась в ответ, оглядела всю компанию и, видимо ничего не заподозрив, проворковала:

– Пожалуйста, подождите. – Затем она повернулась, взметнув плиссированной юбкой, отчего брови Хансена приподнялись на целый дюйм. Вскоре она возвратилась. – Мистер Синглтон примет вас.

Шагнув в сторону, Армстронг отдал ей шляпу. Другая его рука оставалась в кармане плаща, пальцы сжимали рукоятку тридцать восьмого кольта. Так же в дом вошел Хансен – шляпа в одной руке, оружие – в другой. Его три сотрудника последовали за шефом, замыкали группу злой и красный как рак Вомерсли, которого держала под руку Мириам, и Дрейк.

Приняв головные уборы, горничная провела гостей через просторный холл и открыла дверь в конце.

В комнате находились четверо, и Армстронг узнал троих, но на его лице не появилось ни проблеска удивления. Ближе всех сидел маленький сморщенный человечек, видимо сам Синглтон. Он как раз пытался подняться из глубокого кресла. Рядом с ним стоял Линдл. Перед пустым камином, держа руки за спиной и глядя сквозь толстые линзы очков, словно сова, расставил длинные ноги Горовиц. Четвертой была Клэр Мзндл. Одной рукой она опиралась о полированный стол.

Другую прижимала ко рту. Ее глаза эльфа казались огромными.

– О, Юстас! – пронзительно воскликнул Синглтон. – Вот так сюрприз! – Выбравшись наконец из кресла и излучая радушие, он двинулся к Вомерсли. – А я думал…

– Вы думали верно, – резко оборвал его Линдл. Он отступил на два шага и насупил брови. – Только не додумали до конца. И теперь пришла расплата.

– Как? – Синглтон замер на одной ноге и медленно опустил вторую на пол. Казалось, он движется будто в замедленном кино. Повернувшись, он взглянул на Линдла: – Что вы имеете в виду? Разве вы не видите, что Юстас…

– Заткнитесь и сядьте! – прорычал Линдл. – Не изображайте психопата Даниила в львином логове! – Его темные глаза не отрывались от Армстронга. – Ну хорошо, вы здесь. Что вам нужно?

Не обращая внимания ни на него, ни на Горовица с Клэр Мэндл, Армстронг подошел к Синглтону и громовым голосом рявкнул: – Джордж Куин!

Синглтон испуганно вздрогнул, и Армстронг, глядя в упор, добавил:

– И да помогут вам небеса, если он мертв!

Синглтон побледнел и отпрянул.

– Никому не шевелиться! – Армстронг прошел в середину комнаты. Краешком глаза он заметил, как Линдл снова уселся в кресло, скрестив ноги с демонстративным безразличием. Клэр все еще стояла у стола, глядя на Армстронга широко раскрытыми глазами. Горовиц не двинулся с места.

– Где Джордж Куин? – снова спросил Армстронг Синглтона.

Тот, казалось, оглох от испуга. Взгляд его блуждал по комнате; он поднял руки и снова уронил их.

Подойдя к ближайшему бра, Армстронг выкрутил лампу, посмотрел на нее и ввернул назад. Лицо его недовольно скривилось.

– В чем дело? – осведомился-Хансен.

– Пятьдесят вольт. В этой норе, должно быть, автономный генератор. Наш перетряхиватель мозгов здесь бесполезен – ему требуется сто десять.

– Мы можем взять этого типа с собой. Это не единственный дом… – Хансен умолк, когда Дрейк тронул его за плечо.

– Постереги-ка этого фрукта. – Он кивнул в сторону Вомерсли и медленно двинулся к Синглтону. Дрейк был удивительно бледным, на лбу выступили капли пота. – А я пока разберусь с другим… – Он скрипнул зубами. Остальные, как зачарованные, смотрели на него. Подойдя прямо к Синглтону, Дрейк спокойно и четко сказал: – У меня свои счеты с этой падалью!

Снова взмахнув руками, Синглтон рухнул обратно в кресло. Дрейк навис над ним и с тем же ледяным спокойствием выговорил:

– Помнишь тот, последний, который взорвался на стапеле, еще до старта? Погибло шестьдесят человек, помнишь? Одного из них звали Тони Дрейк – это был мой брат! Он умер у меня на руках! – Дрейк повысил голос. – Это сделали по приказу – по твоему приказу, ты, вошь! – Он вынул руку из кармана, блеснул вороненый металл. – Вот тебе мой приказ! Даю тебе десять секунд! Говори, что ты сделал с Джорджем Куином! Выкладывай поживее, не то мозги твои разлетятся по комнате, и тогда ты поймешь, что я шутить не намерен!

