Эксплеты. Совет Девяти
- -
- 100%
- +
– Мы сделаем несколько копий, – внес предложение Даррит. – Если в первый раз что-то пойдет не так, у вас будет второй и даже третий шанс.
Кивнув, Май начал медленно прохаживаться туда-обратно, потирая подбородок.
– Нужно что-то еще, – сказал он. – Что еще я могу использовать. Какой-то тайный жест…
– Жест? – уточнила Омарейл многозначительно. – Май, я двадцать два года провела взаперти. Я в глаза Севастьяну не видела. Все, что у меня когда-либо было, – ее портрет маслом. Даже фотографии были под запретом.
– И вот это, кстати, объясняет, почему ты такая прибабахнутая, – заметил Май. – Всю жизнь в изоляции – это должно было сказаться.
– Я сделаю вид, что не услышала тебя. Если тебе нужно что-то, чтобы привлечь ее внимание, попробуй назвать ее Севас. Насколько я знаю, так ее называю только я.
Май расхохотался.
– Уму непостижимо. Ты хочешь, чтобы я назвал принцессу Севастьяну – Севас!
Омарейл сложила руки на груди:
– Ну, меня же ты прибабахнутой называешь, это тебя не смущает.
– Прости, но вы у меня не сходитесь. – Май растопырил пальцы и попытался соединить две руки, демонстрируя, как, по его мнению, должен складываться идеальный пазл. – Принцесса Омарейл и Мираж Селладор для меня разные люди. Я представлял тебя совсем другой.
– Какой? – склонив голову набок, спросила Омарейл.
– Наверное, менее человечной. Более возвышенной, неземной, питающейся радугой и морским бризом. А ты… – он оглядел девушку, – обычная…
– Нам нужно вернуться в Лондрар, – прервал их Даррит, делая пару шагов в сторону постоялого двора. – И договориться обо всем с Бурей. Вы, – он повернулся к Омарейл, – напишете письма. И сегодня вечером вы, господин Джой, уедете в Эльмберт.
– А вы куда? – спросил Май.
– Прости, не думаю, что тебе стоит знать, – отозвалась принцесса. – Если тебя будут пытать, то лучше…
По тому, как побледнело лицо молодого человека, она поняла: шутки он не оценил.
– Знать, куда мы направляемся, вам действительно не стоит, – серьезно сказал Даррит. – Но необходимо договориться о знаке, который вы подадите, когда успешно выполните задачу.
– Ты можешь написать объявление в газете! – тут же сообразила Омарейл.
Она читала о таком в книге.
– Точно! – улыбнулся Май. – Я напишу в «Освещении», в колонке «из рук в руки», что продаю червей! Нет, куртку из яблочной кожуры! Нет…
– Довольно. Черви подойдут. А вы ступайте писать письма.
Май, подозрительно сощурив глаза, посмотрел на своего учителя.
– Вы никогда не называете ее по имени, – заявил он.
– Кстати! – воскликнула Омарейл, успевшая уже сделать пару шагов. – Об этом я тоже подумала.
Оба, Даррит и Май, посмотрели на нее с вежливой заинтересованностью.
– Поскольку обращаться ко мне Омарейл вы не можете, а Мираж Селладор – в розыске, я решила взять себе новое имя.
– Я сейчас понял: если твои родители или Сова тебя разыскивают, – задумчиво произнес Май, – то ты дважды в розыске… Мама всегда боялась, что я свяжусь с дурной компанией. Не зря она волновалась…
Омарейл отмахнулась от шутливых замечаний друга и продолжила:
– Я решила выбрать что-то привычное вам, похожее по звучанию на «Мираж», поэтому отныне буду всем представляться как Мирра.
Даррит просто кивнул, а вот Май начал кривить губы и покачивать головой, будто мысленно споря с самим собой.
– Мне кажется, не очень хорошая идея, делать вид, что ты из первых или вторых семей… зачем привлекать к себе излишнее внимание…
– Мирра – это не вымышленное слово. Это понятие из мира природы, – тут же ответила Омарейл. – Имя для простолюдина.
Медленно пробираясь по серому лесу с голыми деревьями, они потратили еще около четверти часа, чтобы обсудить подробности задания Мая. Наконец, порядком замерзшие, вернулись на постоялый двор.
Омарейл заплатила Буре за то время, что женщина сопровождала их, и пообещала, что Май заплатит еще, если она довезет его до Астрара.
