Теория четырех движений

Часть первая. Экспозиция некоторых ветвей всеобщих судеб

Предвидя, что этой первой части поставят в упрек сухость, я предупреждал, что эта часть предназначается для людей, склонных к исследованию, а отнюдь не для людей поверхностных. Услыхав одним ухом о наслаждениях, сулимых комбинированным строем, люди ожидали найти здесь картину этих наслаждений, увидеть прогрессивные серии в действии и познакомиться при чтении с соблазнительными подробностями домашней жизни, тонкими меню пиршеств, разнообразием любовных утех, празднеств, спектаклей, приключений, путешествий и т. д., и с той упоительной утонченностью, которая характеризует этот новый строй во всех его проявлениях, вплоть до самых ничтожных работ.

Сгорая от нетерпения при описании этих утех, совершенно неведомых цивилизации, кое-кто из читателей будет усиленно жаждать полной картины строя; но правильная постановка дела требует, чтобы прежде чем вдаваться в мельчайшие детали, я ознакомил читателя с общими судьбами планеты.

Итак, я собираюсь пролить свет на период жизни нашей планеты, обнимающий восемьдесят тысячелетий растительной жизни на ней. Я остановлюсь на различных актах творения, идущих вслед за теми, результаты коих мы видим, причем ближайший последующий акт творения наступит четыреста лет спустя. Я ознакомлю с физическими изменениями, которым должен подвергнуться наш земной шар на протяжении этих восьмидесяти тысячелетий своего существования; в течение семидесяти тысячелетий Северный полюс будет полностью культивирован благодаря светозарному кольцу или северному венцу (сouronne boréale), который народится после двух веков существования комбинированного строя.

Как я уже сказал, вначале чтение моего труда будет сопряжено для читателя с трудностями; но излагать без какого бы то ни было метода, в угоду любопытным, значило бы дать слишком много козырей в руки критике; и хотя это лишь проспект, а не самая теория, однако необходимо, чтобы в нем были освещены все общие судьбы нашей планеты прежде, чем судьбы отдельного человека.

В ходе изложения и в сопутствующих ему примечаниях читатель будет встречать разного рода таблицы, где номенклатура может показаться ему неправильной, неудачной, так как я плохо владею французским языком. Итак, предлагаю обращать внимание преимущественно на мысли, а не на терминологию, в области которой, признаюсь, я слаб. Если мне подскажут более правильную терминологию, я охотно ее усвою.

Мне приходится начать с исключений, чтобы избавить читателя от бесконечного множества возражений, которые в противном случае он не преминул бы выдвинуть.

При всех рассуждениях о притяжении и социальном движении надо учитывать наличие исключений, охватывающих одну восьмую или одну девятую соответствующих явлений; впредь я всегда буду это подразумевать, без специальных упоминаний на этот счет. Например, выдвигая общее положение: цивилизованные весьма несчастны, я этим самым хочу сказать, что семь восьмых или восемь девятых общего количества людей переживают бедствия и лишения и только одна восьмая свободна от этой общей участи и наслаждается завидной долей.

Если я добавляю, что счастье, которым наслаждается небольшое количество цивилизованных, тем утомительнее для толпы, что баловни судьбы зачастую наименее достойны ее благодеяний, это положение опять-таки имеет исключения, простирающиеся на одну восьмую или одну девятую явлений, и лишь в одном случае из восьми судьба благоприятствует достойным. Но этот проблеск справедливости лишь ярче оттеняет систематическую несправедливость судьбы при цивилизации.

Резюмирую: наличие исключений, захватывающих одну восьмую или одну девятую явлений, лишний раз подтверждает правильность всех моих положений. Итак, я считаю излишним упоминать об исключениях в каждом отдельном случае, и читатель не должен аргументировать исключениями, так как они только подтверждают мои положения. Я неоднократно буду это повторять, чтобы читатель не забыл.

Исключение захватывает не обязательно одну восьмую или одну девятую явлений; цифра может меняться, но чаще всего это именно так, и этого я буду придерживаться в моих расчетах.

(Пять первых глав следует перечитывать по меньшей мере дважды, а лучше трижды для правильного понимания последующих глав, которые не представят никаких трудностей для тех, кто хорошо разберется в пяти первых.)

Судьбы это – результат действия – в настоящем, прошедшем и будущем – математических законов бога для мирового движения.

Мировое движение подразделяется на четыре главные ветви: социальное, животное, органическое и материальное.

1. Движение социальное. Теория этого движения должна объяснить законы, согласно которым бог установил распорядок и последовательность различных социальных механизмов на всех обитаемых планетах.

2. Движение животное. Эта теория должна объяснять законы, согласно которым бог распределяет страсти и инстинкты меж существами минувшего и грядущего творения на различных планетах.

З. Движение органическое. Эта теория должна объяснять законы, согласно которым бог наделяет свойством, формой, цветом, вкусом и т. д. все субстанции, созданные или имеющие быть созданными на различных планетах.

