Границы дозволенного. История в письмах

Хоть у тебя и такое ласковое светлое имя, а все же ты ужасная пессимистка. Не надо быть такой. Пожалуйста, не надо. Ведь ты сама себе усложняешь жизнь. Я понимаю, ты много знаешь, ты очень много знаешь, а человеку, отягощенному знаниями, всегда трудно быть счастливым. Но все-таки попробуй… Как жаль, что я не могу помочь тебе в этом, потому что я далеко! У меня бы получилось, я знаю. Ведь это так легко, сделать человека чуточку счастливее.

«Кому какое дело, что у меня внутри». Нет, ты не права. МНЕ есть до этого дело! И даже очень большое. Пойми, ведь если ты поделишься со мной тем, о чем думаешь постоянно, о чем переживаешь, я, возможно, смогу быть для тебя маленьким ручным волшебником и смогу либо успокоить тебя и рассеять волнения, либо исполнить некоторые из твоих желаний. И, ручаюсь за это, никто и никогда не узнает то, что ты доверила мне. Потому что это уже станет частью меня, частью моей души, а свою душу (трепыхающуюся на протянутой раскрытой ладони) я могу подарить лишь близкому мне человеку.

…Ты говоришь, что привыкла: «или все, или ничего». Ну, что же… Сейчас я могу предложить тебе лишь «ничего». В сентябре – тоже «ничего». Но, возможно, и «всё». Ради этого стоит подождать? Решай ты! Ты вправе сделать это за нас двоих.

P.S. В любом случае, что бы ты ни ответила на мой вопрос, постарайся быть счастливой.

11.04.1993

Знаешь, ты совершенно непредсказуема! Сразу три письма!

Посылая раньше письма, я еще ни разу не задумывался о том, дойдет ли оно до адресата и, если дойдет, то когда. Ни разу, кроме последнего. Я имею ввиду вчерашний день. День, когда я отправил тебе свое предыдущее письмо. Написал и почти две недели носил с собой, а отправил только вчера!

Было бы крайне опрометчиво с твоей стороны делать из этого какие-либо далеко идущие выводы. Потому что балансировать на грани, отделяющей формальную, холодную вежливость к дорогому мне человеку от признаний ему в любви, очень трудно. Трудно в том смысле, чтобы он, этот самый человек – не дай Бог! – не подумал, будто я опять потерял равновесие и скатился (ведь в действительности-то ничего этого нет!). Скатился в ту или иную сторону: будут либо неоправданные надежды, либо просто недоумение… Но ведь я уже начал потихонечку скатываться с высокой горки в яркие эмоции: и скорость увеличивается не по дням, а по минутам, и что будет к концу недели – я не знаю!..

Сейчас ты должна знать, что в моей жизни изменилось абсолютно все. Теперь я должен в полном сознании подтвердить, что знаю ту, с кем и вправду могу летать без какой-либо химии или антидепрессантов…

12.04.1993 (1)

Здравствуй, моя родная!

Я так соскучился по тебе! Так соскучился, так соскучился… Да, как видишь, любить для меня куда важнее, нежели желать кому-либо счастья. Потому что я и сам хочу быть счастливым. Хотя бы немножко, я нетребовательный.

В честь начала новой жизни… Нет, не с традиционного понедельника, а с четверга, с прошлого четверга, с 8 апреля (помнишь, мы с тобой в этот день три раза по телефону разговаривали). Так вот, в честь начала новой жизни, в честь нового дня рождения я хочу сделать тебе подарок: желтый нарцисс (найди его в конверте!). Пусть у нас традиционно все будет не как у людей: и желтые цветы не к расставанию, а к сближению!

Милая моя, спасибо тебе за все эти письма и веру в меня! То, что я останусь с тобой, я знал и раньше, до них. Они же помогли мне узнать то, как ты смотришь на все это. Именно они и подтолкнули меня на то, чтобы ты пораньше узнала о моем выборе. И потому еще раз о твоей откровенности и о твоем доверии: как хорошо, что иногда не надо первому делать шаг навстречу! Как хорошо, что иногда ты сильнее меня! Я очень дорожу тобой!

Возможно, мне и не следует говорить тебе то, что сейчас скажу, но все-таки хочу, чтобы ты и это обо мне знала (никому другому ни за что на свете не сказал бы!). Когда я впервые читал твои строчки о том, что ты не хочешь уезжать в Норвегию без меня, то внезапно остановился от… физической невозможности продолжать чтение… Ты понимаешь, о чем я? Слезы… Так неожиданно комком подкатили к горлу… Ладно. Всё.

Я не осуждаю тебя в твоем желании навсегда уехать на север, в Норвегию, потому что понимаю: твоя «голубая мечта» – это вовсе не поиск удобств, не желание принадлежать к нормальному, не сумасшедшему обществу. Это попытка второй, возможно, более удачной, более счастливой жизни. Но… Ты права: убежать от самой себя, от своей воспаленной памяти, после всего того, что было, просто невозможно. И еще с твоей-то нежной и легкоранимой душой… Мне кажется, что твое существование там будет пожизненным распятием для тебя. Возможно, я не прав. Но, знаешь, когда тебя в следующий раз посетят мысли об отъезде, подумай, пожалуйста, вновь обо мне. О том, что я буду делать здесь без тебя…

16.04.1993 (2)

Я ужасно хочу надоесть своей болтовней тебе по телефону в рабочее время! И обязательно сделаю это однажды, так и знай! Мне обязательно надо знать всё о твоей каждодневной жизни вдали. Жизни без меня.

18.04.1993 (3)

Вот и еще один день прошел… А до сентября – 19 умноженных на семь точно таких же дней… Грустно как-то от этих подсчетов.

У меня есть несколько не очень-то привлекательных тем, которые, несмотря на все приятности, обрушившиеся после 8 апреля, не дают мне покоя, и которые обязательно нужно обсудить с тобой. Но в письме я не могу делать этого (хватит, один раз уже попробовал, и чуть было навсегда не потерял тебя!). Поэтому остается лишь телефон. Хотя и он не является выходом из положения. Ничего не поделаешь, завтра все-таки придется попробовать сделать это. И у меня к тебе одна лишь просьба: пожалуйста, верь мне! Все, что я говорю тебе, все это правда. Мне незачем тебя обманывать. И я никогда не обманывал тебя. Ты знаешь это. Потому что мне ничего не нужно от тебя. Правда, ничего не нужно. Кроме одного. Тебя самой.

P.S. Милая, я очень хочу тебя любить!

20.04.1993 (4)

Мне бы, конечно, следовало дождаться твоего ответа на мое предыдущее письмо, но есть причина, по которой я не могу сделать этого. Поэтому буду считать, что на мой P.S. оттуда ты ответила: «Люби!».

Как раз сегодня всего лишь несколько часов назад мы с тобой обсуждали не очень-то приятные темы, о которых я говорил. И после этого разговора стало так хорошо, так приподнято на душе, что совсем не замечалась вода, жалостливо хлюпающая под ногами (а ничего сегодня снегопад был, правда? И это в середине апреля-то!). Пришел домой и захотелось вот еще раз вернуться к сегодняшнему разговору… Нет, мне даже и в голову не приходило проверять тебя. Ты же знаешь, я доверчив. Наверное, не следует быть таким, да?