Май поглядывал на пиратку со смесью осуждения и бравады, но та без колебаний согласилась на предложение Омарейл.
Выговориться он решил за ужином:
– Раз уж нам предстоит путешествие вдвоем, не хочу, чтобы между нами были недомолвки, – заявил он.
Поскольку все ели молча, каждый погруженный в свои мысли, Буря, Даррит и Омарейл одинаково недоуменно взглянули на взволнованного юношу.
– Вы, Буря, сказали, что Пилигрим предал вас. Почему вы не в Успаде? Разве пиратов не отправляют в тюрьму?
Женщина некоторое время смотрела на Мая колючим взглядом. Затем, залихватски поправив темную челку с белоснежной прядью, ответила:
– Я не в бегах, если это тебя волнует.
– И это тоже, – кивнул Май. – Но еще я хочу понять… в общем, Пилигрим, он плохой или хороший?
Тут Буря неожиданно рассмеялась и потрепала Мая по щеке, точно он был забавным щенком.
– Мальчик мой, в твоем возрасте уже положено понимать, что мир не делится на черное и белое.
Май отодвинулся и недовольно сложил руки на груди.
– Я из приличной семьи. Жизни еще не видел. Так что у меня делится.
– Погоди, дружочек, погоди. – Буря сделала глоток эля. – Все у тебя еще впереди.
Внезапно в разговор вмешалась Омарейл:
– И все-таки, Буря, почему ты не в тюрьме?
В принцессе говорило лишь любопытство, и не было никакого осуждения, поэтому женщина задумалась над ответом.
– Он не выдал меня, – ответила она и сделала еще глоток эля. – Я сказала, что он предал меня. Все это время выдавал себя за другого, а оказался агентом… Но сдал он только мою команду.
– Хорошие же у вас в команде отношения… – тут же с укором произнес Май. – Ваших друзей отправили в тюрьму, а вы…
Буря с громким стуком поставила бокал на стол. Май вздрогнул.
– Послушай, мальчик… советую не забывать, с кем ты разговариваешь.
Она откинулась на спинку стула, продолжая буравить молодого человека взглядом. Тот глядел упрямо, но не решался сказать что-либо еще.
– Я не могла им помочь, – сообщила Буря после паузы. – И если бы я тоже попала в тюрьму, им бы от этого не полегчало.
– А почему он не выдал вас? – спросила Омарейл, догадываясь, каким был ответ.
– Такой он благородный, – язвительно отозвалась женщина и встала из-за стола.
– Ладно, – негромко произнесла принцесса. – А почему его не выдали вы?
Долгий, мрачный взгляд, и Буря тяжелой походкой покинула помещение.
– Опять гулять пошла, – фыркнул Май. – Она и правда не может усидеть на месте дольше часа.
Омарейл покачала головой, а затем принялась убеждать друга, что тому стоило вести себя с Бурей поосторожнее.
– Она все-таки пират. Не будь таким беспечным, и хватит нести все, что приходит в голову.
– Благодари небеса, что я такой беспечный! Если бы не это, я бы ни за что не взялся за твое задание.
После этого ответа Омарейл поняла, что любые предостережения будут напрасными.
Но раз уж об этом зашел разговор, она поинтересовалась, почему он согласился помочь. Разве в его, Мая, мире то, что сделала принцесса Омарейл, не являлось страшным злодеянием?
– Но предсказание же ненастоящее. Сова сделала его специально, – ответил он без тени сомнения.
– Да, но… – она испытующе заглянула ему в глаза, – я же не знала этого, когда покинула замок.
Май на мгновение задумался, а затем уверенно сказал:
– Но если бы этого не сделала, то и не узнала бы. Сова – злодейка, а ты – жертва обстоятельств. Хорошо, что ты взяла все в свои руки.
Омарейл чувствовала, что молодой человек говорил искренне.
Позже она написала несколько копий письма для родителей, завернула их и скрепила сургучом. На каждом конверте было два символа: солнце с восемью волнистыми лучами и луна с вписанным в нее полумесяцем. Так обозначались имена «Омарейл» и «Севастьяна».
Май спрятал письма во внутренний карман плаща, и на этом они попрощались. Он и его спутница забрались в старенькую повозку и отправились в Фортосдор, чтобы там вновь сесть на моторную лодку Бури, «Сестру», и вернуться на ней в Астрар.
