Пурпурные кружева

Однако и Морган не думал отступать. Он придвинулся к Лили вплотную и коснулся ее руки. Не приходилось сомневаться – он сделал это не для того, чтобы пройти или помочь ей проскользнуть мимо него в узком коридоре. Его прикосновение было интимным. Оно обожгло Лили, как огонь. На мгновение она потеряла способность дышать и двигаться. Сквозь тонкую ткань платья девушка ощутила тепло его огрубевшей, натруженной руки. Его взгляд скользнул, словно лаская, по ее губам.

– Да, – повторил Морган настолько тихо, что она едва расслышала его, – никто и никогда не называл меня наглецом.

Он медленно, с кажущейся застенчивостью провел пальцами по ее руке. Это движение можно было бы посчитать вполне невинным, если бы не выражение его потемневших глаз. Она узнала этот взгляд. Так смотрели на нее сотни мужчин. Но на сей раз все было иначе. Лили не смогла бы объяснить, почему именно рядом с этим человеком ее захлестывают чувства, которых она никогда прежде не испытывала. Он был груб с нею, вел себя дерзко и неуважительно, и все-таки она ощутила, как от его прикосновения по всему телу разлился сладкий яд наслаждения.

– Что ж, кому-то давно следовало это сделать. – Ее голос слегка дрожал, и она опустила глаза. – И должна вам сказать, что вы слишком долго пробираетесь к выходу.

Глаза Моргана вспыхнули. Его рука медленно переместилась вверх по ее плечу и, заставляя девушку затрепетать от волнения, коснулась ее лица. Он нежно приподнял подбородок Лили и заставил ее взглянуть прямо ему в глаза.

– Неужели и теперь вы хотите, чтобы я ушел?

Он опустил голову настолько низко, что она почувствовала на своей щеке тепло его дыхания. Затем он прижался к ней всем телом, и она ясно ощутила властную силу его желания.

– Вы позволите?.. – спросил он. – Разве вы не хотите этого?

Мир вокруг Лили закружился с неимоверной быстротой, дыхание стало прерывистым, грудь сдавил спазм резкой боли. Девушка изо всех сил оттолкнула Моргана. Только теперь она поняла, почему он ни о чем не спросил, когда увидел алую надпись на стене веранды, – ему было хорошо известно значение этих слов. Все это время он знал, что ее называли Пурпурной Лили. Он знал это так же хорошо, как и все мужчины, в глазах которых она видела неприкрытое желание обладать ею. Лили стало горько и больно оттого, что он всего лишь один из этих мужчин.

Она словно окаменела и лишь смотрела на Моргана глазами, полными печали и разочарования. Боже, как она могла еще несколько минут назад замирать от пьянящего ощущения его близости! Как могла позволить себе надеяться? Давным-давно она смирилась с судьбой и запретила себе думать о любви, о браке и о счастье… Она никогда не выйдет замуж, и у нее никогда не будет детей. Рейн Готорн в свое время позаботился об этом.

При воспоминании о прощальном даре Рейна по щекам Лили побежали слезы. Она не в силах изменить свою жизнь. Рейн все решил за нее, и ей это отлично известно. Однако понимание неотвратимости судьбы не могло удержать ее от слез отчаяния: на короткое время она забыла о прошлом и вновь начала было надеяться – напрасно надеяться…

Лили глубоко вздохнула. Она уволит Моргана Элиота прямо сейчас. Он вел себя дерзко, неуважительно и перешел все границы дозволенного. Но гневные слова неожиданно замерли у Лили на устах. Она и сама не понимала, почему не может произнести их. Несмотря на то что произошло несколько минут назад, она все еще не могла забыть своих ощущений, когда он опустился рядом с ней на колени перед обезображенной красной краской стеной. Тогда она перестала ощущать себя бесконечно одинокой.

Невзирая на его наглость и оскорбительное поведение, Лили хотела понять, как подобное могло случиться. Почему? Почему именно этот человек? Почему именно этот мужчина смог сделать то, что прежде никому другому не удавалось?

В ту ночь беспросветного отчаяния Морган Элиот разогнал тьму вокруг нее.

Лили так и не проронила ни слова об увольнении, хотя не сомневалась: любая хозяйка на ее месте немедленно выгнала бы Моргана из своего дома! Нет, не теперь. Она всегда успеет избавиться от него. А сейчас самое главное – скрыть, как больно он ее ранил. Она давно поняла, что никогда не следует показывать людям, что они способны причинять ей боль. Собрав все свои силы, Лили сказала тоном, лишенным эмоций:

– Вы не джентльмен, мистер Элиот. А теперь, извините, мне нужно позаботиться о ленче. – Напрочь забыв о том, что хотела переодеться, Лили сделала движение в сторону лестницы.

