Пурпурные кружева

Поморщившись, Лили перекатилась на живот и зарылась лицом в подушку. Морган вчера сказал, что они начнут работать, как только взойдет солнце. Она фыркнула в мягкий пух подушки. Надо же – как только взойдет солнце! И что это он вообразил? Думает, что они бойцы на передовой?

Для обитателей фешенебельных домов Манхэттена восход солнца никогда не являлся сигналом к пробуждению. Если кому-то из них и случалось проснуться так рано, то при виде посветлевшего небосвода он говорил себе, что следует еще поспать. Именно так и собралась поступить Лили. «Еще чуть-чуть», – подумала она и попыталась забыть о словах Моргана. Одна мысль о том, сколько дел ей сегодня предстоит, приводила ее в ужас.

Закрыв глаза, Лили расслабилась и с наслаждением ощутила мягкость перины и невесомость покрывавшей ее простыни. Однако очень скоро ее покой был нарушен громким стуком в дверь.

– Уходи! – простонала она и снова зарылась в подушку. Дверь распахнулась так стремительно, что от порыва воздуха картины, висевшие на стенах спальни, едва не упали на пол.

– Я же просил тебя не опаздывать! Дети уже встали и ждут внизу.

– Уходи! – снова закричала Лили, хотя прекрасно понимала: надеяться на то, что он послушается и уступит, было бы предельно наивно.

Прежде чем она поняла, что он собирается делать, Морган быстро подошел к кровати и сдернул с нее простыню. Испугавшись, Лили вскочила с быстротой молнии, и ее маленькие изящные ступни утонули в складках мягкой перины.

– Да как ты смеешь?! – возмущенно воскликнула она.

– Ты опоздала.

– Опоздала? Да, опоздала! А ты просто сумасшедший! Ты невыносим, ты – настоящее чудовище! И я больше не собираюсь выполнять твои распоряжения. В этом доме приказываю я! И если ты успел забыть, то хочу напомнить: это ты работаешь на меня, а не наоборот!

Лили встала с постели и попыталась поднять с пола простыню. Но Морган быстро отбросил ее еще дальше.

– Можешь обзывать меня как угодно, но, несмотря на то что ты здесь хозяйка, от работы тебе все равно отвертеться не удастся.

Лили ехидно прищурилась:

– Трудно, наверное, быть святым?

Взгляд его, снова стал угрожающим. Все тело напряглось. Он вновь стал похож на хищника, который готовится к прыжку. В глазах засветилось желание. Огонь. Страсть. Она помнила, что Моргану удалось справиться с собой вчера, хотя и с большим трудом. Сегодня он снова оказался на грани. Сможет ли удержаться?

В какое-то мгновение она подумала, что он пошлет ко всем чертям свое обещание и, повинуясь порыву, заключит ее в объятия. От предвкушения сладостного ощущения его близости Лили закрыла глаза. Как ей хотелось, чтобы он поцеловал ее, как жаждала она вновь почувствовать вкус его губ, осознать, что он желает обладать ею!

Нет, это не должно случиться снова! Лили испуганно раскрыла глаза. Она дала себе слово, пообещала себе, что больше ни за что не поддастся чувствам. Она никогда не станет Пурпурной Лили.

– Немедленно уходи! – потребовала она.

Морган попытался было возразить, но она резко оборвала его, словно опасаясь, что если он пробудет рядом еще хоть несколько минут, то она сдастся.

– Ты же видишь – я уже встала. Позволь мне спокойно одеться.

Он окинул ее изучающим взглядом, как будто пытался определить, стоит ли ей верить.

– Я обещаю, – с преувеличенной горячностью заверила его Лили.

– Даю тебе пять минут – и ни секунды более! И учти: если мне придется вернуться, то я сам тебя одену.

Взгляд Моргана потемнел, он шагнул к ней. Лили тут же отступила назад.

– Морган, – предостерегающе произнесла она, глядя на него в упор. – Лучше уйди отсюда, пока не сделал чего-то, о чем потом будешь сожалеть.

Он насмешливо прищурился:

– Единственно, о чем я сожалею, так это о том, что пообещал подождать, пока ты не научишься вести хозяйство, прежде чем прикоснусь к тебе снова.