Пистолет вдруг рявкнул, у всех заложило уши. Синглтон закричал. Поджав левую ногу, он силился дотянуться руками до ступни; лицо его казалось белее мела.

Армстронг с суровым видом шагнул вперед, и Дрейк наставил дуло прямо в искаженное лицо Синглтона:

– …Пять, шесть, семь, восемь…

– Он в Кифере! Он там, в Кифере, клянусь! – взвизгнул Синглтон.

Дверь в комнату открылась, и в проеме показалось озабоченное лицо горничной. Никто не слышал, как она постучала. Один из парней Хансена, схватив за руку, втащил ее в комнату и прислонился к двери широкой спиной.

– Живой? – не отставал Дрейк. Его взгляд, сверлящий Синглтона, горел ненавистью.

– О, моя нога! – стонал Синглтон. Он обхватил ее руками. Из ботинка капала кровь, оставляя брызги на ковре. – О, моя нога!..

– Живой? – Дрейк покачал револьвером. Лицо его перекосилось. – Я тебя спрашиваю – живой?! – заорал он. – Я не такой, как ты, ясно? Я ненормальный! – Дрейк неестественно рассмеялся. – Я сумасшедший! И я могу сделать что угодно… что угодно… особенно с тобой! – Наклонившись вперед, он рявкнул прямо в лицо Синглтону: – Жив Куин?

Синглтон всхлипнул, затем неистово завопил:

– Да, жив! Он в Кифере, клянусь! Живой! – Где это?

Холодным саркастическим тоном в разговор вмешался Линдл:

– Место, которое назвал этот хлюпик, – в получасе езды. Там есть телефон. Вы избавите себя от хлопот, не говоря уж о мелодраматических эффектах, если Синглтон позвонит туда и прикажет своим людям доставить Куина прямо сюда.

По какой-то необъяснимой причине это предложение взбесило Дрейка. Он перевел дикий взгляд на Линдла и наставил на него пистолет.

– Кто тебе разрешил открывать пасть? Я разговариваю с этим трусливым ублюдком, а ты…

– Полегче, Эд! – Армстронг быстрым движением завладел пистолетом Дрейка. – Остынь, ладно? Остынь!

– Но!.. – крикнул Дрейк.

– Спокойнее! – Армстронг крепко сжал его руку и посмотрел в глаза. – Прежде всего Куин. Нам нужен Куин, разве не так? Сначала дело, потом удовольствия.

Медленно-медленно Дрейк сбавил обороты. Наконец он произнес:

– Конечно! Пусть эта гнида звонит в Кифер. Для тамошних горилл это будет сигналом сбросить Куина в реку, прежде чем отправиться сюда, за нами.

– Мы рискнем. – Армстронг внимательно рассматривал стонущего Синглтона. – И мне кажется, что рисковать мы будем немногим – этот тип не станет сам подписывать свой смертный приговор. – Обратившись к Синглтону, он сказал: – Вот телефон. Скажите им, что Куин нужен вам немедленно.

– Моя нога… – хныкал Синглтон. Он снял ботинок, открыв пропитанный кровью носок. – Сначала перевяжите меня. Я умру от потери крови…

– От потери крови! – Заметив испуганное выражение на лице Синглтона, Армстронг мрачно усмехнулся. – Миллионы людей умрут от потери крови, если дать волю вам и вашей банде. Вас это, конечно, меньше всего заботит, но уж не обессудьте, мы заплатим той же монетой! – Он сунул телефон Синглтону в руки: – Вперед. Говорите все, что хотите. Если вам не терпится на тот свет, можете даже позвать на помощь.

– Джон? – Клэр Мэндл сделала шаг вперед. Казалось, она вот-вот разрыдается.

Армстронг не обратил на нее внимания.

– Ну! – подстегнул он Синглтона. Клэр отступила и села в кресло. Нижняя губа ее подрагивала.

Синглтон, взяв трубку, сумел унять дрожь в голосе и произнес с вполне приемлемой властностью:

– Доставьте сюда Куина. Да, немедленно! – Положив трубку, он начал снимать носок.