Глядя вслед покачивающейся повозке, Омарейл почувствовала, что на глаза навернулись слезы. В этот раз прощание было особенно трогательным, ведь она отправляла друга на опасное задание. Правда, ей самой предстояло еще более непредсказуемое путешествие.
Она и Даррит вернулись на постоялый двор. Взяв у хозяина подробную карту Ордора, они отправились в комнату Норта.
– Очевидно, что первым городом должна стать Агра, – произнесла Омарейл, склонившись над желтоватым бумажным листом.
Даррит кивнул.
– Да, так будет правильнее, – согласился он. – Отсюда до Агры всего сто семьдесят километров.
Он встал у Омарейл за спиной, рассматривая карту через ее плечо.
– Мы сможем отправиться завтра, когда вернется повозка господина Джоя и Бури. В Эльмберте они сядут на регулярный рейсовый экипаж, а местный извозчик придет обратно в Лондрар.
Они разошлись довольно рано. После всех переживаний и утомительной дороги от дома Мраморного человека Омарейл чувствовала себя очень уставшей. Стоило ей лечь в кровать, как она тут же погрузилась в сон. И ей снилась Агра с какими-то невозможными зданиями, огромным количеством людей и миллионами белых шаров, парящих в воздухе.
Она крепко проспала до самого утра.
II
Агра
Утром извозчик встретил Даррита и Омарейл уставшим, недовольным взглядом.
Поездка обещала быть непростой: ехать предстояло больше девяти часов. Но еще больше томила неопределенность, поэтому Омарейл задала мучивший ее вопрос:
– Ты хотя бы примерно представляешь, как мы будем убеждать Патеров, что им стоит признать предсказание недействительным?
Несколько секунд Даррит молчал, продолжая смотреть в окно. Пейзажи нельзя было назвать живописными, но Омарейл находила завораживающей эту безжизненную красоту. Небо, будто нарисованное графитовым карандашом, зависло мрачными громадами над бледно-желтой прошлогодней травой и горчичными высохшими колосьями, окутало серые стволы деревьев. Коричневая земля контрастом подчеркивала и серебро заиндевелых ветвей, и влажную дымку застывшего воздуха.
Наконец Даррит повернулся к девушке. Часть его лица, изувеченная шрамом, оказалась скрыта тенью, другая же была освещена ровным светом из окна. Омарейл в который раз отметила, что черты у Норта были правильными и утонченными, будто этот человек происходил из знатного рода. Особенными были лукавые глаза, чуть сузив которые, он походил на лиса из сказки.
– Примерно представляю, – сказал он и снова перевел взгляд на проплывающий мимо пейзаж.
Это ничуть не уменьшило тревогу Омарейл.
– Луна и солнце, как ты дожил до такого возраста? – спросила она негромко, негодуя из-за отсутствия хоть сколько-то ясного ответа.
– Вы же знаете, меня пытались прикончить, – ответил он спокойно, – просто у них ничего не вышло.
Они молчали около часа. Омарейл размышляла о том, как легко доверилась Норту. Ведь она почти не знала его, а ему стала известна ее личность лишь неделю назад. Но что-то в нем, в его поступках и словах, заставляло девушку верить: на него можно положиться. Такого чувства защищенности у нее не было, даже когда она жила в замке. Там ее частым спутником было одиночество. Несмотря на то что Омарейл была полностью обеспечена всем необходимым, и даже сверх того, в Орделионе она нередко ощущала себя оторванной от всех, чужой, позабытой. Рядом же с этим мужчиной, вопреки ситуации, ей было спокойно.
Скоро праздное ничегонеделание вынудило Омарейл возобновить разговор.
– Ты не женат, – ее голос вырвал Даррита из глубокой задумчивости, поэтому первые секунды он выглядел совершенно растерянно.
Чуть нахмурившись, он отозвался:
– М-м?
– Ты не женат. Это потому что ты – эксплет? – уточнила Омарейл.
Мысли о замужестве время от времени появлялись в ее голове. Теперь, когда появилась надежда избавиться от предсказания, принцесса не могла не думать о возможности романтических отношений. Бериот, правда, уверял, что будь она хоть трижды свободна, мужа бы ей искали среди «достойных» кандидатов, выходцев из первых семей с хорошими связями, но ведь это не исключало симпатию и любовь.
Даррит чуть склонил голову набок, сложил руки на груди и ответил Омарейл:
– Не понимаю, как эти две вещи связаны между собой.
