Холодный восточный ветер русской весны

Ближе к началу мировой войны «Группа», опираясь на генералов и офицеров, многие из которых проходили службу в Южной Африке, существенно укрепила свои позиции в военной сфере.

Стратегия общества (группы) была проста: во-первых, привлечение на свою сторону людей со способностями и положением и привязывание их к блоку посредством либо брачных уз, либо чувства благодарности за продвижение по службе и титулы; во-вторых, влияние с помощью привлечённых на государственную политику, главным образом путём занятия членами группы высоких постов, которые максимально защищены от влияния общественности, а иногда по своей сути просто скрыты от неё.

Создание организации Родса – Милнера Куигли считал «одним из важнейших фактов истории ХХ века». Ее члены умело скрывали ее существование, поскольку будучи видными представителями старого привилегированного класса прекрасно понимали: реальная, т. е. тайная власть намного более важна и эффективна, чем внешняя форма. Идейно-интеллектуальным центром организации и – в перспективе – центром подготовки политической и интеллектуальной верхушки англосаксонской расы господ стал Оксфорд.

Родс успел заложить мощный фундамент под структуру, которая должна была стать оргоружием мирового управления узкой группы британско-американской верхушки, и назначил пять доверенных лиц, которые должны были дальше развивать дело жизни – его и Ротшильдов. Это были лорд Натаниэль Ротшильд, лорд Розбери, эрл Грей, Альфред Байт, Леандер Стар Джеймсон (любовник Родса) и Альфред Милнер, которому суждено было сыграть огромную, во многом решающую роль в развитии наднациональных структур согласования и управления.

Как отмечают Дж. Доэрти и Дж. Макгрегор, вместе пятерка лидеров тайного общества, целью которого было создать тайную элиту мирового масштаба, – Родс, Стэд, Эшер, Ротшильд и Милнер – представляли собой принципиально новую силу в британской политике, родившуюся в 1880-1890-е годы, но с ними активно сотрудничали представители традиционных аристократических семейств, господствовавшие в Вестминстере и часто тесно связанные с монархией. Например, Роберт Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери, контролировавший Консервативную партию или Арчибальд Примроуз, пятый эрл Розбери – почти полный хозяин Либеральной партии. Доэрти и Макгрегор подчеркивают, что британскую политическую жизнь контролировали полдюжины семей, часто связанные брачными узами, однако эпоха заставила их «рекрутировать» новую кровь – главным образом из оксфордских Бэллиола и Нью Колледжа. Таким образом тайная организация во главе с «пятеркой» (но не кембриджской, а покруче) стала ударной частью старого британского класса и одновременно ядром новой мировой англо-американской элиты, различные сегменты которой к тому же крепко связал еврейский капитал. Еще раз напомню: возобновление связи с США и ее всемирное укрепление было центральным пунктом программы Родса – без этого господство англосаксонской расы и британской модели в мире ХХ в. было бы невозможно.

В начале 1890-х годов, изрядно потрепанная рецессией 1873–1896 гг., Великобритания нуждалась в средствах. В еще большей степени в независимом финансовом источнике остро нуждалась «Группа», и взоры ее членов обратились к Южной Африке. В 1889 г. по модели Ост-Индской компании была создана Британская Южно-Африканская компания, чьей задачей было спровоцировать войну с бурами и захватить золотые прииски в Трансваале. Однако попытка организовать в 1895 г. восстание англичан («ойтландеров») против буров и начать войну провалилась, нанеся репутационный ущерб Родсу, и тогда за дело взялся назначенный комиссаром Капской колонии Милнер. Его целью, как ранее «сладкой парочки» Родса и Джеймсона, было спровоцировать войну. «Группа» нейтрализовала влияние министра по делам колоний Джозефа Чемберлена, который не хотел войны с бурами, развязала войну и довела ее до победного конца. Впрочем, репутация самого Милнера была изрядно подпорчена его ролью в организации концлагерей для мирного населения, в которых погибли 32 тыс. бурских женщин и детей.

