Девушка из бара

Глава 10

Робин распахнула дверь в помещение школьной библиотеки. Сегодня она пришла сюда с единственной целью: прогулять урок по математике, потому что ей нужно было избежать встречи с Кайлом Уокером. И если для этого придется пересмотреть график занятий, то так тому и быть.

После того как на прошлой неделе Робин подбросила ему деньги в классе, ей было не по себе. Сегодня же утром она буквально пришла в ужас, вспомнив, что накануне была практически голой в спальне Кайла.

– Господи, – взмолилась она, – пусть это все окажется дурным сном.

Однако она не могла отрицать тот факт, что Кайл подобрал ее совершенно промокшую, когда она валялась на его улице, как какая-то забулдыжка, отвел в свой дом, а потом снял с нее одежду. И она позволила ему сделать это.

Положение усугублялось еще и тем, что мать Кайла застала их в его комнате. Однако самым унизительным Робин считала свой дурацкий вопрос: «Значит ли это, что мы друзья?»

Робин зажмурилась и потрясла головой. Ох! О чем только она думала? Да она вообще не думала. Она была настолько заворожена его взглядом и мягкой улыбкой, что вела себя как влюбленная идиотка из тех, с кем он, наверное, постоянно общался.

Весь остаток понедельника Робин провела в бесплодных попытках избавиться от воспоминаний о том нелепом инциденте. Но память услужливо подбрасывала ей самые необъяснимые факты. Чем, например, можно оправдать то, что ее и сейчас волновало ощущение от прикосновения его пальцев, когда он стягивал с нее свитер?

У Робин запылали щеки. Кайл видел ее без одежды... или по крайней мере без большей части одежды. Робин поморщилась и поспешила в административное здание школы. Она решила, что замена курса математики не спасет, нужно менять школу. Она быстро шла, опустив голову и прижав к груди учебники. Робин вспомнила, что не так уж далеко расположена Высшая школа Эль-Пасо. Но через несколько секунд она раздосадовано фыркнула. Ей повезет, если удастся сменить математику на другой предмет. Шанс же поменять школу был почти равен нулю.

– Робин?

Она вскинула голову и чуть не выронила учебники, увидев во дворе корпуса А стоявшего у столба Кайла с буквально прилипшей сбоку Мейри Лу Риверс. На этот раз причин для появления румянца на щеках Робин было несколько. Несомненно, сыграло свою роль смущение, но было и еще какое-то странное чувство. В сознании зазмеилось слово «ревность», но Робин немедленно отбросила его.

Однако все же...

– Подожди! – крикнул Кайл.

Мейри Лу была раздражена, но в то же время сгорала от любопытства. Вот это да! Робин сдержала готовый было вырваться стон. Только этого ей не хватало.

Кайл остановился перед Робин. Близко, слишком близко, и мысли о Мейри Лу мгновенно улетучились. Он смотрел на нее, склонив набок голову. Робин бросило в жар, потом в холод.

– Как там те царапины? – спросил он.

В его голосе прозвучали нотки сопричастности, отчего у Робин перехватило дыхание. Однако она быстро пришла в себя и пожала плечами.

– С ними все в порядке, правда, лучше и быть не может.

Кайл взял ее за руку, развернул и повел в сторону от любопытных глаз Мейри Лу.

– Я серьезно, – заявил он. – Ты заставила меня поволноваться вчера. – Он дернул плечом. – Я просто хочу убедиться, что с тобой все нормально.

– Не понимаю, какое тебе дело до этого, – сказала она, и от смущения у нее это получилось излишне резко.

– Это стало моим делом, когда ты прямо передо мной плюхнулась лицом вниз.

Робин вздохнула. Она понимала, что если попросить его выкинуть все это из головы, то это будет перебор.

– Ну посмотри на меня сейчас.

Он посмотрел, не выпуская ее руки.

– Смотрю. Ты выглядишь ужасно.

Щеки Робин залились румянцем.

– Да, ты действительно знаешь, как польстить девушке.

– К черту, Робин. – Кайл остановился и снова посмотрел на нее. Его карие глаза были похожи на вспыхивавший пламенем темно-коричневый бархат. – Тебя могла переехать машина, ты могла сломать себе что-нибудь, в конце концов, могла отморозить свою задницу.

Робин смущенно переминалась с ноги на ногу.

– Но ведь ничего не случилось.

– Только потому, что я оказался там.

– Знаешь, – скривившись, сказала она, – мне кажется, что ты придаешь этому незначительному инциденту слишком большое значение.

– Где ты научилась так разговаривать, черт возьми?