Армстронг отправил за бинтами горничную в сопровождении одного из людей Хансена. Когда они вернулись, он присел на подлокотник кресла и стал смотреть, как девушка перевязывает Синглтона.

– Вы неизлечимо сентиментальны. – Линдл посмотрел на Армстронга. – Насколько мне известно, вы первый аттестованный норман, который, как оказалось, слишком ленив духовно, чтобы совладать со своими эмоциями. И посмотрите, к чему это привело. – Он язвительно усмехнулся. – Две сотни тысяч за живого или мертвого – награда хоть куда! – Линдл с притворной скорбью покачал головой. – Помните, что я вам сказал однажды? Если хотите, можете ответить мне сейчас. Как вам нравится этот сумасшедший дом?

Армстронг глядел на него как сфинкс. Линдл продолжал:

– Очень скоро мир этот станет еще хуже, вот увидите… Между прочим, весьма странно, что вы, совершенно нормальный индивид, встали на сторону психопатов. Никак я не могу найти этому объяснение. Мне кажется, что либо психотрон поставил вам неверный диагноз – хотя наш друг Горовиц, эксперт по психотрону, самым решительным образом это отвергает, – либо нам так и не удалось убедить вас, несмотря на очевиднейшие факты. Лично я склоняюсь ко второму. Вы – норман, но неисправимый скептик. К несчастью, с тех пор как мы с вами расстались, вы так и не сумели правильно оценить, против какой силы выступаете. Вы не верите даже своим собственным глазам! – Линдл выпрямился в кресле. – Поверьте же им хоть один раз! И позвольте напомнить вам, что раскаяться никогда не поздно.

Лицо Армстронга оставалось непроницаемым. – Сила наша такова, – похвалялся Линдл, решив, видимо, с пользой провести время ожидания, – что стоит нам захотеть, и все обвинения против вас и ваших друзей будут сняты сегодня же. Завтра мы сделали бы вас национальными героями, а послезавтра – богатыми людьми.

– Что вы называете богатством? – неожиданно поинтересовался Хансен.

Саркастический взгляд Линдла переместился на него.

– Мы не из жадных. Миллион каждому.

– Мало. – Хансен махнул в сторону бесстрастного Армстронга. – Этот тип обещал мне полтора. И врать он горазд куда больше вас!

Мириам хихикнула. Линдл принял сердитый вид. Армстронг промолчал.

Угрюмый и молчаливый Вомерсли неожиданно очнулся и прорычал Линдлу:

– Напрасно стараетесь! Они все совершенно ненормальные, что бы там ни утверждал ваш психотрон. – Он пыхтел, как большая рассерженная лягушка. – Отстаньте от них. Пусть будет что будет.

Клэр Мэндл снова встала и нерешительно заговорила:

– Джон, я пыталась помочь. Поверьте, я…

– Молчите, Клэр! – властно и сурово оборвал ее Горовиц. – Я уже говорил вам, что помощь и вмешательство в чужие дела – абсолютно разные вещи. Первое разрешено, второе – нет. Категорически нет! – Он подождал ответной реакции, но Клэр молчала. Армстронг сидел, как огромный неуклюжий медведь, и твердым холодным взглядом смотрел на Линдла. Горовиц, в свою очередь, наблюдал за Армстронгом, словно тот был редкой бабочкой, пришпиленной к доске.

– Этот человек, – сказал Горовиц, тщательно выговаривая слова, – хорошо знает, что он хочет сделать, и он намерен посмотреть, можно ли это сделать вообще. Если он потерпит неудачу, это – судьба. Если ему повезет – это тоже судьба. – Горовиц пожал покатыми плечами. – И добавить тут нечего!

– Вы что, тоже спятили? – осведомился Линдл, в его глазах загорелись красные огоньки.

– Как вы смеете говорить такое мне? – Горовиц задал вопрос холодно и равнодушно, но эффект получился потрясающий.

Огоньки в глазах Линдла потухли, и он заметно съежился в кресле. Облизав губы, он произнес:

– Прошу прощения. Не нам ставить под сомнение ваши идеи.

В холле громко зазвонил колокольчик. Горничная бросила испуганный взгляд на Синглтона, который моментально переадресовал его Армстронгу. Последний кивнул Хансену:

– Прихватите своих парней.

