Загадки прошлого

Эти люди и стали прародителями клана охотников.

Вознегодовал Тор на людей, хоть и понимал, что кара была заслуженной, но беззаветная любовь помутила его разум. Жажда мести не давала ему жить, и, подчинившись ей, Тор созвал всех слуг из замка и превратил их всех в себе подобных, после чего удалился в самую высокую башню темного проклятого замка, где впал в глубокую дрему, в которой, вероятно, пребывает по сей день. Он знал, что его любимая будет отмщена.

Очнувшись в новой жизни, эти новорожденные вампиры не знали ничего. Корчась в муках жажды, они толпами выползали из замка и растекались по всем дорогам и окрестностям. Бесчисленное множество жизней было загублено их безумством, множество поселков уничтожено под корень. Они шли как саранча, либо уничтожая все живое, что встречалось на пути, либо превращая их в себе подобных.

Только люди, выпившие крови вампирши могли наравне противостоять им. Они объединялись в группы и искали этих безудержных тварей, уничтожая их серебром и огнем. Приверженцы религий не могли пройти мимо, и тоже использовали этот случай для пропаганды своих учений, породив множество безумных суеверий.

Со временем, большинство слуг-вампиров было истреблено. Выжили только наиболее умные и приспособленные. Они заметили, что свет солнца ухудшает их зрение, истощает силы, преумножает муки жажды, поэтому отказались выходить в дневное время. Днем они зарывались глубоко под землю и проводили там все то время, пока яркие солнечные лучи освещали землю. Им не нужны были воздух и вода, а мощь мускулов способна была крошить гранит как масло.

А где лучшее место, чтобы залечь на дно? Конечно, на кладбище. Разве нормальному человеку придет в голову разрыть чью-нибудь могилу?

А поверья распространили именно грабители могил. Раньше людей часто хоронили вместе с различными ценностями. Эти чудовища из рода людей раскапывали могилы, открывали крышки гробов и видели бледное, грязное, заросшее волосами тело в лохмотьях. В следующее мгновенье слышался только постепенно срывающийся вой жертвы, хруст костей, да жадные глотки и сопенье вампира. Те, кто смог унести ноги и распустили слухи о гробах и кладбищенской земле. Да и внешнее описание вампира с тех пор напоминает больше лешего или оборотня. К сожалению, на кладбищах не было душа, кондиционера и сменной одежды. – Закончил Лео и внимательно посмотрел мне в глаза.

Наверное, он хотел оценить, насколько шокировал меня своим рассказом.

Но я напротив ощущала неутихающий интерес, как будто передо мной слегка приподнялась завеса, отделяющая его зачарованный мир от моей обыденности.

Только сейчас я заметила, что сижу в кровати, подогнув колени, обхватив их руками и всем телом подавшись в сторону Лео, безмолвно внимая его рассказу. Во все время повествования он смотрел в какую-то видимую только ему одному точку над моей головой, в его глазах отражалась вековая мудрость вселенной и плясало загадочное изумрудное пламя.

Он не осуждал ни вампиров, ни людей. Он был выше этого. Я вздохнула и провела рукой по волосам, стряхивая наваждение.

– Это и правда было? В самом деле? – Скорее выдохнула, чем произнесла я.

– Может быть да, а может, и нет. – Лаконично ответил Лео. – Но в нашем мире такая легенда существует. И это лишь одна сторона медали, а ведь есть и другие…

– Почему Тор не остановил эту женщину? Разве он не знал, что она поступает неправильно?

– Думаю, он знал. – Голос вампира прозвучал необычайно грустно и задумчиво. – Но любовь, не то чувство, где есть право выбора. Любимых не выбирают. Мы только можем оберегать их, любить их до конца и отомстить за них.

Да, любимых не выбирают. Я бросила короткий взгляд на лицо своего любимого, который снова смотрел в книгу. Как же тяжело находиться с ним вот так и не иметь права даже намекнуть на то, что гложет тебя, горит в сердце, не дает уснуть…

– Значит, вы не спите? – Решила я подвести итог.

– Нет, но мы можем впадать в дрему. Состояние, когда все процессы в организме замедляются, расход энергии снижается до минимума. Так мы можем существовать веками. Но проснуться сами после такого «сна» чаще всего не можем. Только запах, вкус крови может пробудить нас. И тогда все живое на большом расстоянии будет истреблено, потому что первым делом просыпается инстинкт самосохранения, то есть жажда, а потом уже с тобой поздоровается разум, и будет сокрушаться о том, что натворил или, что более вероятно, просто постарается скрыть следы оргии чем-то вроде стихийного бедствия и скроется под шумок.