Во время Англо-бурской войны британцы использовали тактику «выжженной земли». Горит ферма буров

В любом случае, однако, «Группа» сорвала тот куш, к которому стремилась и могла приступить к реализации уже десятилетие вынашиваемого плана войны с Германией, войны, которую невозможно было выиграть без континентальных союзников – Франции и России. После заключения в 1904 г. англо-французского союза «Группа» начала активно поддерживать реваншистски настроенные организации во Франции, вступив с ними в тесный контакт. Сразу же после окончания Русско-японской войны, развязанной японцами при активном участии и помощи со стороны англичан, началась обработка России. Понимая геополитическую потребность России в реальном военноморском порте в незамерзающем море и лишив ее возможности создать такой порт на Дальнем Востоке, британцы принялись соблазнять русскую верхушку Константинополем и Проливами, объясняя, что единственное средство обретения контроля над ними – война с Германией, т. е. разжигая российско-германский конфликт, естественно в союзе с Великобританией и Францией. Англорусская конвенция (формально) по Персии устранила последнее препятствие на пути формирования антинемецкого союза, а тесно связанный с «Группой» (по сути – ее высокопоставленный агент в России) Александр Извольский помог «Группе» и Эдуарду VII сорвать бьеркское соглашение царя и кайзера – за это «Группа» поспособствует назначению его министром иностранных дел Российской империи (1906–1910 гг.), а когда ей понадобится – перебросит во Францию в качестве российского посла (1910–1916 гг.); в это же время в самом Альбионе «Группа» начала активно двигать Черчилля и Ллойд-Джорджа.

Лейтенант Черчилль в полку южноафриканской лёгкой кавалерии во время Англо-бурской войны (1899 г.)

Извольский, получавший от «Группы» не только карьерную поддержку, но и деньги, делал все для возмущения балканских государств, прежде всего Сербии и Боснии, против Германии и Австро-Венгрии.

В России его остро критиковали и даже высмеивали за это, однако поддержка со стороны верного союзника «Группы» Эдуарда VII неизменно спасала его. Необходимо подчеркнуть, что в смертельной игре, затеянной «Группой», Извольский играл на стороне не России, а «Группы», т. е. определенного сегмента британской верхушки, представляя российскую ячейку в сплетенной ими сети.

Извольский был не единственным европейским политиком, «подтянутым» к внешнему кругу «Группы» – селекция велась и в других странах, прежде всего во Франции (например, Делькассэ и многие другие члены правительства), не говоря уже о просторах Британской империи и самой Великобритании. При этом активно использовались слабости и пороки. Так, Ллойд-Джордж попал в сеть из-за своей любви к «красивой жизни» и ненасытному сексуальному аппетиту.

Ну и, конечно же, огромное внимание уделялось США, Еще в 1902 г. в Великобритании было создано «Общество пилигримов» («Pilgrim society»), чьей главной целью было развитие дружественных отношений с США. «Родсовские стипендии», большую часть которых получали и получают американцы, готовили не очень большой по численности, но очень влиятельный пробритански настроенный сегмент американской элиты. Небольшим, но опять же очень влиятельным, был британски ориентированный сегмент финансистов США. Экономическая власть в Америке в начале ХХ в. принадлежала нескольким семейным династиям, сконцентрированным в Нью-Йорке, прежде всего Морганам и Рокфеллерам. Ротшильды были тесно связаны с Морганами, а также с банкирскими семьями Куна, Лёэба, Шифа, Пола (Пауля) Варбурга, оказывая через них влияние на финансовую и политическую ситуацию в США и, естественно, сталкиваясь при этом с Рокфеллерами.

Официальный логотип Общества Пилигримов

Другим направлением серьезного влияния Ротшильдов была Россия. К 1914 г. 80 % российских долгов принадлежали французским банкам, а эти банки, как и Банк Франции, контролировались очень небольшой группой, главными в которой были Ротшильды. Лондонские и парижские Ротшильды предоставляли займы России, в то же время спонсируя через третьи и четвертые компании революционеров и либералов, работая на ослабление и – в перспективе – разрушение российского государства. Нужно сказать, что Ротшильды, как правило предпочитали действовать, используя в качестве ширмы другие компании или даже цепочки компаний – это их фамильный почерк; поэтому мало кто знает, что и как реально контролируют Ротшильды, а некоторые даже наивно полагают, что эта семья давно уже находится на втором плане.