4. Движение материальное. Теория этого движения, уже объясненная современными геометрами, знакомит нас с законами, согласно которым бог установил тяготение материи для различных планет.

Стержневое движение. – Социальное, или движение страстей.

Главные движения Аромальное

(Cardinaux) Инстинктивное

Органическое

Материальное

Нет такого движения, которое не было бы включено в одно из этих четырех подразделений; их совокупность образует все мировое движение. Нам известна лишь четвертая его ветвь, движение материальное; но и оно объяснено лишь частично, потому что ученые геометры, провозглашая законы, устанавливающие распорядок среди тел небесных, не ведают того, каким изменениям могли подвергаться звездные круговороты сотни тысяч лет назад и каким изменениям они могут подвергнуться сотни тысяч лет спустя. И, наконец, они не умеют распознать минувшие и грядущие революции мира. Эти мои исследования, доступные для всех, являются частью теории материального движения, из чего явствует, что эта теория не носила раньше законченного характера (n'était pas complètement inventée).

Этому вопросу следовало бы посвятить целую главу, но она была бы малодоступна для огромного количества читателей, и я ограничусь по этому вопросу примечанием. Его можно опустить как отнюдь не необходимое для понимания последующего и представляющее интерес лишь для немногих.

Первая. Законы всех четырех движений координированы с математическими законами: без этой зависимости в природе не было бы гармонии, и бог был бы несправедлив. На самом деле: природа состоит из трех принципов извечных и незыблемых:

1) бог, или дух, принцип активный и движущий;

2) материя, принцип пассивный и движимый;

3) справедливость, или математический закон, принцип регулирующий движение.

Здесь Фурье опирается на идеи французских материалистов XVIII века о вечно существующей и движущейся материи. Материалисты Дидро, Ламетри писали о материи как о высшем принципе мироздания, а также разрабатывали учение о различных видах движения материи. Фурье, подобно французским материалистам, решает вопросы справедливости мира и устройства мироздания с позиций механицизма. Механицизм представляет собой способ объяснения всех явлений природного мира исходя из механических причин или закономерностей. С одной стороны, бог у Фурье есть высший принцип мироздания, свободный творец. Но с другой стороны, получается, что бог у Фурье тоже несвободен, он подчинен математическим правилам, в соответствии с которыми должны согласовываться все его действия.

Для установления гармонии между этими тремя принципами необходимо, чтобы бог, приводя в движение и модифицируя материю, действовал в согласии с математическими законами; без этого и в наших глазах, и в своих собственных его действия были бы произвольны ввиду их несогласованности со справедливостью, независимой от него. Но если бог подчиняется математическим правилам, изменить которые он не может, в этом согласии с ними он обретает свою славу и свою выгоду:

Славу, поскольку он может доказать людям, что управляет миром по справедливости, а не по произволу; что приводит в движение материю согласно законам, не подверженным изменению, свою выгоду, поскольку согласование с математическими законами дает ему возможность получить во всем движении максимум результатов при затрате минимума энергии.

Мы уже знаем, что оба вида движения, и материальное и органическое, согласованы с геометрией, что все тела, как одушевленные, так и неодушевленные, построены, движимы и модифицируются согласно ее законам. Итак, две ветви движения из четырех соответствуют справедливости естественной и независимой от бога.

Остается убедиться в том, что два других вида движения, животное и социальное, представляющие игру страстей, следуют тому же правилу и что страсти, каковы бы они ни были, даже самые отвратительные, и у человека, и у животного приводят к следствиям на основании геометрических принципов, соблюдаемых богом.

Так, например: свойства дружбы – слепок со свойств окружности; свойства любви – слепок со свойств эллипса;

свойства отцовства – слепок со свойств параболы; свойства честолюбия – слепок со свойств гиперболы;

а коллективные свойства этих четырех страстей – слепок со свойств циклоида.

Таким образом каждая геометрическая теорема послужила типом для какой-нибудь страсти людей или животных, и эта страсть неизменно сохраняет связь с теоремой, сообразно которой она создана. В примечании А мы уже видели, что страстные групповые серии имеют прототипом законы и свойства геометрических рядов.

Вторая зависимость. Движение социальное типично для трех остальных; движения животное, органическое и материальное координированы по социальному, первому по рангу (lе premier en ordre); иными словами, свойства животного, растения, минерала и даже круговорота небесных тел воспроизводят какие-либо проявления человеческих страстей в общественном строе, и все в совокупности – от атома до небесного светила – воспроизводят картину свойств страстей человеческих, например:

Звездные группы млечного пути воспроизводят свойства честолюбия; группы планет вокруг солнца воспроизводят свойства любви.

Группы спутников планет воспроизводят свойства отцовства.

Группы солнц, или звезд неподвижных, воспроизводят свойства дружбы1.