– Почти как медведи.

– Что? – Веселые огоньки полыхнули в изумрудах.

– Ну, медведи… – Я неуклюже попыталась объяснить. – Они ведь не едят людей, но после спячки такие голодные, что и на человека напасть могут…Так Тор все еще жив?

– Возможно. – Лицо Лео снова приняло серьезное выражение.

– Одинокий, не способный проснуться, беспомощный, покалечивший столько жизней…

– Тебе жаль его?

– А тебе нет? По-моему он в легенде – первая жертва, только он потерял все. Смысл жизни, самоуважение, честь. Если б у него был хоть кто-то, кто подсказал, что месть не выход, что подругу можно остановить, что жизнь не окончена…

– Все, кому раньше приходилось слышать эту легенду, сочувствовали людям. У тебя необычное мышление.

Он смеялся. Очевидно, все, что выводило меня за рамки «обычного», вызывало у него довольную улыбку.

– С какой стати им сочувствовать?

– Они потеряли своих детей.

– Люди. Они стояли как стадо баранов в стороне, пока ведьма одного за другим похищала и мучила их малышей.

– Они боялись.

– Если б самый-самый сильный вампир украл у тебя самое дорогое существо на свете, ты бы остался сидеть на месте? Ничего бы не сделал?

Лицо Лео потемнело, тело невольно напряглось, черты лица заострились, а в изумрудной зелени полыхнули красные искры.

– Я бы порвал его на миллион кусочков и развеял их по ветру. – Скорее прорычал, чем сказал он. В негодовании его лицо было еще прекрасней. Я представила, как он мчится сквозь пространство, с легкостью сокрушая все преграды, к той, кого любит. Не ко мне. На душе стало горько, хоть разум и твердил, что от союза человека и вампира добра ждать не приходится… Взяв себя в руки, я отрешилась от этого видения.

– Вот и посуди сам, как сильно любили они своих детей. Радует, что, в конце концов, люди додумались-таки объединиться и справились с вампиршей. Но что дальше? Они выпили ее кровь. Они сами стали подобны вампирам. Это отвратительно!

– По-твоему пить кровь отвратительно? – Усмехнулся он.

– Нет. Если такова твоя природа. Нельзя судить льва за то, что он съел зайца, чтобы выжить. Те люди ненавидели вампиров за то, что они пьют кровь, а потом, когда подвернулась возможность, сделали то же самое. У них вообще стыд есть?

– Ладно. Но чем все-таки Тор заслужил такую защитницу?

– У него были принципы, ты сам говорил – не брать больше, чем необходимо. Но он отступил от них ради любимой, а ты способен на это?

Почему-то ответ на этот вопрос стал так важен. Леонардо задумался, неосознанно постукивая указательным пальцем по столу и нахмурившись.

– Боюсь, что да. Выходит я такой же безумец как тот Тор.

В его словах прозвучала неприкрытая горечь.

– Это обнадеживает.

Он поднял голову и взглянул на меня как смертельно больной, которому дают надежду на спасение. Так трогательно. Я улыбнулась уголками губ, чтобы не смутить его. И ответила на безмолвный вопрос.

– Это значит, что ты жив.

– Жив?..

– Будь то любовь или ненависть, радость или отчаяние, любое сильное чувство делает тебя живым, настоящим. Убивает только равнодушие.

– Интересная точка зрения. А что ты думаешь, на счет души?

– Она бессмертна и есть у каждого. – Выдала я скороговоркой, точно по заученному.

– Уточню, что ты думаешь о душе и вампирах?

– Разве не душа отвечает за чувства?

– Так считается.

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Смятение, облегчение, надежду, сомнение, благодарность и еще множество пограничных оттенков.

– Ничего себе диапазон. И ты считаешь, что у тебя нет души? – Усмешка одновременно тронула наши губы.

– Не знаю, что и думать. Я привык быть уверенным в своих убеждениях. А ты просто переворачиваешь все с ног на голову.

– Мне кажется, – произнесла я, с наигранно глубокомысленным видом подняв вверх указательный палец, нарочито сильно картавя и растягивая гласные, – вам, сэр, просто не хватает человека, который бы оспаривал ваши убеждения. Они в корне устарели. Простите, сэр. Поэтому, уважаемый сэр, не ешьте меня, я вам еще пригожусь.