Разрушать США Ротшильды и их англоамериканские партнеры не собирались: США – не Германия и не Россия. Здесь была задействована иная схема: установление контроля над финансами США, а следовательно, над Америкой как государством, т. е. частичное лишение США суверенитета. К этому англо-американские банкиры шли несколько десятилетий, физически уничтожая тех президентов, которые сопротивлялись этому, – Линкольна, Гарфилда, Мак-Кинли. Чтобы добиться установления контроля частных банков над денежной массой, в 1907 г. банкиры спровоцировали в США финансовый кризис, однако он не решил поставленной задачи, и банкиры, отступив («кто отпрыгнет дальше всех, сможет прыгать еще раз» – Конфуций), начали более тщательную подготовку, которая потребовала появления в президентском кресле недалекого марионетки, всем обязанного благодетелям-финансистам.

В 1907–1908 гг. «хозяева мировой игры», игроки и их ближайшее окружение завершили предварительную подготовку к войне как средству установления мирового контроля, выстроились для атаки, подобно смертоносным торпедам («катер-17») из «Тайны двух океанов», расставили «камни» на ключевые точки, подобно игрокам в вэйци/го. Атака должна была развиваться по нескольким направлениям:

• завершение операции по установлению контроля над денежной массой США посредством создания принципиально новой финансовой организации, адекватной новым криптополитическим структурам англоамериканского истеблишмента; именно «инновационная» финансовая организация была необходима для финансирования Большой войны;

• интенсификация натравливания России на Германию и Австро-Венгрию с активным использованием Балкан в качестве зоны создания будущего casus belli;

• провоцирование Германии на военный конфликт – так, чтобы впоследствии всю вину можно было бы свалить на немцев, рассчитавшись с ними за «вероломство» начала 1870-х годов (выход из-под контроля британских лож);

• создание у немцев впечатления о полном нейтралитете Великобритании в случае военного конфликта «фланговых» (Россия, Франция) держав с «центральными» (Германия, Австро-Венгрия), т. е. заманивание Германии в британскую ловушку;

• в то же время активная работа на Балканах по созданию там ловушки для всех континентальных держав, прежде всего для российской и двух немецких империй, т. е. работа на осуществление предсказания Бисмарка о том, что если в Европе вспыхнет новая война, то это произойдет из-за какой-то глупости на Балканах; речь таким образом шла о подготовке этой глупости, причем таким образом, чтобы она и выглядела глупостью, случайностью, в которой можно было бы обвинить кого угодно, только не британцев.

Решая все эти проблемы, «Группа» расширяла свою сеть в Европе, активно включая в нее российских дипломатов – ставшего послом во Франции Извольского и посла в Сербии Н. Хартвига; были установлены контакты с новым министром иностранных дел Российской империи С. Сазоновым. Трудно сказать, до конца ли он понимал все детали игры, но суть игры и то, что его «играют», он не понимать не мог, но предпочитал не вступать в конфликт с могущественными игроками (тем более, что серьезной поддержки со стороны царя не было); впрочем, и подыгрывать поджигателям он не хотел и не собирался. Повторю еще раз: Извольский и Хартвиг работали не на Россию, которой война с Германией была не нужна, а на «Группу» (в качестве ее «внешнего круга», «фигур»), которой нужна была война и которая решила навязать ее всему миру, включая ту часть британского истеблишмента и политического класса, которая не желала войны. В этом плане Первая мировая война, ее начало – это триумф, победа наднационального Чужого и Хищника в одном оргфлаконе над государствами Европы и Америки (США); победители получили выгоду в той степени, в какой они были либо «портом приписки», либо союзниками «Группы» (на Россию это не распространялось, она исходно была мишенью, на которую напялили маску с надписью «союзник»). Но мы забежали вперед.