– Снова? – еле слышно переспросила Лили. – А я подумала…

– Ты ошиблась. Мы будем любить друг друга, Лили. Снова. Можешь в этом не сомневаться. Но это произойдет не раньше, чем мы приведем дом в порядок. А теперь – одевайся!

С этими словами Морган повернулся и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Лили все еще стояла у кровати.

– Снова… Он сказал «снова». – И хотя ей полагалось прийти в ярость или по крайней мере рассердиться на Моргана за его дерзость, она почувствовала, что испытывает облегчение – ведь теперь она точно знала: ей не придется провести остаток жизни в одиночестве.

День пролетал за днем, а «домоустройство», как все чаще называла их затею Лили, было по-прежнему далеко от завершения. Порой ей казалось, что им вообще никогда не удастся справиться с этой громадной работой, хотя даже во сне она теперь видела, как убирает, чистит, красит или готовит. И самое ужасное состояло в том, что до сих пор ей так и не удалось нанять прислугу.

Не то чтобы в Блэкмор-Хаус никто не приходил в надежде получить место повара, дворецкого или горничной, но те, кто появлялся на пороге, приводили Лили в ужас. Красноглазые и дурно пахнущие претенденты выглядели подозрительно, как будто были завсегдатаями ближайшего бара. Они не имели ни малейшего представления об обязанностях, которые, по их словам, были готовы выполнять. Марки и Жожо по сравнению с ними казались просто респектабельными джентльменами.

Время шло, а Морган, Лили и дети упорно продолжали работать, обходясь без чьей бы то ни было помощи. У Лили все тело болело от переутомления, хотя, если говорить честно, все, что она делала, получалось из рук вон плохо. Простыни после ее стирки стояли колом, как взбитый белок, а уж белок, если она бралась делать омлет, скорее напоминал жидкий бульон, несмотря на то что она уверяла, будто хорошо его взбила. Белье, которое она гладила, предательски выдавало то, что она забывает вовремя снимать утюг с огня. На каждой выглаженной ею рубашке красовались рыжеватые отметины.

Шел четвертый день их сражения за Блэкмор-Хаус. Утром, придя на кухню, Лили села у стола, закрыла лицо ладонями и застонала: ну как можно было надеяться, что им удастся придать дому надлежащий вид за такой короткий срок? А ведь время, как выразился Морган, пошло!

Не переставая думать об этом, Лили, дождавшись, когда дети и Морган, взяв в руки кисти, щетки и тряпки, разойдутся по комнатам, незаметно выскользнула из дома. Неподалеку от Центрального парка она наняла кеб и уже через полчаса оказалась в деловой части города, у входа в дом, где находился офис Джона Крэндала. Она очень надеялась, что Джон уже вернулся в Нью-Йорк, и рассчитывала застать его на работе.

Конечно, Лили понимала, что не оберется хлопот, когда, вернувшись в Блэкмор-Хаус, встретится лицом к лицу с Морганом: ведь он непременно заметит ее отсутствие и возмутится тем, что она отлынивает от работы. Но она найдет, что сказать в свое оправдание. И он поймет ее, когда узнает, чем она занималась. Если Джону удалось так быстро найти для нее слуг один раз, то что помешает сделать это снова?

Подходя к приемной перед кабинетом Крэндала, Лили услышала возмущенные голоса. Там явно шла перепалка.

– Да будь ты проклята, женщина! Нам не заплатили ни цента!

– Но у меня нет ваших денег.

– Он должен был оставить наше жалованье у тебя! Мы сделали, что смогли.

Лили была уверена, что это голос Марки.

– Но вы так ничего и не обнаружили, – возразила в ответ женщина.

– Об этом уговора не было. Обнаружили или нет, не в этом дело. Он должен был заплатить нам за то, что мы искали!

– Право, сэр, я ничем не могу вам помочь. Испытывая неловкость оттого, что невольно стала свидетельницей столь странного разговора, Лили вошла в приемную.

– Марки? Жожо?

Ее бывшие дворецкий и повар тут же обернулись.

– Миз Блэкмор?! – удивленно воскликнул Марки. – Что вы здесь делаете?