Лео смеялся чуть не до слез как мальчишка до того заразительно, что вскоре я не выдержала и присоединилась к нему.

– Что это было? – Он все еще не успокоился и то и дело посмеивался.

В этот момент я почувствовала, как железный пояс, стягивающий его сердце, дал слабину и на волю вырвался настоящий Лео, жизнерадостный уверенный в себе юноша. Движения его стали более свободными, естественными, хотя и не потеряли при этом ни малейшей толики грации, иногда они были настолько быстрыми, что глаз с трудом улавливал очертания движущейся руки. Его лицо разгладилось, освободившись от гнета забот, а ясная мальчишеская улыбка с едва заметными ямочками на щеках и теплый оттенок глаз словно магнитом притягивали к себе взгляд.

– Ничего… – Смущенно потупилась я под его взглядом, покраснев от того, что слишком откровенно разглядывала любимое лицо. – Тебе так намного лучше.

Не знаю, что на меня нашло, когда я решилась на столь смелое высказывание. Наверное вид смеющегося Лео окончательно вскружил мою неразумную голову и я не нашла ничего лучше, чем броситься из огня в полымя.

– Как так? – Блеснув глазами, переспросил вампир.

– Не знаю как сказать…Так по домашнему. Естественно и слегка небрежно. По-человечески.

Слишком поздно. Мои слова чем-то задели его, и улыбка сменилась привычной серьезностью.

– Я что-то не так сказала?

Ко мне разом вернулась вся нерешительность, я уже проклинала свой язык, вернувший нас с небес на землю. Но сказанного не воротишь…

– Ничего. Но я не могу позволить себе быть небрежным. – Ответил мне ледяной безразличный голос, от которого мороз прошел по коже. Как же быстро может меняться его настроение! – Ложись спать. Уже почти утро, а завтра тебя ждет не самый легкий день. Не выспишься – пеняй на себя.

Строгость учителя, говорящего с глупым учеником окончательно меня расстроила. Я резко повернулась к нему спиной и закуталась одеялом.

Не понимаю, как можно быть таким замечательным, веселым и открытым в один момент и замкнутым, отстраненным и раздраженным в другой! Хотя, тут я не права, открытым он не бывает никогда. Такое чувство, что я знаю его всю жизнь и при этом не знаю о нем совершенно ничего.

Осознание такого простого факта болезненно сжало мое горло. Я хотела обнять его, держать за руку, целовать, хотя бы по-дружески, в щеку, но даже этой малости мне было не дано. Каждый раз, как я до него дотрагиваюсь, у меня появляется ощущение, что ему это совершенно не нравится, и он только из вежливости не шарахается от меня как от проклятого духа.

Нет, напомнила я себе. Разве не достаточно того, что он позволяет мне быть рядом с собой, видеть свою улыбку. За все время нашего знакомства он не сделал мне ничего плохого, разве этого мало? Мало. Прозвенел колокольчиком внутренний голос. Но это лучше, чем ничего.

А отец… Добрый, заботливый, умный, иногда строгий. Таким я его видела каждый день. Я была слепо уверена, что знаю о нем все, а сейчас невольно чувствовала себя преданной. И мне было стыдно за это чувство. Отец ведь не лгал мне, он просто избегал разговоров о своем прошлом до встречи с мамой. Он всегда говорил «мы», или «мы с твоей мамой», но никогда «я». Словно давая понять, что его жизнь началась именно с того момента, когда он мельком заметил в толпе на площади захолустного городка необычные светло-зеленые глаза и был так зачарован их сиянием, что последовал за их обладательницей до конца своей жизни. Почему я раньше этого не замечала?

Вот такие они, мужчины в моей жизни. Все что-то от меня скрывают.

Не важно. Завтра. Уже завтра, нет сегодня, я все узнаю.

Пригревшись под мягким одеялом, я почувствовала уютное спокойствие, усталость от длинного вечера взяла, наконец, свое, и я забылась глубоким исцеляющим сном.

Глава 18

Проснулась я с первыми лучами солнца, которые, прорвавшись сквозь тяжелые занавеси цвета бордо, тусклыми красноватыми бликами упали на одеяло.

Я рывком села в кровати.

– Лео?