– Ну, наверное, трудно строить отношения, все время думая: «Этот человек любит меня или просто испытывает мои же эмоции?»
– Эксплет в состоянии отличить одно от другого, – отозвался Даррит, слегка пожав плечами.
– То есть дар не мешал тебе?
– Чаще он помогал.
Омарейл в притворном ужасе прижала руки к груди:
– Ты что, нарушал Эксплетарий?
Норт хмыкнул:
– Это выходило непреднамеренно.
– Ох уж эти двойные стандарты! – откликнулась Омарейл, всплеснув руками, а затем начала: – Но ты говорил, что…
– Давайте лучше обсудим более насущные проблемы, – перебил ее собеседник, сменяя тон с шутливого на серьезный. – Мы прибудем в Агру ближе к полуночи. Извозчик довезет нас до постоялого двора на окраине, где мы остановимся на эту ночь, но для нашего дела нужно будет найти хорошую гостиницу в центре.
Он сделал паузу.
– Ваши средства подходят к концу, в то время как нам предстоят довольно крупные траты.
– У меня есть золотой браслет, – поспешила сообщить Омарейл и подняла руку, чтобы продемонстрировать украшение.
– Это будет наш неприкосновенный запас. А в Агре мы попробуем подзаработать.
Омарейл надеялась, что секундный ужас не отразился на лице. Прочистив горло, со всем доступным спокойствием принцесса сказала:
– Но я не умею. Я… ничего не умею.
Губы Даррита искривились в подобии улыбки.
– Не переживайте. Кое на что вы способны. У меня есть план.
Мать городов, как часто называли Агру, находилась в Агорской долине в колыбели горного массива Монтабарду. Горы окружали холмистую территорию с трех сторон, рисуя необыкновенные пейзажи. Путники подъехали к городу с запада – только оттуда можно было добраться до Агры без препятствий. Уже стемнело, но, оказавшись на Черном увале, с которого открывался вид на всю долину, они увидели ярко освещенный город. В его темной дымке тысячи огней сверкали, точно драгоценности в сундуке.
Агра была совсем другой, не похожей на Астрар. Если столица представляла собой традиционный город, основательно укрепленный и незыблемый, со старинными зданиями, мощным за́мком и массивными стенами из серого камня, то здесь все казалось молодым, вибрирующим от бурлящей энергии и бесстрашно смотрящим в будущее. Даже окраины с широкими улицами – о, теперь Омарейл знала, что такое «широкие» улицы – пестрели фасадами новеньких пятиэтажных домов, что так отличалось от всего, что принцесса видела раньше. Их старая повозка выглядела здесь чужеродно: на мощеных дорогах, гудя, шумя и сверкая начищенными бортами, ездили современные экипажи, автомобили, велосипеды и рикши.
Постоялый двор оказался громким и, по мнению Омарейл, неухоженным и неуютным. Несмотря на поздний час, всюду было много людей: шумные компании и парочки сидели в таверне, бродили во дворе, перекрикивались с кучерами, болтали и курили на открытых балконах.
– То, что надо, – пробормотал Даррит, оглядевшись, и Омарейл еще раз обвела взглядом невзрачную постройку, полагая, что-то ускользнуло от ее внимания.
Они расплатились с извозчиком и прошли внутрь. Хозяин двора кинул на них равнодушный взгляд и принялся записывать выдуманные Нортом имена в пухлую книгу. Когда Даррит объявил, что им требуются две комнаты, хозяин еще раз посмотрел на них, на этот раз чуть удивленно, крякнул: «Ну, допустим», – и протянул два ключа.
Когда они оказались наверху, Даррит спросил у принцессы:
– Игральные карты, которые я купил для вас с господином Джоем, еще при вас?
– Да, должны быть где-то, – пожала плечами она.
– Найдите и приходите ко мне, – выдав это указание, он скрылся за дверью своего номера.
Несколько секунд она рассеянно глядела на потертую и явно не раз перекрашенную поверхность.
– А поесть? – негромко простонала Омарейл.
Даррит все же был предусмотрителен. Пока принцесса обустраивалась и освежалась после долгой поездки, он заказал в свой номер выпечку и кофе. Поэтому следующие слова она услышала уже будучи сытой:
– Сейчас я обучу вас игре в покер.
Омарейл несколько секунд молчала, глядя на то, как Даррит, сидя за хлипким на вид столиком, перемешивал карты.