– Я пришла просить Джона помочь мне найти замену вам двоим. – Она недовольно сдвинула брови. – А мистер Крэндал знает, что вы исчезли, даже никого не предупредив об этом? И может быть, хоть теперь вы скажете, что именно искали в моем доме?

Марки молча переминался с ноги на ногу, а Жожо с хмурым видом уставился на носки своих ботинок. Наконец Марки выдавил:

– Нам пришлось уйти от вас, потому что… мистер Крэндал предложил нам другую работу.

– Да, так и было, – охотно подтвердил Жожо, кивнув головой. – Мы теперь работаем в другом месте. Мистер Крэндал сказал, что ему срочно нужна наша помощь. Если бы не это, мы обязательно попрощались бы. А так у нас просто не было времени.

Лили с подозрением взглянула на своих бывших слуг. За кого они ее принимают? За круглую дуру?

– Чем я могу помочь вам, мисс? – обратилась к Лили секретарша.

– Мне нужно поговорить с мистером Крэндалом.

– Как я только что сказала этим джентльменам, мистер Крэндал еще не вернулся в город.

– Не вернулся? – Лили посмотрела на Марки: – Интересно, и как же он мог сказать вам, что вы ему нужны, если его до сих пор нет в Нью-Йорке?

Жожо уставился на Марки.

– Он прислал посыльного с запиской, – мгновенно нашелся бывший дворецкий и для убедительности покивал головой.

– Ну да, – поддержал друга Жожо, – прислал посыльного.

Лили не сомневалась в том, что посыльный от Крэндала существовал только в воображении ее бывших слуг. Однако ей срочно нужны были повар и дворецкий.

– Какое удачное совпадение: вам нужны деньги, а мне – дворецкий и повар. Так почему бы прямо сейчас вам не отправиться в Блэкмор-Хаус вместе со мной?

Марки и Жожо обменялись быстрыми взглядами.

– Извините, миз Блэкмор, – ответил Марки, – но мы не можем вам помочь.

– Почему? Что вас смущает? Детям и мне совершенно необходима помощь, чтобы как можно быстрее привести дом в порядок. – Лили не хотела просить этих людей ни о чем, но что ей оставалось делать? – Видите ли, мне скоро придется доказывать в суде, что я способна справиться с уходом за детьми.

Марки тяжело вздохнул, а Жожо даже застонал, услышав это.

– Как я уже сказал, миз Блэкмор, – через несколько секунд повторил Марки, – мы не можем. – Поколебавшись, он добавил: – В любом случае вам будет лучше без нас.

Затем Марки с Жожо, обгоняя друг друга, буквально выбежали из приемной.

Лили удивленно смотрела им вслед. Что означали эти слова: «В любом случае вам будет лучше без нас»?

– Мне очень жаль, мэм, – снова обратилась к Лили секретарша. – Могу сказать вам только, что мистер Крэндал собирается вернуться на следующей неделе. Может быть, вы хотите оставить ему записку?

Не в силах скрыть огорчение, Лили обернулась к женщине:

– Нет, не стоит. – И, не проронив более ни слова, вышла из приемной.

– Где ты была?

Едва открыв входную дверь, Лили увидела в холле Моргана. Он был страшно зол.

– У меня была назначена встреча.

Лили не стала сообщать ему, что случайно встретила Марки и Жожо и получила от них отказ. К чему? В ответ Морган наверняка сказал бы ей, что именно этого и следовало ожидать, поскольку она просто неспособна сделать что-то путное.

Лили заторопилась в свою комнату, чтобы переодеться и поскорее подключиться к работе. Мысль о том, что до посещения судьи остается все меньше времени, а слуг так и не удалось найти, заставила ее вновь похолодеть от ужаса. День начался на редкость неудачно. Но если Лили и надеялась, что все не приятности, уготованные ей судьбой на сегодня, уже позади, то она жестоко ошибалась: через несколько минут ее постигло новое огорчение.

– Кто-то к нам стучит!

Лили как раз спускалась вниз, когда Роберт распахнул входную дверь и замер в дверном проеме. Лили остановилась посреди лестницы. Все молчали.

– Это резиденция Блэкморов? – наконец спросил хорошо одетый мужчина средних лет, стоявший на пороге.

Роберт и Лили, по-прежнему храня молчание, смотрели на незнакомца.