Итак, в 1907–1908 гг. после почти 20-летней игры Великобритания и «Группа» сдали себе козыри, подготовив сцену для русско-германской войны. Теперь оставалось лишь поджечь бикфордов шнур, чтобы, потирая руки, подобно гайдаровскому Плохишу возрадоваться: «То-то сейчас рванет». Вопрос «где рванет?», по сути, не стоял. Ясно где – на Балканах. Выше уже упоминалось о том, что на рубеже 1870-1880-х годов Бисмарк предупреждал: новая война в Европе вспыхнет из-за какой-нибудь глупости на Балканах. Особенно, добавлю я, если «глупость» хорошо подготовить. И ее начали готовить сразу же после Русско-турецкой войны 18771878 гг., а после 1907 г. процесс резко интенсифицировался на той основе, которую создавали в течение двух десятилетий. И к концу этого периода кое-какая информация не могла не просочиться. Так, выступая в начале 1914 г. на заседании Географического общества в Париже, будущий диктатор Польши, а тогда еще социалист Ю. Пилсудский сказал, что вскоре в Европе вспыхнет война между блоками, в которой будут разгромлены Австро-Венгрия, Германия и Россия (Пилсудский ошибся лишь в очередности).

Войну в Югославии середины 1990-х годов писатель О. Маркеев назвал «модельной» – в том смысле, что в ней обкатывались определенные модели действий в чрезвычайных ситуациях, будущих возможных действий против полиэтнической и по-ликонфессиональной (как и Югославия) России, шла вербовка и ликвидация чужих, закладывались развед- и спецсети для будущих операций. Больше всего шустрили, естественно, американцы, британцы, немцы, ну и – в меньшей степени – представители ближневосточных и средневосточных стран. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и «послесловие» к ней тоже стали временем закладки сетей для будущих операций. Закладчиками были главным образом англичане, для разведки которых Балканы были традиционной зоной деятельности – об этом очень хорошо написал У. Стид (Стэд) в двухтомнике «Парламентарий для России», вышедшем в конце XIX в. Англичане (в некоторой конкуренции с русской и австро-венгерской разведкой) создали на юге Балкан свою сеть тайных организаций, включая сербские террористические, которые они использовали «втемную» (или «вполутемную»).

К 1912 г. тайная англо-американская элита дважды неудачно пыталась спровоцировать Германию на войну; эти неудачи заставили «Группу» окончательно сконцентрироваться на Балканах в качестве места будущего взрыва, а еще точнее – на Сербии. Почему на Сербии? Во-первых, из-за ее связей с Россией – манипуляции «команды Извольского» по этой линии могли вызвать русско-германский конфликт. Во-вторых, Сербия была буквально нашпигована британской агентурой. В-третьих, среди балканских стран именно Сербия была наиболее зависима от иностранного капитала, а потому здесь было где разгуляться европейцам вообще и британцам в особенности. Вот что пишут по этому поводу Дж. Доэрти и Дж. Макгрегор: «… балканские страны не имели ни инфраструктуры, ни инвестиционного капитала для освоения своих природных ресурсов. Румыния и Сербия особенно зависели от международных банкиров, в результате реальное богатство уплывало в Лондон, Париж и Вену. Прежде чем сделать что-либо для развития местной промышленности, европейские финансисты высасывали все что могли из сербской национальной экономики. Банки использовали местных агентов, влиятельных политиков, представителей законодательной и исполнительной власти в качестве посредников между европейской биржей и Сербией. Лев Троцкий, тогдашний корреспондент «Киевской мысли» по Балканам, писал: «Одна и та же дверь (в Сербии. – А.Ф.) ведет в министерство и в дирекцию банка. […] Сербию тщательно готовили для очень специальной роли. Она была идеально расположена в качестве эпицентра сейсмического взрыва, который должен был уничтожить старый порядок». Именно здесь орудовали представители «Группы» – британские и русские. Николай Хартвиг, посол в Сербии, по сути контролировавший правительство Пашича, был тесно связан с полковником Д. Дмитриевичем (Аписом) – руководителем полумасонской-полутеррористической организации сербских националистов «Черная рука», участником убийства короля Александра в 1903 г. и (по официальной версии) одного из организаторов убийства Франца-Фердинанда в 1914 г.