Хансен в сопровождении двух человек направился к выходу. Линдл, напустив на себя смиренный вид, откинулся на спинку кресла. Глаза его были устремлены в потолок, казалось, он чрезвычайно озабочен чем-то, весьма далеким от происходящего. Он качнулся, оторвав от пола передние ножки кресла, а затем стал отклонять кресло все дальше и дальше.

Прежде чем кресло сенатора коснулось вделанной в стену кнопки, Армстронг хладнокровно ударил Линдла по затылку. Тело дернулось два раза и сползло на пол. Мириам как-то странно взвизгнула, Клэр спрятала лицо в ладони.

В следующую секунду, показавшуюся вечностью, Армстронг успел перехватить быстрый взгляд Горовица, с угрожающим видом снявшего очки. Но сделать он ничего не успел. Синглтон, только что скуливший от безумного страха, вдруг поднялся во весь свой невеликий рост, в руке у него был револьвер, прежде спрятанный под подушкой кресла. Дрейк бросился на него безоружный.

В холле послышался шум, прогремели два выстрела, громко вскрикнула Мириам, заглушив быстрый топот ног. Армстронг прицелился было в Синглтона, но Дрейк заслонял цель. Опустив револьвер, Армстронг вскочил с подлокотника кресла, резко развернулся на одной ноге, выдернул Вомерсли из объятий одного из агентов Хансена и с размаху стукнул его рукояткой по голове. Вомерсли вскрикнул и мешком свалился на пол.

В холле снова раздался выстрел, за ним еще два. Мириам, открыв рот, начала выделывать какие-то безумные па. Еще один выстрел прогремел уже в комнате, и Дрейк рухнул рядом с креслом Синглтона. Тот отпихнул тело, вскочил на здоровую ногу и, истерично визжа, трясущейся рукой направил револьвер на Армстронга. На секунду Синглтон отвлекся, скосив глаза в сторону одного из агентов Хансена, и это промедление оказалось для него роковым.

Раненый Дрейк толкнул его под колено, опрокинул на пол и вырвал оружие. Прогремел еще один выстрел, и Синглтон вскрикнул, как попавший в капкан зверь. Он судорожно сложился пополам, вытянулся, сложился и снова вытянулся, корчась и извиваясь, прижимая руки к животу.

Лежа на ковре, Дрейк выплюнул сгусток крови и слабым, угасающим голосом выговорил:

– Этот закон… слишком хорош для всяких… проклятых марсиан… око за око… – Он с усилием поднял револьвер и послал пулю позади правого уха Синглтона. – Стоящее дело, – прохрипел он, – стоит делать как следует. – Что-то булькнуло у него в горле. Пальцы, сжимавшие револьвер, разжались, голова откинулась на согнутую левую руку, и он перестал дышать.

Армстронг огляделся. Горовиц по-прежнему стоял у камина, не переменив позы, и выражение его лица было все таким же бесстрастным. Клэр сжалась в кресле, уткнувшись лицом в ладони. Мириам, как в столбняке, застыла у двери, а Хансеновский агент с мрачным видом созерцал трупы – Дрейка, Синглтона и Линдла.

В дверях появился Хансен. Он подталкивал перед собой горничную, а за ним вошли Джордж Куин и один из агентов.

– Мы потеряли одного из ребят, – сказал Хансен. – Зато ухлопали двоих. – Его темные ястребиные глаза изучали перепуганную служанку. – Едва они вошли, она каким-то образом подала им сигнал. Конечно, те сразу схватились за пушки. И пока мы выясняли отношения, это милое создание попыталось удрать. Если бы ей это удалось, сюда слетелся бы весь город. Куин еле успел ее поймать.

– Отлично сработано, Джордж, – одобрил Армстронг.

– Не говори «гоп», – заметил Куин. – Через двадцать минут они будут звонить, дабы удостовериться, что все в порядке. – Он повернул озабоченное лицо к Армстронгу: – Я знаю, ребята, что вы затеяли все это ради меня, но…

– Некогда болтать. – Армстронг нетерпеливо взмахнул рукой и обнаружил, что все еще сжимает револьвер. Он сунул оружие обратно в карман. – Нужно сматываться. Быстро. Мертвых оставим, а остальных заберем.

– Всех? – Хансен пересчитал оставшихся: Горовиц, горничная, Клэр Мэндл, едва живой Вомерсли, шевелившийся на ковре. – Четверо лишних!