Морган не шелохнулся. Его рука все так же упиралась в стену, а взгляд прожигал ее насквозь. Прошло несколько невероятно долгих секунд, прежде чем он резко отвернулся, желая скрыть от нее нахлынувшие на него чувства. Привычным усилием воли он надел маску бесстрастного спокойствия.

– Надеюсь, с ленчем вы справитесь лучше, чем с завтраком, – с иронией произнес он, когда Лили уже бежала вниз по лестнице.

Вспыхнув, она резко обернулась, на лице у нее отразилась борьба противоречивых чувств.

– Несмотря на все ваши сомнения, мистер Элиот, уверяю вас, я способна на многое. И вы еще убедитесь в этом.

– Неужели?

Лили видела, как он оттолкнулся от стены. Теперь он загородил собой проход. Массивный, словно каменное изваяние. Сильный. Его широкие плечи почти закрыли свет, пробивавшийся из окна напротив.

– Да, – выдохнула она в ответ и быстро отвернулась. Больше всего в этот момент она боялась, что не выдержит и внезапно бросится обратно к этому человеку, не в силах преодолеть страстное желание вновь оказаться рядом с ним. Она устремилась вниз, с отчаянием понимая, что спрятаться от него ей все равно не удастся. И действительно, Морган последовал за ней. Лили ускорила шаг, желая оторваться от него, но в этот момент туфелька зацепилась за подол ее платья. Девушка потеряла равновесие и чуть не упала, но Морган ловко поймал ее и помог устоять.

– Будьте осторожнее, принцесса. Принцесса.

Горло Лили сдавило от волнения. Прошлой ночью он тоже назвал ее принцессой. Ну почему, почему все это происходит именно с ней? Сначала терзают душу дети, которые ее не любят, потом смущает этот человек, который то называет ее принцессой, то с презрением смотрит ей в глаза!

Девушке пришлось сделать над собой усилие, чтобы вновь заговорить с Морганом:

– Независимо от того, что вы обо мне слышали, мистер Элиот, я действительно способна сделать многое.

Его спокойная улыбка выразила сомнение.

– И я намерена доказать вам это, сэр, – продолжила она, и ее голос зазвучал увереннее: – А для начала хочу сообщить, что мне понадобилось всего несколько часов, чтобы найти дворецкого и повара.

Морган вопросительно посмотрел на нее.

– И не напускайте на себя такой удивленный вид. Последние десять лет я сама управлялась со своим хозяйством. И это получалось у меня совсем неплохо. – Она высвободила локоть, который он все еще поддерживал.

Морган уже собирался ей что-то ответить, но в этот момент раздался громкий крик:

– Лили!

Лили и Морган находились как раз посередине лестничного пролета, и оттуда им было плохо видно, что происходит в холле.

– Где ты, Лили? – снова прозвучал срывающийся от волнения детский голосок.

– Я здесь, Пенелопа.

Девочка стояла у полуоткрытой входной двери.

– Здесь какие-то люди, – заявила Пенелопа. В ее прищуренных глазах было заметно осуждение. – Они утверждают, что они – наши новые дворецкий и повар.

Лили всплеснула руками:

– Замечательно! Впусти их скорее!

С демонстративным нежеланием Пенелопа распахнула дверь и отступила в глубь холла. В дом вошли двое. Один из них был высокий и толстый как бочонок, на его лице четко выделялся длинный рубцеватый шрам. Другой оказался низкорослым и жилистым. Вид у него был свирепый и угрожающий, как будто он в любой момент готов был подскочить к девочке и открутить ей голову.

– Что это вы так на меня смотрите? – в страхе отшатываясь от него, спросила Пенелопа.

– Так это вы миз Блэкмор? – ворчливым тоном спросил, обращаясь к Лили, высокий.

Девушка почувствовала, что радостное волнение, с которым она встретила известие о приходе новых слуг, с неимоверной быстротой сменяется разочарованием. Однако она с безнадежным упорством все еще продолжала надеяться, что странная парочка, стоявшая перед ней, не имеет никакого отношения к людям, которых пообещал прислать в ее дом Джон.

– Да, это я. А вы кто такие?

Морган склонился к ней и, словно отвечая за незнакомцев, посмеиваясь, прошептал ей в ухо:

– Рубец и Коротышка.

Лили бросила на него негодующий взгляд.