Именно Извольский и Хартвиг в компании с Бушье создали Балканскую лигу, объединив балканские страны в союз, объективно направленный против союзников Германии – Турции и Австро-Венгрии. Результаты не замедлили ждать – Первая Балканская война против Турции и Вторая Балканская война против Болгарии, традиционного тогда (и сегодня, после разрушения СССР) союзника немцев. Однако в обоих случаях ни в 1912, ни в 1913 г. кайзер не поддался на провокацию, предпочитая дипломатию. К тому же он верил в возможность договориться с британцами о нейтралитете (в 1941 г. в аналогичную ловушку, по-видимому, угодит Гитлер – история повторяется), тем более что британцы сделали все, чтобы убедить его в этом. В феврале 1912 г. Холдейн отправился с визитом в Германию, во время которого убедил (по сути обманул) кайзера в том, что Второй рейх вполне может заключить договор о нейтралитете с Великобританией – как говорится, «не вижу препятствий». По крайней мере, так полагал Вильгельм, обработанный Холдейном.

В том же 1912 г. американским банкирам, многие из которых были активными членами Общества пилигримов удалось протолкнуть в Белый дом свою марионетку – Вильсона, который на первом же году своего президентства (1913 г.) подписал указ о создании Федеральной резервной системы (ФРС) – денежная масса перешла в собственность и под контроль ограниченного числа частных банков. Теперь можно было начинать мировую войну – это уже был вопрос техники: выстрел в Сараево заказывали? Получите. И Франца-Фердинанда, кстати, противника войны со славянами, убивают вместе с его женой. Убивает член «Черной руки». Почему-то забывают, что через два дня в Париже убивают еще одного противника войны – политика европейского уровня, социалиста Жореса. А месяцем раньше тяжелейшую (планировалось – смертельную) рану от удара ножом получает Распутин. Позже он скажет, что если бы был не в больнице, а при дворе, «папа» (так он называл Николая II) не стал бы воевать, – он, Распутин, сумел бы убедить его (думаю, действительно, сумел бы).

Попытка Гаврилы Принципа покончить с собой сразу же после убийства эрцгерцога не удалась: цианистый калий не сработал. Так и должно было быть: убийца-серб был необходим для дачи показаний, для следствия, для суда, т. е. для разжигания конфликта. Ну а после того, как мавр сделал свое дело, можно и умирать – Принцип умер в 1918 г. от туберкулеза в тюрьме. Хартвиг скоропостижно скончался в том же 1914 г. в австрийском посольстве в Белграде (sic!); Аписа расстреляли в 1917 г.; в 1917 г. же году таинственно исчезла переписка Хартвига с Сазоновым. Ну а в 1919 г., как только принялся за мемуары, внезапно скончался Извольский. Мертвые молчат (впрочем, не всегда).

Сразу же после выстрела в Сараево представители «Группы» начали манипулятивную игру в Вене и Петербурге. Британские политики и пресса – внимание – однозначно выступили на стороне Австро-Венгрии, поддержали ее претензии к Сербии и осудили сербов. У австро-венгров создавали впечатление, что европейское общественное мнение или, как сейчас говорят, «мнение международного сообщества» на их стороне. Более того, британская пресса квалифицировала убийство как акт агрессии со стороны Сербии, на который Австро-Венгрия просто обязана ответить. Центром важнейших политических решений для Европы становился в этой ситуации Петербург, точнее, британцы умело переместили его туда.

Задачей агентуры «Группы» – Извольского и Пуанкаре, которым активно помогали посол Франции в России Палеолог и посол Великобритании Бьюкенен, было обеспечить жесткую позицию Петербурга по отношению к Вене. Все попытки Сазонова смягчить ситуацию – он понимал, что России война не нужна, более того, она для нее опасна – пересекались этой «бригадой». А царь вел себя вяло, словно полагаясь на волю рока. Роль «рока» исполняли «Группа» и ее агентура.