Но, нет. Кроме меня в комнате никого не оказалось. Чувство облегчения от этого обстоятельства смешалось с разочарованием. Зато у меня появилась возможность осмотреть его комнату без посторонних глаз. Возможно, вещи расскажут мне больше, чем их скрытный владелец.

Я откинула край одеяла и, пройдя босиком по высокому необыкновенно мягкому ворсу ковра, подошла к вытянутому стрельчатому окну и раздвинула тяжелые портьеры. Солнечный свет радостно ворвался в комнату, а от наполовину разрисованного сказочными морозными узорами окна повеяло зимней прохладой, которую не в силах были сдержать даже толстые пластиковые стекла.

Солнце всегда поднимало мне настроение. Вот и сейчас я ощутила прилив сил и вдохновения. Сладко потянувшись в его ласковых лучах, я принялась за выполнение задуманного.

На столе все еще лежала массивная книга в потертой красно-коричневой обложке.

– «Уильям Шекспир. Пьесы» – Прочитала я ее заглавие.

Закладкой служил листок нашей с Лео переписки, еще вчера лежавший на прикроватном столике, она была примерно посередине тома. Я раскрыла книгу по закладке: «Отелло».

Грустная трагедия. Несмотря на превосходный слог и интересное повествование, я не стала бы перечитывать это произведение дважды. Оно оставляло после себя на душе неприятный осадок. Вот что случается, когда человек решает быть мерилом и судьей, не ведая о тайнах человеческого сердца. Разве можно с такой легкостью приговорить кого-то, тем более любимого, к смерти? Ведь случись что-то, ты уже не сможешь вернуть умершего к жизни. Из этой книги я вынесла только один урок: никому нельзя слепо верить.

А что искал в этих пьесах Лео? Что он о них думает? Хотела бы я знать. А быть может, эта книга просто бросилась ему в глаза, и он выбрал ее только для того, чтобы занять себя в долгие ночные часы. Теряясь в догадках, я положила книгу на место, подошла к высокому деревянному шкафу с открытыми полками и принялась с интересом просматривать коллекцию дисков.

Внезапно дверь с тихим щелчком отворилась, вошел Леонардо, нетерпеливо и очень быстро разговаривая по сотовому. Он появился в комнате настолько стремительно, что я испуганно вздрогнула и застыла у полок с коллекционным диском «Биттлз» в руках, беспомощно глядя ему в глаза.

От неожиданности парень так и замер на пороге с телефоном у уха. Я же, попав в капкан его взгляда, была словно парализована, лишившись всякой воли и способности двигаться. Медленно, очень медленно Лео опустил вниз руку с сотовым и сбросил вызов, не обращая внимания на то, что голос в трубке продолжал говорить. Его тело напряглось как перед прыжком, я видела, как заиграли мускулы под тонкой тканью черной футболки, в глазах заплясали опасные алые блики, постепенно вытесняя темную зелень, а усиливающаяся с каждой секундой бледность его кожи лишь подчеркивала их кровавый оттенок.

Я всем телом ощутила как его жадный ласкающий взгляд охватил мои стройные ноги, тонкую талию, грудь и остановился на шее. Я задыхалась от незнакомого прежде волнения, а сердце отбивало барабанную дробь. Но страха не было, только восхищение. Леонардо напоминал огромную гибкую пантеру, готовую к прыжку, он был великолепен. Мертвенная бледность лишь подчеркнула врожденное изящество черт.

Как завороженный он смотрел на меня. Он хотел меня коснуться, выпить мою кровь, все его существо требовало это. И я тоже хотела этого.

Первый шаг к нему сделала я. И остановилась, так как красивое лицо Лео исказилось судорогой.

– Нет! Не подходи! – Даже его голос изменился, как будто со мной сейчас говорил не Леонардо, а некто незнакомый, повелитель тьмы, с голосом, проникающим прямо в душу и гулким эхом отдающимся там.

Лео зажмурился, прикрыв сияющую красноту необычно темными ресницами. В его руке жалобно хрустнули останки раздавленного телефона.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Наконец, проведя пальцами по пышной шевелюре, он взглянул на меня глазами, которые теперь были бы больше похожи на человеческие, если б не слишком яркий, неестественный блеск темно-зеленого, сменившего пурпур.

– На минуту … я потерял контроль. Какого черта тебе надо было слоняться с утра пораньше по комнате почти голышом?! – В его голосе послышалось неприкрытое раздражение. – Оденься, и спускайся в гостиную – доставили завтрак. Я буду ждать тебя внизу.