– Как сказала эта кроха, мы – ваши новые дворецкий и повар, Маркус и Джо. Но все зовут нас Марки и Жожо.

– Марки и Жожо? – переспросил Морган, словно не веря своим ушам. – Просто удивительно, кого можно отыскать в этом городе «всего за несколько часов»!

Вид у Моргана при этом был самый серьезный, как у проповедника, но Лили не сомневалась, что в душе он смеется над ней.

– И где же вы нашли этих достойнейших людей? – продолжал потешаться он. – Не иначе как в какой-нибудь темной аллее Нижнего Ист-Сайда? Должно быть, в тот момент, когда вы их увидели, они как раз мыли руки после того, как бросили какого-нибудь ни в чем не повинного беднягу в Ист-Ривер. Тут-то вы и подумали: «Ага! Вот прекрасные повар и дворецкий!»

Лили сделала вид, что шуточки Моргана ее никак не задевают, но в душе готова была убить Джона за то, что он поставил ее в такое нелепое положение.

– Итак, мистер… Жожо, – начала она, обращаясь к тому, что был повыше.

Коротышка выступил вперед:

– Нет, это я – Жожо, просто Жожо, и не надо никаких «мистеров»! – пролаял он.

– Ну хорошо, Жожо, – согласилась Лили и взволнованно продолжила: – Спасибо за то, что пришли, но здесь, вероятно, какая-то ошибка…

Человек, которого звали Марки, скрестил руки на груди.

– Ошибка? Что вы такое говорите?! – возмущенно воскликнул он. – Вы и вправду миз Блэкмор?

– Да, но…

– А это – Блэкмор-Хаус?

– Да, конечно, но…

– Тогда все правильно. Так с чего нам начать? Марки, Жожо и даже Пенелопа напряженно ждали ответа Лили. Морган смотрел на нее с интересом, не скрывая того, что откровенно забавляется ситуацией. Лили закрыла глаза и мысленно попросила Всевышнего подсказать ей, что делать дальше. Она была готова растерзать Джона. Но в то же время ей по-прежнему были очень нужны дворецкий и повар, а раз уж Джон прислал к ней в дом этих двоих, может, они окажутся не столь безнадежны как слуги?

Глубоко вздохнув и словно собравшись с силами, Лили грациозно повернулась и улыбнулась племяннице:

– Пенелопа, не будешь ли ты так любезна показать мистеру Марки и мистеру Жожо комнаты для прислуги?

Пенелопа возмущенно вскинула подбородок и собралась было протестовать, но в следующее мгновение выражение ее лица изменилось. Лили заметила, что девочка обменялась взглядом с Морганом, стоявшим сзади. Девушка быстро обернулась, чтобы посмотреть на него, но он лишь с невинным видом пожал плечами.

– Идемте, – коротко сказала Пенелопа. – Я покажу, где вы будете жить. – Еле заметная улыбка скользнула по ее губам и исчезла, прежде чем девочка повернулась к Жожо и раздраженно добавила: – И лучше бы вам действительно знать, как готовят еду.

– Пока не увидите, что я приготовил, маленькая мисс, можете считать, что вообще не видели настоящей еды.

– Надеюсь, мы сможем не только смотреть на то, что вы приготовите, – язвительно ответила девочка.

Коротышка неожиданно добродушно улыбнулся:

– А ты не иначе, шутница, а?

Сердитое ворчание Пенелопы и смех Жожо, удалявшихся в сторону комнат для прислуги, медленно растворились в тишине коридора.

Лили и Морган вновь остались одни. Только бы удалось не смотреть на него, мысленно взмолилась девушка. Он наверняка сейчас самодовольно улыбается или делает нечто столь же для нее оскорбительное. Внезапно она ощутила, что на плечи с неимоверной силой давит тяжесть прожитых лет. Если быть честной, то следовало признать, что она чувствует себя не на двадцать девять, а на все сто двадцать девять лет. Но кому это интересно!

– Я полагаю, миз Блэкмор, – предельно вежливо заметил Морган, – все мы только что получили лучшее доказательство ваших недюжинных способностей управляться с домашним хозяйством.

Терпение Лили иссякло. Не думая больше о том, как следует держаться добропорядочной хозяйке Блэкмор-Хауса, она бросила на Моргана испепеляющий взгляд и воскликнула:

– Заткнитесь же наконец, Элиот!

С этими словами она стремительно отвернулась и, постукивая каблучками модных туфелек, бросилась наверх. Торжествующая улыбка играла у нее на губах, а пораженное лицо Моргана Элиота по-прежнему стояло перед глазами.