Он был не один, его сопровождала женщина приблизительно такого же возраста. На руках у нее были ажурные перчатки, а волосы она скрыла под скромной соломенной шляпкой с полями.

– Атикус, дорогой, – мягко сказала дама, – должно быть, нам дали неверный адрес.

– Нет-нет, все правильно, – вступила в разговор Лили, сделав несколько шагов по направлению к двери. – Это действительно Блэкмор-Хаус.

– Ну что ж, прекрасно! Я – Атикус Вестфорд.

Лили почувствовала, что ее ладони стали влажными от волнения.

– А это моя жена Аделина.

Адалина улыбнулась. У Лили внезапно закружилась голова. Атикус повернулся к Роберту:

– А ты, наверное, юный Роберт? Настороженно глядя на гостя, мальчик кивнул.

В этот момент с лестницы спустилась Пенелопа, вслед за ней показалась Кэсси.

– Ну-ну, хорошо! – сказал мужчина. – А эти две прелестные леди, вероятно, и есть Пенелопа и Кэсси. Я – Атикус Вестфорд, кузен вашей мамы.

Лили чувствовала, что вот-вот лишится чувств. Так вот они какие – люди, задумавшие отнять у нее племянников!

Все прошли в гостиную. Атикус говорил почти непрерывно. Он увлеченно рассказывал детям о замечательной жизни в Пенсильвании, о своей великолепной ферме и прекрасных друзьях, пока наконец не объявил, что ему и его жене пора уходить.

Чета Вестфордов пробыла в Блэкмор-Хаусе лишь немногим более двадцати минут, но эти минуты показались Лили самыми долгими в ее жизни. Как только дверь за непрошеными гостями захлопнулась, дети, с такими же кислыми, как и у их тети, лицами, молча разбрелись по своим комнатам. Лили же, ощущая ужасную усталость, поплелась на кухню.

«Милостивый Боже, сжалься! – мысленно взмолилась она. – Подскажи, что мне делать?»

Родственники Абигайль Блэкмор оказались на удивление милыми и приятными людьми. Они добры и порядочны, хорошо обеспечены и по-своему очень озабочены судьбой детей. Любой, у кого нашлась бы хоть капля здравого смысла, сказал бы, что они могут стать прекрасными родителями детям Клода.

Стоя посреди кухни перед корзиной грязного белья, поверх которого лежала очередная подпаленная утюгом рубашка, Лили подумала, что, наверное, будет лучше для всех, если позволить этим людям забрать у нее племянников. Ну разве ей удастся убедить кого-либо в том, что она сможет заменить им родителей? Что сможет стать им если не самой лучшей матерью, то по крайней мере хоть какой-то опорой в жизни? Факт оставался фактом: дети заслуживали лучшей жизни, лучших условий, чем те, которые была в состоянии создать для них она.

Но даже понимая это, Лили не могла избавиться от настойчивой мысли, которая поддерживала ее все это время, помогая день за днем выполнять тяжелую, изнурительную работу, – она любит этих детей! А они любят ее. И поэтому они должны быть рядом с ней, а не на какой-то ферме в Пенсильвании.

Но если она собирается отвоевать племянников у кузена Абигайль, придется доказать, что детям будут созданы условия не хуже, а даже лучше, чем у Вестфордов.

Борись, Лили. Ты не должна опускать руки. Так сказал Морган.

Но в ее душу вновь закралось сомнение: сможет ли она победить? Не время раздумывать о том, что произойдет, одернула себя Лили. Как бы то ни было, без боя она не сдастся, а там уж будет видно, кто выиграет.

После визита четы Вестфордов она поняла одно: чтобы добиться своего, ей придется удвоить усилия. Она любит детей и хочет, чтобы они остались с ней. Ей известно, что того же желают и сами дети. Значит, отступать нельзя. Как, впрочем, и терять время.

Вспомнив о том, что времени-то у нее как раз почти не осталось, Лили с невиданными упорством и энергией снова принялась за дело. Независимо от того, удастся нанять новую прислугу или нет, она сама должна научиться стирать, гладить и готовить, а также делать то, о чем большинство женщин ее круга не имеют ни малейшего представления.

Она будет бороться. И обязательно победит.