С этими словами он повернулся на месте и вышел, захлопнув за собой жалобно задрожавшую на петлях дверь.

Пораженная до глубины души, я не нашлась, что ответить и принялась поспешно натягивать свои джинсы, а вместо пушистого свитера надела белую приталенную рубашку, которую по счастливой случайности запихнула вчера в рюкзак вместе с футболкой. Отопление отлично работало, и не было смысла париться целый день в теплой вязаной кофте.

По мере того, как я одевалась и зачесывала непослушные кудри в хвост на затылке, ко мне начало приходить осознание.

Происшествие заняло минуты две-три, не больше, а мне показалось, что прошла целая вечность. Если б не самообладание Лео, неизвестно чем бы все закончилось… Эта мысль крепко засела в моей голове.

Ведь я сама, сама хотела подойти к нему! Эта тяга была похожа на затянувшуюся сладостную пытку. Как будто жажда вампира передалась мне, текла в моих жилах и притягивала к нему, только к нему, непреодолимым магнетизмом.

Забыть, иначе… Это сведет меня с ума. Даже сейчас на коже я чувствовала его прожигающий взгляд. Искушение было слишком велико. Нет, хватит думать об этом. Я уже решила, что сегодня буду сильной и выдержу все. Потому что я дочь своего отца. Я его не разочарую.

Решив для себя так, я одернула смявшуюся на груди рубашку и, прилепив к лицу свою самую спокойную улыбку, вышла из комнаты.

Коридор восточного крыла. В последний раз я проходила здесь, точнее меня вели, так как ноги отказывались слушаться и были способны только спотыкаться на ровном месте, когда мы с Майей спускались в гостиную, чтобы познакомиться с большой семьей Лео. В тот раз я была настолько напугана и сбита с толку, что не воспринимала ничего вокруг, даже огромный розовый слон показался бы мне естественной деталью интерьера.

Сегодня я с восторгом оглядела широкие дубовые панели на стенах, светильники в форме свечей, словно маленькие лампады, освещающие картины известных мастеров, в основном пейзажи. Среди них я с изумлением увидела две картины Айвазовского – эти пропитанные солнцем морские просторы ни с чем не спутаешь. Удивительно обнаружить такое сокровище в нашем захолустье…

Неслышно ступая по высокому ворсу роскошного ковра, я вышла в гостиную и медленно спустилась по лестнице.

Леонардо ждал меня там, сидя на большом диване и читая свежую газету. Нью-Йорк пост, кто бы мог подумать, что им доставляют газеты с другого конца света. Спрашивается, зачем?

– Привет. – В тишине мой голос прозвучал неуверенно.

Вместо ответа Лео, не отрывая глаз от газеты, кивнул на стол.

– Угощайся.

Такое чувство, что ресторан доставил к нему на дом все меню, таким количеством тарелок был заставлен стол.

– А ты? – Спросила я прежде, чем успела подумать.

– Я уже…поел. – Он окинул меня странным взглядом, отчего по коже пробежали мурашки, и тут же уткнулся обратно в газету. – Не хотелось портить тебе аппетит. Рейнард прибудет в течение часа, поэтому тебе лучше поторопиться.

Я промолчала и осторожно приподняла крышку с ближайшего блюда. Сочный бивштекс. Немного тяжеловато для завтрака, но силы мне понадобятся. Вооружившись вилкой, я огляделась и удобно устроилась, подогнув под себя ноги, в синем кресле под лампой-фламинго. Оно находилось в тени, и отсюда было удобнее всего наблюдать за Леонардо.

Его точеные черты неизменно притягивали взгляд, и я могла, не привлекая его внимания, наслаждаться созерцанием совершенства. Я хотела запомнить, вытесать в граните памяти любую деталь этого мирного утра наедине с дорогим существом.

Черные ресницы оттеняли глубокий изумрудный блеск его умных глаз, темные брови слегка хмурились, создавая маленькую морщинку беспокойства на лбу. Твердо сжатые безупречные губы.

Наконец, Лео закончил чтение, сложил газету и кинул на край стола. Элегантное привычное движение. Когда его взгляд обратился ко мне, я мигом уставилась на содержимое тарелки и с удвоенным аппетитом принялась поглощать еду.