– Явно не там, где ты научился жаргону и ругани.

Кайл хмыкнул, запустив пальцы в волосы, потом схватил Робин за руку:

– Пойдем, а то опоздаем на урок.

Робин так и не поняла, как она оказалась сидящей на уроке математики, которые решила больше не посещать, рядом с парнем, встречи с которым пыталась избежать. Но это случилось. А после окончания занятий Кайл поджидал ее у шкафчика. То же самое произошло и на следующий день.

Робин было забавно ходить по школе с Кайлом. Она рассказывала ему анекдоты, которые обычно вызывали у него не смех, а лишь улыбку, сопровождаемую недоверчивым покачиванием головы. Потом они сидели рядом в классе. Когда Робин ловила на себе его взгляд, ее уже не удивляло диковатое выражение, сквозившее в его глазах. Это напоминало ей о том первом дне, когда она подбросила деньги и заметила в его глазах выражение тоскливого одиночества, которое было трудно заподозрить, коль скоро речь шла о таком крутом парне.

После занятий в среду Кайл снова появился у ее шкафчика. У Робин оставалось всего десять минут до отхода автобуса, но она не могла заставить себя сдвинуться с места.

Когда он взял ее под руку и сказал, что отвезет домой, она заколебалась. Робин не хотела снова опаздывать домой. Но на автобусе было гораздо дольше ехать, чем на грузовике.

С гулко бьющимся сердцем Робин позволила Кайлу отвести себя на автостоянку. И когда он открыл дверцу со стороны водителя, пропуская ее вперед, чтобы затем последовать за ней, она забралась в кабину и уселась по центру сиденья, очень близко от места водителя, так что могла ощущать прикосновение его руки, когда он переключал передачи.

Кайлу нужно было сначала заехать к себе домой, поскольку, проводив Робин, он должен был отправляться на работу. Подъехав к заднему крыльцу своего дома, он повернулся к ней. У Робин затрепетало сердце и вспотели ладони. Наверное, он собирается поцеловать ее. Она постоянно гадала, когда это произойдет, и мечтала об этом с тех самых пор, как он начал сопровождать ее в класс математики. Но Кайл всегда вел себя как настоящий джентльмен. Он позволял себе только слегка коснуться ее руки или плеча, и этого хватало, чтобы ей хотелось большего.

Вместо того чтобы поцеловать ее, он приподнял согнутым пальцем ее подбородок.

– Я бы пригласил тебя к себе, но я только на секунду забегу домой. Трудно сказать, дома ли отчим или мама, а мне не хотелось бы, чтобы ты снова столкнулась с кем-нибудь из них.

Робин пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать разочарования, которое охватило ее из-за несостоявшегося поцелуя.

– Нет проблем, – со вздохом сказала она. – Я подожду здесь. Мыс тобой уже проходили вариант «никого нет дома».

Кайл ухмыльнулся. Но едва он спрыгнул с подножки грузовика, не успев даже захлопнуть дверцу, на крыльце появился мужчина. На нем был темно-синий костюм в тонкую полоску, какие Робин видела только в кинофильмах.

Ей показалось, что ростом он ниже Кайла. У него были жесткие седые волосы и злое красное лицо.

– Я ведь сказал тебе, чтобы ты встретил меня у банка, – резко проговорил мужчина.

– А я сказал, что не смогу.

Услышав это, мужчина перевел злой взгляд на Робин. Робин попыталась изобразить нечто похожее на улыбку и помахала рукой. Она никогда не имела дела с мужчиной с таким злым лицом.

– Ты кто? – обратился он к ней.

– Робин Райт, сэр.

– Ах да. Девчонка, которую мать застала в спальне Кайла. Так вот почему ты не смог встретить меня.

Робин почувствовала себя униженной.

– Прекрати, – хрипло сказал Кайл.

Они с отчимом стояли лицом к лицу и зло смотрели друг на друга. Атмосфера на выложенной брусчаткой подъездной аллее накалилась до предела.

– Я твой отец. – Это было сказано с холодной яростью.

– Отчим.

Желваки на лице отчима ходили ходуном, и на какое-то мгновение Робин показалось, что он вот-вот бросится с кулаками на Кайла. Но он сдержался, и она подумала, что это очень хорошо, потому что Кайл, наверное, мог превратить его лицо в кровавое месиво.

– Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю.

– Поверь мне, как только я окончу школу, меня здесь не будет.

Отчим явно старался сдержаться, но потом его тонкие губы растянулись в усмешке.