Таким образом, наши страсти, столь уничиженные философами, играют после бога первую роль в мировом движении, после него это есть нечто самое благородное, так как ему было угодно, чтобы весь мир был построен по образцу следствий, порождаемых страстями в социальном движении.

Отсюда явствует, что, если какая-либо планета познает законы социального движения, она открывает одновременно и законы других движений, потому что они во все моменты являются иероглифами первого.

И если бы мы еще не знали законов материального движения, познанных современными геометрами, в наши дни эти законы были бы открыты по аналогии с законами социального движения, в которые я проник и которые служат ключом к пониманию всей системы трех других движений. Досадно для рода человеческого, что ученые начали свое исследование с того, чем они должны были кончить, – с законов материального движения, которые труднее всего поддаются определению (les plus difficiles à déterminer) и отнюдь не помогают познанию трех других категорий.

Это примечание не удовлетворит читателя; оно служит лишь канвой. Распространяться подробнее здесь не место.

1 В экземпляре, снабженном примечаниями в последующие годы, Фурье пишет на полях: [Картина неполная; имеются и иные звездные группы, но в 1807 году мне еще неизвестно было потенциальное исчисление группы ни в плоскости соотношения небесных тем, ни в плоскости соотношения страстей]. – Прим. перев.

Мы уже видели, что теория социального движения должна определять порядок и последовательность различных социальных механизмов, которые могут сложиться на всех планетах и охватывать прошлое, настоящее и будущее.

Для любителей посмеяться – повод для иронии.

«Итак, – скажут они, – вы ознакомите нас с тем, что происходит в других мирах – на Солнце, на Луне, на Юпитере, на Сириусе, на звездах Млечного Пути и на всех небесных телах».

Разумеется, и вы узнаете помимо того, что происходило там раньше и что будет происходить в последующие века, потому что читать в книге судеб нельзя частично; нельзя определить судьбы одного мира, не овладев методом, приоткрывающим завесу над судьбами всех миров.

Это ознакомление с судьбами других миров для вас отнюдь не безразлично, как это вам может показаться; законы социального движения говорят, что ваши души обойдут эти миры на протяжении вечности и что вечное блаженство, надежду на которое питает в вас религия, будет зависеть от благосостояния других миров, где души ваши еще раз соединятся с материей, после восьмидесятитысячелетнего пребывания на земном шаре, обитаемом нами.

Итак, вы ознакомитесь с социальными механизмами, господствующими на различных небесных телах, со счастливыми или несчастными революциями, которым подвергаются их обитатели. Вы узнаете, что уже пять-шесть тысячелетий, как наша маленькая планета находится в состоянии самом злополучном из тех, в которых может очутиться какой-либо мир. Но исследование, которое откроет вам глаза на счастье, коим наслаждаются в других мирах, даст вам в то же время возможность водворить у нас на земле благосостояние, весьма сходное с благосостоянием более счастливых миров.

Перехожу к картине социальных революций, через которые суждено пройти нашей планете.

Я вам поведаю истину величайшего значения: дело в том, что века счастья будут продолжаться в семь раз дольше веков несчастья, в коих мы живем уже несколько тысячелетий.

Читателю может показаться, что это безразлично для нас, чья жизнь протекала во времена несчастные; но теория социального движения вам покажет, что души ваши в грядущие века тем или иным способом приобщатся к участи живущих; таким образом на протяжении семидесяти тысячелетий вы будете разделять счастье, уготованное нашему земному шару; и под этим углом зрения вы должны интересоваться картиной грядущих революций, через которые пройдет социальное движение на вашей планете.

Существование рода человеческого должно охватить во семьдесят тысячелетий. Дата приблизительная. Эта цифра, как и все цифры, относящиеся к социальному движению, исчисляется с приближением на одну восьмую.

Социальное развитие, охватывающее около восьмидесяти тысячелетий, подразделяется на четыре фазы и на тридцать два периода.

Две фазы разобщенности, или социального разлада, охватывают времена несчастия.

Две фазы сочетания, или социального единства, охватывают века счастья, продолжительность которых в семь раз превысит продолжительность веков бедствия.

Из этой таблицы видно, что на поприще (la carrière) рода человеческого, точно так же, как и индивидуума, века страданий находятся на двух противоположных концах.

Мы находимся в первой фазе восходящей разобщенности (incohérence ascendante), которая предшествует наступлению провиденциальных судеб; мы чрезвычайно несчастны уже 5–6 тысяч лет, история которых уцелела в летописях. С момента сотворения человека прошло всего 7 тысяч лет, и с этого времени жизнь человечества – сплошная цепь мучений.

Понять безмерность наших страданий можно, только уяснив себе огромное счастье, которое нам уготовано и к которому мы безотлагательно перейдем благодаря открытию законов движения. Мы вступим во вторую фазу – восходящего сочетания (combinaison ascendante).