Услышав его теплый смех, я вздрогнула от неожиданности и робко взглянула на парня. В его улыбке застыла горечь. Сердце пропустило удар.

– Ты полна жизни.

– Что?.. – Не поняла я.

– Даже явление жуткого вампира с самого утра не портит твой аппетит.

– Не обольщайся, ты совсем не жуткий. – Ответила я ему в тон.

– Многие могли бы с тобой поспорить. – Заметил он и, не давая мне времени на возражения, продолжил. – Я хотел бы извиниться за то, что случилось. Я должен был постучать в дверь, прежде чем войти. Но, когда я уходил, ты спала, и я побоялся тебя разбудить. А потом … потерял контроль.

Лео напряженно с волнением и беспокойством вглядывался в мое лицо, словно ожидая, что я наброшусь на него, обвиняя во всех смертных грехах. Странно и больно было слышать его извинения. Говоря как можно более искренне, я постаралась его успокоить:

– Все в порядке. Ничего страшного не произошло.

– Как все может быть в порядке?! – Леонардо порывисто поднялся и неслышно начал мерить ногами пол, мечась, как зверь в клетке, иногда его движения были настолько быстры, что мой взгляд мог видеть только размытое пятно на его месте. – Это невозможно! Я отвечаю за тебя перед твоим отцом, перед Рейнардом, перед тобой, в конце концов! Ты должна ненавидеть меня.

– Н-но я не могу… за что? Ты ничего не сделал… Подумаешь, смутился на пару минут…Я сама не должна была шастать по чужому дому едва одетой.

Я действительно не могла понять причину его гнева.

– Твоя жизнь была на волоске. Я не ощущал подобной жажды с момента изменения. Тебе просто повезло, что в последние доли секунды я смог остановиться. Ты хоть понимаешь, что одно прикосновение моих клыков изменит твою жизнь навсегда! А у меня нет никакого права на это! И ты говоришь, что все в порядке!?

Это было что-то новое, немыслимое. Вампир напряженно замер у самой двери, сжав косяк с такой силой, что по нему пошли длинные глубокие трещины, словно не решаясь обернуться и посмотреть на меня.

Ему было плохо, а мне было плохо из-за того, что плохо ему. Его эмоции, наконец, вырвались из-под плотного покрывала самообладания, раскрыв истинное лицо Лео. Человеческое лицо. Уязвимое.

Я больше не могла сидеть и смотреть на его терзания.

С легким стуком, поставив на столик пустую тарелку, я поднялась, подошла к нему и, повинуясь внутреннему импульсу, обняла сзади, прижавшись горячим лбом к ощущавшейся через футболку каменной прохладе его спины. Лео вздрогнул от прикосновения, но не оттолкнул меня.

– Все хорошо, все будет хорошо… Ты поборол свои инстинкты один раз и не поддашься им никогда. Потому что ты сильный. Потому, что я верю тебе.

Очень медленно и осторожно Леонардо выпустил из руки треснувшее дерево, при этом на пол осыпалось несколько мелких щепок, бережно отвел мои руки и развернулся ко мне лицом.

– Ты никогда не изменишься. – От его нежной улыбки у меня в душе что-то перевернулось, по телу разлилось сладкое пламя. – Когда же ты поймешь, что даже быть рядом со мной опасно?

– Я не хочу меняться. – Мой шепот прерывался.

– Это не повод забывать об осторожности. – В голосе Лео звучали очаровывающие бархатистые нотки. Его правая рука поднялась и поправила непослушный локон, выбившийся из моего хвоста.

– И доверии.

– Я его не заслуживаю.

– Мне все равно.

Его взгляд обжигал мое лицо и губы, вызывая ответный огонь в крови. В этот миг весь мой мир сосредоточился на Леонардо. Его страстный взгляд, лаская, заставляя глубже дышать, прошелся по моему лицу и замер на губах. Это было чудесно, похоже на поцелуй, нематериальный, легкий, словно прикосновение крыльев бабочки. Мы не касались друг друга, хотя и стояли очень близко друг к другу близко, я боялась вздохнуть, пошевелиться и разбить очарование.

Руки Лео очень осторожно обвились вокруг моей талии и притянули меня к нему, от его пальцев словно протянулись огненные струны, в то время как взгляд его, не отрываясь, следил за мной, пытаясь разглядеть, угадать малейший намек на отказ, отрицание или неприязнь. Он будто проверял насколько далеко может зайти, не вызвав моего отвращения или гнева.