Девушка с верхней полки

32

Время летело стремительно, как и наш поезд по рельсам. В делах, в заботах, в разговорах с пассажирами. Я его не замечала, делала то, что должна была, привычно улыбалась, старалась не злиться. Хотя это становилось всё сложнее. Любой проводник согласится, что самое раздражающее – это постоянно одни и те же вопросы пассажиров:

– А какая следующая станция?

– Девушка, ну когда уже стоянка будет? Мы покурить хотим.

– А мы здесь долго стоять будем?

Иной раз так и хотелось заорать:

– Да блин, разуйте уже глаза: расписание – на стене, я его наизусть не знаю!!!

Может, и должна была бы, но не знаю. Или примерно за час до остановки начинают подходить с ещё более нелепым вопросом:

– Дарья, а на какой путь мы приедем? Мне надо мужу/жене/детям/друзьям сказать, где встречать.

А я знаю? Это решают перед самым прибытием на станции, они распределяют, куда удобнее кого поставить, а потом сообщают машинисту. Но не проводнику!

Иногда люди просто подходят к служебке или останавливают меня посреди вагона поболтать. И я всё понимаю, им скучно, но ведь я-то на работе, и дел невпроворот. Или все основные дела я уже сделала и собираюсь перекусить, а он стоит и не спеша так мне рассказывает, что вот в прошлом месяце он ездил туда-то, и там вагон был такоой, а проводница такаая! А два года назад на железной дороге всё совсем по-другому было…

А с другой стороны, все эти пассажиры отвлекали меня от мыслей о Диме. Его очень не хватало. Подбадривающей улыбки, поцелуев украдкой, будто бы случайных касаний, когда мы пытались разойтись в узких коридорах. Всё это выглядело невинно, но меня каждый раз бросало в дрожь от удовольствия, когда он легонько проводил рукой по моему бедру или задевал запястье. И эти чёртовы презервативы! Осталось ещё две пачки, и они постоянно попадались мне под руки, когда я доставала что-то из сумки. Попадались и напоминали, как хорошо нам было вместе… под стук колёс, в тесном купе, на узенькой полке вдвоем. Теперь мне везде было слишком много места, слишком пусто.

Постоянно ломалось что-то в вагоне. То сигнализация срабатывала, то туалет засорялся, то свет мигал. Приходилось вызывать ПЭМа и потом стоять с ним рядом, подавать инструменты, помогать, отгонять любопытных пассажиров. Напарники смеялись, что зря я не положила печенюху вагонному, что это он мстит. Я упрямилась и доказывала им, что это всё выдумки, а неприятности продолжались.

На третий день случился вообще кошмар: с верхней полки свалился мужик. В девять утра ко мне в служебку прибежала напуганная девушка и позвала разобраться в ситуации. Я протиснулась через образовавшуюся толпу и застыла. На полу лежал абсолютно голый мужик, спиной кверху, и негромко так похрапывал. А вокруг стоял характерный запах перегара.

– Да что ж творится-то! Среди бела дня! Совсем совесть потеряли! – причитала старушка на боковом сиденье.

– Да он в дупель пьяный, упал и не проснулся даже, – пояснял щуплый мужичок.

– Как его в поезд-то пустили в таком виде, вчера на этом месте никого не было!

На последний словах все воззрились на меня, и я поняла, что нужно срочно что-то делать. Схватила простыню с верхней полки и прикрыла массивную тушу. А потом попыталась аккуратно разбудить.

– Сейчас разберёмся! – уверенно сказала пассажирам и побежала в соседний вагон.

Ворвалась к Костику и закрыла дверь изнутри.

– Вау! – взметнулись брови парня вверх. – И что это значит?

– Ты кого ночью в мой вагон запустил? Разве не видел, что он пьяный совсем?! – набросилась на парня.

– Да ладно тебе, Даш, проспится и всё нормально будет!

– Ага, проспится! Он там голый на полу лежит посреди вагона, говорят, сверху упал.

– Почему голый? – удивился парень.

– Да я-то откуда знаю! – ну что за глупые вопросы! – Разделся, наверное, перед тем, как спать лечь. Иди теперь сам и разбирайся, я его ни разбудить, ни поднять не смогу.

А кода мы вдвоём прибежали в четвёртый вагон, на месте происшествия уже был начальник поезда. Вот надо было ему именно сейчас обход делать?

– Это что у нас тут за кордебалет? – сурово спросил он нас, как котят нашкодивших.

– Ночью в Тайге сел, выглядел нормально, – невозмутимо ответил Костик.

– Меня позвали, когда с полки упал, разбудить не смогла, только простынкой прикрыла, – пискнула я.

Пассажиры вокруг начали галдеть, я отошла в сторонку, а Костик с начальником разбудили мужика, пригрозили ссадить с поезда и заставили одеться. Он долго пьяно извинялся, обещал, что больше не будет, и снова полез спать.