– Скажу тебе по правде, я считаю дни в ожидании этого. Только представь себе, как мы заживем с твоей матерью, когда ты уберешься с наших глаз.

У Кайла в груди что-то сжалось, и ему стало трудно дышать. Он ненавидел это ощущение, но испытывал его слишком часто с тех пор, как они переехали жить к этому самодовольному богачу.

– В тебе полно дерьма, – пробормотал он, отворачиваясь.

– Что ты сказал? – с угрозой в голосе спросил отчим.

Кайл снова повернулся к нему.

– Я сказал, что в тебе полно дерьма.

– Не смей так разговаривать со мной.

– А как ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривал? Ты хочешь, чтобы я лебезил перед тобой и целовал твою задницу? Не обольщайся, не дождешься.

Отчим был на грани взрыва, его лицо было уже бурым, на шее вздулись вены. Но Кайл не обращал на это внимания. Он снова сел в кабину, с шумом захлопнул дверцу и, не говоря больше ни слова, завел двигатель.

– Кайл, – попыталась заговорить с ним Робин, когда он включил задний ход и покатил по аллее. – Что все это значит?

Ответа не последовало. Кайл переключился на первую передачу, убрал ногу с педали сцепления и прибавил газ. Он вел машину с холодной уверенностью и с гораздо большей, чем было нужно для того, чтобы Робин чувствовала себя комфортно, скоростью. Он пронесся по Тандерберд-драйв, значительно превышая разрешенную скорость, и не предпринял никаких попыток сбросить скорость при подъезде к левому поворту на Шедоу-Маунтин. Робин сжалась в комок, но Кайл вполне профессионально плавно вошел в поворот. Через несколько секунд он затормозил на стоянке бара «У Бобби».

– Кайл, скажи мне, что происходит? – проявила настойчивость озабоченная Робин.

– Ничего особенного, – отмахнулся он.

Кайл обошел машину и открыл дверцу с ее стороны, прежде чем она попыталась сказать что-то еще. У Робин защемило сердце. Не успел он войти в ее жизнь, как она уже теряет его. Она чувствовала, что Кайл все больше отдаляется от нее.

Робин очень осторожно соскользнула с высокого сиденья «шевроле».

– Не надо провожать меня до дверей, – заявила она натянутым, холодным тоном.

Кайл вдруг схватил ее и повернул к себе. Вид у него был еще тот. Потемневший. Опустошенный. Ранимый. Если бы Кайл не стискивал ее плечи, она протянула бы руку и коснулась его щеки.

– Извини меня, – сказал он хрипло. – Дело в том, что...

– Робин! – послышался чей-то окрик.

Мысли Робин переключились на окружающее.

– Эй, Робин!

Кайл сильнее сжал ее плечи и обернулся на крик. Он увидел приближавшегося Берта Барроуза в неизменной куртке с надписью «Высшая школа Коронадо».

Робин стиснула зубы. Берт Барроуз напрашивался в гости с тех пор, как они познакомились. По тому, как Кайл смотрел на Берта, Робин поняла, что возможность поговорить о том, что произошло между Кайлом и его отчимом, пропала.

Кайл медленно отпустил плечи Робин. Приблизившись на расстояние, достаточное для того, чтобы узнать стоявшего рядом с ней человека, Берт резко остановился. Высокий второкурсник начал заикаться, но Кайл не обращал на него внимания. Он только перевел мрачный взгляд на Робин.

– Я обещала представить его Бобби, – запинаясь, пояснила она. – Хочешь пойти с нами?

– Черт, – только и сказал Кайл, прежде чем снова залезть в свой грузовик. Робин с ноющим сердцем смотрела, как машина Кайла скрылась за поворотом.

– Робин, что здесь делал Кайл Уокер? – возмущенно, но не без любопытства спросил Берт.

– Ничего. Просто подвез меня домой.

Верная данному обещанию, Робин представила Берта Бобби. Ее мать стояла в дверях и разглядывала юношу, словно он был прокаженным. Если уж ей не нравится Берт – этот стопроцентный американец, атлет, то Кайла она точно возненавидит. Робин не сомневалась в этом.

Но независимо от отношения к нему матери Робин пообещала себе, что завтра же вызовет Кайла на разговор. Потому что ей ни в коем случае не хотелось терять его.

Глава 11

Лейси собиралась на свидание.

Она долго смотрела на свое отражение в зеркале и очень при этом нервничала. Поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, критически оглядывала себя. Лейси знала, что у нее красивая фигура. Мужчины всегда обращали внимание на ее фигуру, восхищались ее формами, но ничего не говорили о ее лице. Насколько лучше бы она чувствовала себя, если бы была уверена в красоте своего лица, пусть даже в ущерб фигуре.