– Мы не можем оставить здесь никого – погоня начнется сразу же. Мертвые не болтают – пусть живые поломают голову о том, что тут произошло. Это хоть немного их задержит, у нас сейчас каждая минута на счету. Решено – забираем все машины и всех живых. – Он взглянул на Горовица: – Вы первый – марш! Клэр отняла руки от лица и проговорила: – Джон, я понимаю, что вам нужен Куин, но зачем вам нужен этот человек? Я не…

– Потом, – мягко сказал Армстронг, – потом. Не сейчас. – Он подтолкнул Горовица. Ученый покорно двинулся к выходу. Как ни странно, Армстронг больше не испытывал к нему ненависти. Как будто умирающий Дрейк последним выстрелом отомстил за них обоих… И сейчас Армстронг ощущал только холод – холод смерти многих и многих миллионов мертвецов, которые скоро покроют Землю ковром – если он не сумеет предотвратить всемирную бойню. И наверное, именно этот холод заставил Горовица повиноваться без уверток и колебаний, когда Армстронг коротко скомандовал ему:

– Марш!

Заперев дом, они погрузились в четыре машины и двинулись в путь. Автомобиль самого Горовица, длинный, плоский лимузин, шел первым; за рулем сидел Хансен. В машине был УКВ-приемник, но полицейские рации молчали даже час спустя, когда неторопливая с виду кавалькада свернула к аэропорту.

Очевидно, людям из Кифера пока не удалось выяснить, что произошло, – они работали очень осторожно, опасаясь, скорее всего, не Армстронга, а коварных марсианских гуманов с их страшными коагуляторами. Впрочем, любая задержка противника играла на руку беглецам.

Зафрахтовать двенадцатиместный самолет оказалось до смешного просто. Столкнувшись с неожиданным желанием взять напрокат такую большую машину, да еще без пилота, начальник смены аэропорта заколебался. Дрогнул он при виде пачки банкнот и четырех автомобилей, оставляемых в залог. Довершил дело пилотский сертификат Куина – чиновник с благоговением прочел вслух заключительные слова: «…включая жидкотопливные и твердотопливные ракеты экспериментальных моделей».

– Впервые вижу сертификат, в котором указаны ракеты, – сказал он, поднимая глаза. – Протянув бумагу Куину, словно то был оригинал Великой хартии вольностей, он без дальнейших вопросов выписал документы. Тогда стало ясно, что ни о каком розыске опасных преступников он и не помышляет.

Один за другим они забрались в самолет – его моторы уже работали на малых оборотах. Зеваки, которые есть на любом аэродроме, следили за ними с интересом, но без малейших подозрений.

Джордж показал класс, моментально набрав высоту пять тысяч футов и взяв курс строго на юг. В журнале фрахта они указали место назначения – Даллас, штат Техас. Медленно, но неуклонно Куин увеличивал скорость. Остальные хранили молчание.

Втиснувшись в кресло второго пилота, Армстронг спросил:

– Когда мы сможем развернуться, Джордж? Нам надо совсем в другую сторону. И хорошо бы нас при этом не засекли.

Сузив глаза и бросив взгляд на приборы, Куин на миг задумался.

– У них есть радар на башне. Может, он используется только при плохой видимости или ночью, а может, и постоянно. Не знаю. Если играть наверняка, то нужно спуститься ниже диаграммы антенны и там уже крутануться. Хотя, если нас ищут, с земли нас засекут, где угодно.

– Нас еще не ищут. – Армстронг поиграл ручкой настройки приемника. – Не знаю почему. Наверное, Синглтонова шайка, не столь сильна, как те, что на Востоке. – Он задумчиво поскреб подбородок. На нем снова отросла щетина. – Что стряслось с Фазергилом?

– Я не знаю всего, но думаю, ты оказался прав – он кое-что знал. То ли он об этом сболтнул, то ли еще только собирался, но однажды я услышал спор в его кабинете, а потом выстрел. Я сдуру вломился туда и застал Мюллера с пистолетом в руке. Фазергил был уже мертв. На меня этот Мюллер посмотрел как на шкаф, даже не потрудился поднять пистолет. Прежде чем я успел сообразить, что к чему, и открыть рот, сзади послышались шаги и кто-то огрел меня по черепу.

– Чертовски повезло!