– Прошу прощения, ты не о том ли покере, игра в который запрещена указом Короля и за который грозит ссылка в Успад? – спросила она, но все же опустилась в кресло напротив.
– О, рад, что вы о нем слышали. Не придется объяснять от сотворения. В первую очередь вы должны выучить комбинации…
Омарейл слушала, но думала о другом. Разумеется, азартные игры были не таким большим грехом, как нарушение условий предсказания. На Вольных Утесах Минли было по меньшей мере два места, где играли в покер. Принцесса узнала об этом, еще когда изучала с Бериотом уголовные дела, надеясь выяснить способ получения фальшивого паспорта. Оба игорных дома на Вольных Утесах существовали уже несколько десятков лет, но до сих пор гвардии не удавалось прикрыть их.
И все же было что-то неправильное, с точки зрения Омарейл, в том, чтобы добиваться своих целей, нарушая закон. Предсказание всегда казалось ей какой-то глупой ошибкой – оно не имело смысла, было беспричинно жестоким и неоправданно строгим. Законы же, записанные в Великий Иетихон, создавались выдающимися умами и одобрялись Королем. Если покер был под запретом, значит, сам Король считал это верным.
И Даррит вот так просто предложил ей совершить еще один проступок, нарушить еще одно правило, опуститься еще ниже в собственных глазах?!
Что хуже всего, Омарейл не видела иного выхода. Она не знала, как еще можно было заработать крупную сумму денег. Поэтому все, что ей оставалось, – пойти на этот безнравственный шаг.
Правила игры были довольно просты, тем более Омарейл кое-что слышала о них раньше. Труднее было представить, как, концентрируясь на игре, она, по мнению Даррита, должна была еще и считывать эмоции соперников.
– У вас будет возможность потренироваться, – заявил он, выкладывая перед ними три карты. – Это «флоп». Посмотрите, есть ли у вас выигрышные комбинации, если сложить карты на руках и на столе?
Глядя на Даррита, увлеченного процессом обучения, Омарейл задалась еще одним вопросом.
– Кстати, – произнесла она буднично, – как ты объяснишь Дану трехмесячное отсутствие?
– Я дал господину Джою дополнительное поручение. Он должен отправить послание господину Дольвейну, в котором я объясняю невозможность находиться в школе вплоть до конца учебного года.
– Считаешь, это сработает? Дан тебя не уволит?
– Вы не о том думаете, Ваше Высочество. Все это мелко и не важно по сравнению с тем, что нам предстоит сделать.
Даррит уверенно повысил ставку. Омарейл поддержала.
– Если говорить откровенно, Норт, – произнесла наконец принцесса, – я не могу думать о том, что нам предстоит сделать, так как мне сразу становится ужасно страшно. Поэтому… у меня стрит, и я думаю, ты блефовал. Что у тебя, жалкая пара?
– У меня флеш, – Даррит эффектным движением выложил на стол пять карт червонной масти, – я намеренно вводил вас в заблуждение. Двойной блеф.
Омарейл раздраженно бросила карты на стол:
– Никакой дар не поможет, если мне будет так не везти!
– Что касается покера, Мирра, дело не в везении, а в наблюдательности. Вы – эксплет, а это значит, что для вас не составит труда отличить блеф от действительности.
Они завершили еще три партии, и Омарейл спросила:
– Почему все эксплеты не играют в покер, чтобы разбогатеть?
– Почему вы решили, что они не играют?
Она пожала плечами, а он продолжил:
– Но, по большому счету, это не самый простой путь к богатству. Игра вне закона, подпольные казино тоже. А если и посчастливится найти хорошее место, не стоит надеяться, что его хозяин позволит обчищать игроков на постоянной основе. Слишком удачливого игрока сочтут жуликом и в лучшем случае отправят на улицу. Вскрываемся?
* * *– Вскрываемся, господин Норк, – тучный мужчина с пенсне, так и не снявший цилиндр, в очередной раз сложил свои карты в одну стопочку, нервно потирая толстым пальцем засаленные края.
Даррит, представившийся господином Норком, несколько секунд угрюмо смотрел в свои карты, а затем кивнул.