Провоцировать Россию нужно было для того, чтобы спровоцировать на агрессивные действия Германию: «Группа», Грей, Бьюкенен и К° прекрасно понимали, что в самой Великобритании мало кто хочет войны и военные настроения не возникнут до тех пор, пока Германия не проявит агрессивность по отношению к России и Франции. В свою очередь это проявление зависело от позиции Великобритании. Если бы та заявила о своей солидарности с «фланговыми» державами, кайзер ни в коем случае не стал бы рисковать, никакой войны бы не было и многолетние усилия поджигателей и заговорщиков пошли бы прахом. Поэтому «Группа», Эдуард VII и министр иностранных дел Грей сделали все, чтобы убедить Вильгельма в британском нейтралитете; Грей постоянно говорил о возможном конфликте как «конфликте четырех», автоматически исключая Великобританию из числа его участников; британские журналисты и парламентарии писали и говорили (многие вполне искренне) о Германии и Австро-Венгрии в спокойном тоне, убаюкивая тем самым немцев.

«Группе» удалось дезинформировать многих британских парламентариев по вопросу о том, как реально развивается ситуация в Европе и насколько она взрывоопасна. Между тем к 25 июля 1914 г. Грей уже знал, что Россия готова к войне, поскольку действия Австро-Венгрии и их умелая направленная интерпретация агентурой «Группы» сделали свое дело: 26 июля, реагируя на частичную мобилизацию Австро-Венгрии (в ответ на сербскую мобилизацию), царь отдал приказ о частичной мобилизации русской армии. Несмотря на это, убаюканный британцами (как же, они ведь сохранят нейтралитет!) кайзер был уверен, что конфликт между Австро-Венгрией и Сербией не выйдет за локальные рамки и не станет серьезным. Но кашу заварили вполне серьезно, и Вильгельм уже оказался в ловушке, причем он даже не понимал до какой степени.

В «Группе» прекрасно понимали, что в случае войны с Францией немцы двинутся через Бельгию, нарушив тем самым ее нейтралитет и обеспечив против себя casus belli. Но они понимали, что и немцы это понимают и могут попытаться сыграть иначе. На этот случай у «Группы» был «план № 2», который не оставлял Германии ни единого шанса избежать войны и быть обвиненной в ее развязывании.

В течение какого-то времени, предшествовавшего началу Первой мировой войны, агентура «Группы» закупала в Германии оружие и боеприпасы и перевозила в Ирландию, где вооружала как протестантов Ольстера, так и католиков юга страны, готовя «вооруженное восстание ирландцев против Великобритании и протестантов». В организации восстания обвинили бы Германию (чье оружие?) – и это стало бы поводом для войны. Однако «план № 2» не понадобился, все произошло иначе, и решающую роль на самом последнем этапе, в открытии крышки «кладезя бездны», в разжигании европейского конфликта, который со временем превратился в мировой, сыграл министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей, а помогал ему еще один человек «Группы» – Ллойд-Джордж.

Большинство членов Кабинета министров Великобритании были против войны, и «Группа» должна была обойти, переиграть их. Не только не имея разрешения, но не поставив кабинет в известность, Черчилль начал мобилизацию флота; премьер-министр Асквит отправил Холдейна в военное министерство для мобилизации армии, а Грей заверил Поля Камбона, что Великобритания защитит Францию от агрессии.

3 августа 1914 г. Грей выступил в Палате общин с абсолютно лживой речью о том, что министерство иностранных дел сделало все, чтобы сохранить мир. Несмотря на их поддержку воинственных заявлений Грея, члены Палаты общин все же заявили о необходимости дебатов, но их резко одернул Асквит. И тем не менее было принято решение о необходимости дебатов по речи Грея. После перерыва Грей немедленно покинул Парламент и отправил жесткий ультиматум Германии, зная то, чего не знали парламентарии, – то, что немецкое вторжение в Бельгию в ответ на действия Франции уже началось.

Когда Палата собралась для дебатов, против сторонников мира выступил член «Группы» А. Бальфур. Он заявил, что для дебатов не хватает кворума, а сами они произведут плохое впечатление на публику. Вопрос о войне был решен, и 4 августа Георг V в Букингемском дворце объявил войну Германии. Это стало неожиданностью и ударом для Вильгельма, своеобразной «черной меткой»: «Дело сделано, Вилли». Теперь он мог сколько угодно топать ногами, изрыгать проклятья в адрес «подлых торгашей» – ловушка захлопнулась, Германия оказалась в состоянии войны на два фронта с тремя ведущими европейскими державами.