– Очнулся я в машине, которая в конце концов приехала в Кифер, и с тех пор под охраной сидел там. Они разрешили мне слушать новости, так что вскоре я узнал, что убийство навесили на меня и полиция сбилась с ног. Тебя при этом разыскивали чуть ли не за массовую резню" – Куин скосил на Армстронга глаза. – Когда позвонил Синглтон, я решил, что вот оно, пришло мое время. И меня просто потрясло, когда твои ребята, про которых я подумал, что это его люди, поснимали мою охрану.

– Наверное, твои охранники были потрясены еще больше, – предположил Армстронг. Он широко улыбнулся. – Я тут кое-что понял – то, что более искушенные люди знали давно: нападающий всегда имеет преимущество. Старый партизанский метод – ударить и спрятаться. Именно он выручал нас до сих пор. – Армстронг проследил, как качнулась земля, когда самолет нырнул в воздушную яму. – Поворачивай на север, Джордж, когда сочтешь, что это безопасно. Мы летим в Йеллоунайф.

– Йеллоунайф? – Куин был заинтригован. – Какого черта мы там забыли?

– Мат в один ход, – сказал Армстронг. – Если наше дьявольское счастье от нас не отвернется!

Поднявшись со своего места, Армстронг подсел к Клэр Мэндл.

– Мы высадим вас где-нибудь по пути.

– Почему?!

– Мы скрываемся от правосудия, – подчеркнул он. – У вас будут неприятности, если выяснится, что вы присоединились к нам добровольно.

– Но, Джон, это же не может продолжаться вечно! Не собираетесь же вы провести оставшуюся часть жизни в бегах, словно последний вор? Почему бы вам…

– Почему бы мне не сдаться властям и не позволить волкам себя съесть? – закончил он за нее.

– Невиновных не наказывают, – возразила она.

Армстронг спокойно посмотрел на нее, зная, что она сама не верит в свои слова. Затем он произнес:

– Мы высадим вас поближе к какому-нибудь городу. Если вы захотите нам помочь, вы это сделаете, но никому ничего о нас не скажете, по крайней мере несколько дней. Договорились?

Клэр слегка покраснела, и Армстронг видел, что ей ужасно хочется возразить. Но она только прошептала после небольшой паузы:

– Мы можем больше никогда не увидеться!

– Как корабли, разминувшиеся в ночи, – согласился Армстронг. Он внимательно посмотрел на нее. Глаза Клэр были влажны. Мягко сжав ее руку, Армстронг добавил: – Но мы можем встретиться снова, когда взойдет солнце, – конечно, если сумеем разбудить это старое светило. Но мы очень постараемся, это уж точно. Мы заставим его взойти!

– Это очень трудно сделать, Джон. – Голос ее был низкий, приглушенный. – Вы пытаетесь одолеть силу, неизмеримо превосходящую ваши возможности. Я это знаю – я пыталась помочь вам и убедилась, что все впустую…

– Расскажите, – попросил он. Некоторое время Клэр сидела, поигрывая маленьким платочком. Наконец она сказала:

– Я сопоставила все то, что вы мне рассказывали, и у меня получилась некая картинка. Когда я прочла об исчезновении Джорджа Куина, я пришла к выводу, что это для вас будет самым сильным ударом. Я уже догадалась, что он вам нужен, просто необходим…

– Знаете зачем?

– Кажется, да.

– Рассказывайте дальше.

– Я поняла, что все нити ведут в «Норман-клуб». Помните, я говорила вам, что в свое время они официально предлагали работу Бобу? И я подумала, что если их интересовал Боб, то в какой-то степени их может заинтересовать его сестра. Ведь когда люди устанавливают приятельские отношения, они становятся разговорчивее… – Армстронг понимающе кивнул, и она продолжила: – Мне казалось, что я сумею втереться к ним в доверие и выяснить, причастны ли они к исчезновению Куина и если да, то что они с ним сделали.

Когда-то меня расспрашивал о вас некий Карсон, он представился референтом сенатора Линдла. К нему, к Линдлу, я и пошла.

– Продолжайте, – подбодрил Армстронг.

– Линдла не было. Карсон послал меня к Горовицу. Тот сказал, что Линдл уехал в Канзас-Сити, и устроил мне допрос с пристрастием – в основном о работах Боба и о ваших делах, но я притворилась, что почти ничего не знаю. По-моему, он мне не поверил.

– Он не поверил бы, даже если бы вы открыли ему чистую правду, – сказал Армстронг. – А все потому, что он сам завзятый враль.