Мужчины вскрылись – Даррит проиграл. Они с Омарейл были почти на мели, и принцесса серьезно нервничала, но пока продолжала действовать по плану, избегая крупных побед или поражений. Омарейл рассчитывала, что игра будет идти быстрее и они вернутся на постоялый двор еще до часа ночи. После обучения она просто мечтала лечь спать, но Норт попросил дождаться его, а сам отправился во внутренний двор, общаться с местной шпаной. Омарейл видела через окно, как он подошел к двум широкоплечим молодым людям, с дерзким видом курящим сигареты и по-хозяйски оглядывающим окрестности. Когда Даррит заговорил с ними, они сперва подобрались, будто готовые атаковать в любой момент, а затем вдруг заметно расслабились и даже улыбнулись.
Трое разговаривали не более минуты, а затем один из молодых людей кивнул куда-то в сторону. Даррит проследовал к крайнему в череде номеров, выходивших дверьми прямо на внутренний двор. Он постучал и что-то сказал. Дверь открылась, и худощавая рука буквально затянула мужчину внутрь.
Даррита не было почти четверть часа, и Омарейл начала волноваться, но наконец она услышала стук в дверь.
Когда она открыла, то первое, что бросилось в глаза, – след от ярко-красной помады на мужской щеке. Омарейл невольно прыснула от смеха. Даррит невозмутимо прошел к зеркалу и стер алый отпечаток, а затем заявил, что все выяснил и теперь они отправляются в тайный игорный дом – впрочем, других в Ордоре и быть не могло, – чтобы выиграть немного солей.
Началась новая раздача. Мужчина справа от Омарейл закурил. То, как он выпускал дым, выдавало его: если в душе сосед ликовал, то облако медленно наполняло пространство, а если испытывал досаду – выдыхал напористо, почти резко.
Омарейл плохо чувствовала себя в крохотном душном помещении. Голова болела еще после долгой поездки из Лондрара. Да и в столь поздний час – было около трех ночи – сил на чтение эмоций у нее не было.
Тяжело вздохнув, она посмотрела на свои карты и обомлела. Взглянув на те, что были на столе и считались общими, и сверив их со своими, она поняла, что после последнего добора собрала четыре карты одного номинала. Каре – очень хорошая комбинация. Быстро взяв себя в руки, она мельком глянула на других игроков. Мужчина в пенсне бросил отрывистое «пас», тогда как Дама повысила ставки. Омарейл почувствовала восторг женщины. У той была сильная комбинация, и была вероятность, что она легко могла победить каре принцессы.
Омарейл мельком взглянула на Даррита. Тот потер левую бровь, что означало: «У меня плохой расклад». Она же в ответ коснулась веером карт правой щеки. «А у меня хороший».
Он повысил ставку, желая вынудить Даму и щуплого господина рядом с ней увеличить банк.
Дым сигарет тяжелым клубом повис в воздухе над столом. Было жарко, отчего у некоторых мужчин лоб покрылся испариной.
– Я пас, – заявил наконец Даррит.
Щуплый тоже выбыл, а вот Дама не сдавалась. Какова была вероятность, что у нее был флеш? Судя по общим картам – невысокая. Омарейл задумчиво закусила губу, а затем повысила ставку, но это были ее последние деньги.
Даррит глядел на нее бесстрастно, но она знала: он был недоволен. Уговор был не вкладывать в игру все монеты.
«Но каре, Даррит, каре!» – подумала Омарейл.
Пришло время вскрываться.
Дама облизала неаккуратно накрашенные губы и позволила себе коварную усмешку. Принцесса нервно сглотнула. Она понимала, что серьезно рисковала, ведь в начале игры у нее были хоть какие-то деньги, а сейчас она могла остаться без соля в кармане.
– Каре, – выдохнула Дама, триумфально глядя на Омарейл.
У принцессы тоже было каре, а это значило, что она имела лишь один шанс получить деньги: если карты соперницы окажутся меньшего номинала.
Дама по одной выложила карты рубашкой вниз. Десятка червей, десятка крестей, десятка бубен, десятка пик.
Омарейл на мгновение прикрыла глаза. Сжав зубы, она тяжело вздохнула.
– Вам повезло… – произнесла она. – Правда, мне повезло чуть больше.
И она выложила на стол свои карты. Валет червей, валет крестей, валет бубен, валет пик.
Пенсне крякнул, то ли от удовольствия, то ли от разочарования проигранной партией, а Дама была подавлена, но у нее еще имелись деньги, поэтому она продолжила игру.
Принцесса сгребла все фишки и начала строить из них аккуратные башенки. Она была крайне довольна собой.