Но уверенности в своей неотразимости у нее не было, хотя сразу после рождения Робин, еще до всех этих свитеров и обуви на низкой подошве, Лейси была настолько глупа, что пыталась убедиться в собственной привлекательности, вступая в интимные отношения с мужчинами, которые делали вид, будто любят ее.

Она никогда не занималась сексом по зову страсти, скорее, в постель ее толкала надежда... надежда обрести счастье, надежда, возникавшая каждый раз при обещании любви. Но надежда угасала, поскольку ее партнеры не возобновляли попыток продолжать встречи.

С тех пор прошло много лет, и Лейси изо всех сил старалась загладить прошлые ошибки и отгородиться от окружающего мира. Сейчас никто бы не догадался, что когда-то она пыталась обрести любовь в тайных встречах в номерах мотелей или на задних сиденьях старых автомобилей, в то время как Робин находилась под присмотром соседки или добросердечной старушки. Позже Лейси постаралась вытравить это из памяти.

Помогла одежда. Кого может заинтересовать женщина в свитере и жемчужных бусах? Прошли годы с тех пор, как Лейси в последний раз удостаивалась комплиментов, на которые не скупились охотники провести с ней одну ночь. И пока Лейси не встретилась в офисе с Бобби Макинтайром, она даже не позволяла себе повторно взглянуть на мужчину. Однако с Бобби все было иначе. По не известной ей самой причине она не без интереса разглядывала Бобби, замечая, что и он внимательно изучает ее.

Неужели ему удалось разглядеть что-то за ее «фасадом»? Что, если для него не являются секретом и ее безнадежные попытки забыть о совершенных когда-то ошибках? И почему Бобби не уволил ее?

Да всего-навсего потому, что Бет загнала его в угол. Он ничего не мог знать о ее прошлом. И ему от нее ничего не нужно.

А как объяснить поцелуй?

Лейси не стала углубляться в размышления об этом. Все произошло в минуту их обоюдной слабости. Они оказались в опасной близости, она сидела у него на коленях. И случилось неизбежное.

Тут Лейси вспомнила о предстоящем свидании.

О чем она думала, когда давала согласие? Но все дело было в том, что, когда Ник Пальмеро со свойственной ему обезоруживающей неуклюжестью подростка пригласил ее поужинать с ним, она была слишком польщена и удивлена, чтобы мыслить здраво.

Более того, это услышали завсегдатаи и принялись выкрикивать коробившие Лейси непристойные комментарии, в результате чего ей не оставалось ничего делать, как ответить таким же неуклюжим согласием. Толпа возликовала. Но когда Лейси оглянулась и увидела подошедшего к бару Бобби, он только приветственно махнул ей рукой, после чего повернулся и снова ушел в офис.

Позже Лейси все мучилась, пытаясь найти выход из этой щекотливой ситуации. Она едва знала Ника, и ей совсем не хотелось идти на свидание с ним. К тому же это был будний день в середине недели. Но когда Лейси опрометчиво сообщила Робин о предстоящем свидании, дочь радостно запрыгала и сказала, что у нее дела в школьном клубе и она вернется домой не раньше девяти часов вечера. Ее неподдельная радость за мать остановила Лейси, которая уже хотела было отменить свидание.

И Лейси не сказала ни слова, удовлетворившись тем, что доставила радость дочери. Да и ранний ужин в середине недели вообще мало походил на свидание.

Сейчас, когда до приезда Ника оставалась всего пара часов, а Робин уже ушла в клуб развешивать плакаты, Лейси нервно расхаживала по комнате. Уже много лет она не ходила на свидания, поэтому чувствовала себя растерянной, не зная, что надеть.

Она снова открыла шкаф и начала торопливо перебирать одежду, но ей казалось, что все это не подходит. Лейси схватила телефон и позвонила домой Бет в надежде, что та даст ей дельный совет, но там работал автоответчик.

Чтобы как-то успокоиться, она решила заварить себе чай и отправилась на кухню. Несмотря на то что квартирка была маленькой, Лейси нравился ее уютный дом. Здесь во всем чувствовалась заботливая рука жизнерадостной Бет. Удобный диван с разбросанными на нем пухлыми подушками, веселые занавески с фестонами. Две спальни и ванная, выложенная бело-голубым кафелем. Но особенно Лейси любила кухню.

В окрашенной в белый цвет нише удобно разместился стол в деревенском стиле, оставляя свободной середину кухни, которая казалась бы более тесной, если бы дерево не было высветлено. Печь была небольшой, но вполне соответствовала помещению, холодильник хотя и не новый, но очень удобной. Для двух женщин, у которых никогда не было собственного дома, квартира подходила как нельзя лучше.

Лейси взяла чайник и налила в него воду. Закрыв кран, она услышала отдаленный звук работающего на полную громкость телевизора. Сморщив в раздумье нос, Лейси прислушалась. За последнее время она научилась определять значение многих звуков, доносившихся из квартиры Бобби. Так, негромкое плавное звучание стереомузыки непреложно свидетельствовало о присутствии женщины. Кряхтенье и стук говорили о том, что Бобби либо занимается со штангой, либо выполняет какие-то другие физические упражнения, разрабатывая свое колено. Работающий телевизор, неизменно настроенный на его любимый канал спортивных новостей, заявлял о том, что он один в квартире.

Лейси решительно отставила в сторону чайник и бросилась в свою комнату. Там она отобрала три возможных варианта одежды и направилась к Бобби. Оставив распахнутой свою дверь, она постучала в его квартиру.

– Это еще, к черту, что такое? – спросил Бобби, глядя на груду вещей, с которой она вошла.

Он сидел с газетой в руках в удобном кресле, положив ноги на высоко поднятую подножку. Когда она вошла, Бобби отложил в сторону газету, собираясь встать.

– Сиди, сиди, я на минутку, – остановила его Лейси.

Он был в ярко-синей футболке, на которой золотыми буквами было написано «Тексас лоун старз», и в легких хлопчатобумажных шортах, обнажавших стройные мускулистые ноги.

– Ну и как? – спросил Бобби у таращившей глаза Лейси и кивнул на свою травмированную ногу.

Лейси вздрогнула и перевела взгляд на его лицо:

– Что – ну и как?

– Мое колено.

– Прекрасно. – Она моргнула, затем ахнула. – Я имею в виду эти костыли и скобки. Их больше нет.

– Да, чудеса артроскопической хирургии.

– Это здорово.

–Да.

– Значит, ты вернешься в Даллас?

– И это очень радует тебя.

Лейси несколько растерялась.

– Я просто обрадовалась, что ты выздоровел.

– Понятно.

Решив, что лучше сменить тему разговора, она сказала:

– Мне нужна помощь.

Бобби перевел взгляд на кучу одежды, которую она все еще держала в руках.

– Почему-то меня это не удивляет.

– Забавно. Но, правда, я не могу решить, что надеть. – Она положила одежду на диван, подошла к телевизору и выключила его.

– Чувствуй себя как дома, – сухо процедил Бобби.

Лейси проигнорировала его тон и занялась изучением его квартиры. Она впервые оказалась в ней и с любопытством огляделась по сторонам. Квартира Бобби была зеркальным отражением ее квартиры, но в ней не чувствовалось прикосновения заботливых рук Бет. Правда, здесь не было и всех тех призов и плакатов, на размещении которых внизу Бобби настаивал. Все было простым, практичным, чистым и удобным. Одна стена была полностью занята стереоустановкой, динамиками, огромным телевизором и еще какими-то приборами, назначения которых Лейси даже не знала. Конечно же, здесь имелись и различные тренажеры. Лейси никак не могла взять в толк, где при таком обилии разных предметов может размещаться кровать.

Она взглянула на дверь, ведущую в маленькую комнату.

– Ищешь что-то? – поддразнил ее ухмылявшийся Бобби. – Хочешь лично убедиться в размере моей кровати?

Лейси задохнулась и закашлялась, потом повернулась к нему.

– Нет-нет, спасибо. У меня достаточно хорошее воображение... хотя это никак не помогает мне в выборе одежды для ужина. Робин уже ушла, твоей сестры нет дома, и я оказалась в тупике.

– И решила, что я смогу помочь?

– Мне кажется, что ты бывал во многих ресторанах этого города.

– Конечно, но я обычно занимался там тем, что ел, а не разглядывал женские наряды.

Лейси вдруг вся ее затея показалось глупой, идиотской. Почему вдруг она решила, что Бобби сможет ей помочь?

– Прости меня. Я не подумала. – Она начала собирать свою одежду.

Бобби тяжело вздохнул:

– Ладно, давай посмотрю, что там у тебя.

Лейси оживилась. Она стала торопливо показывать ему один за другим наряды, прикладывая их к себе.

– Брюки из верблюжьей шерсти и кремовый свитер? Серые брюки с серым же свитером? Или синие брюки и красный свитер?