– Запиши мой номер, – вдруг сказал Костик, когда начальник ушёл. – Если что-то ещё случится, просто звони сразу, не бегай.

– Хорошо, – улыбнулась я, – очень разумное предложение.

И мы обменялись телефонами.

Как вскоре оказалось, мой телефон Костик узнавал не только для форс-мажоров. Потому что он тут же написал мне в Телеграм какую-то чушь. И не давал покоя до четырех дня, конца своей смены. Не знаю, когда он делал свои дела, но каждый раз, когда я брала в руки телефон между уборкой, вокзалами и пассажирами, меня ждало по нескольку сообщений. Смешные картинки, анекдоты, ролики – парень будто поставил себе цель рассмешить меня до колик в животе. И параллельно задавал кучу вопросов о моей жизни и много чего рассказал о своей. Оказалось, что они с Никитой из Тулы, учатся вместе на машиностроительном факультете в московском вузе, а летом подрабатывают на железке. Парень слушает рок-н-ролл, изучает карточные фокусы, мечтает забраться на Эверест и поет в группе. К вечеру я знала о нём, кажется, всё и была немного очарована. Его лёгкостью, открытостью, умению находить забавное буквально во всём.

А когда его смена кончилась, и Костик лёг спать, снова стало очень пусто. Кучерявый парень заполнял собой мою голову, и это спасало от тоски по Диме. Теперь придётся спасаться самой.

Голый мужик проспался и сбегал на Иланской до магазина. Притащил мне коробку конфет в качестве извинения, другую купил для соседей по купе, и ещё попросил принести чаю на всех за его счёт. Так приятно от этого стало. Накосячил – извинился и сделал приятное тем, кого до этого как минимум смутил, а как максимум жутко напугал. Молодец, мужик.

Вечер пролетел в обычной рутине. Сегодня я устала ещё больше. Третий день пути, куча проблем и поломок, и слишком много эмоций… Уже лёжа в постели я открыла онлайн-библиотеку. Книжку про гада Саша Мэй не продолжает, но зато добавила ещё одну главу новой истории «Для тебя». Вздохнула и решила заглянуть, дать книжке ещё один шанс меня зацепить. Костик за стенкой напевал что-то весёлое на английском, его приятный голос ужасно отвлекал, но я всё-таки просмотрела первую главу:

«Письмо первое

Даже не знаю, с чего начать…

Но раз уж это письмо, начну совсем банально:

Привет!

Прости меня, милая, ведь я дурак. Просил тебя верить мне, говорил о том, что нужно верить в людей и в то хорошее, что в них есть, а сам…

А сам не поверил тебе. Дурацкая ситуация там сложилась. Меня все обвиняли в том, чего я не делал, приводили какие-то доказательства… Было очень неприятно. Казалось, что весь мир на меня обрушился. А ещё я подумал, что это ты рассказала им про мои сомнительные делишки. Знаю, что тебе непросто было принять их, ведь ты за то, чтобы всё было по инструкции. Но в жизни так не бывает. Всегда случается что-то, что заставляет нас выходить за рамки. Вопрос лишь в том, как далеко мы выйдем за эти рамки и что себе позволим. Я бы никогда не сделал того, в чём меня обвиняли. Это слишком мерзко и низко. Но мне показалось, что ты засомневалась. И тот отчаянный последний поцелуй – как будто ты знала, что за мной скоро придут…

Я был зол на тебя. Выбросил тот листок с твоим номером, чтобы показать тебе это. Зря… Ты же помнишь, я делал себе фотокопию. Но мой телефон случайно разбили и ничего не осталось. В общем, я больше не знаю, где тебя искать…

Надеюсь, что ты читаешь это…»

Да ну, ерунда какая-то непонятная. И совсем не похоже на Сашу. Не захватывает с первого раза. Пока я думала, убрать эту нелепицу из библиотеки или нет, пиликнуло сообщение:

«Спокойной ночи, красавица! Спешиал фо ю исполняется хит всех времён и народов. Прижимай ушки к стене и засыпай!»

«Спасибо!» – ответила и выключила телефон. Повернулась к стене и прислушалась.

Парень начал негромко петь колыбельную из «Спокойной ночи малыши», и это было ужасно мило. И уже на последней «баю-бай» я заснула с довольной улыбкой на губах.

33

На четвёртый день парни уговорили меня на пиво. Как оказалось, согласилась я зря. Но я ведь не могла предугадать…

День выдался просто кошмарным. К шести вечера я уже безучастно сидела в служебке, уронив голову на стол.

Сегодня вышли из строя биотуалеты. Оба, с интервалом в два часа. Поездной электромеханик починить не смог. Ближайшая станция, где есть подходящие специалисты и оборудование, будет только ночью. Поэтому весь день все сорок девять пассажиров ходили в туалет в соседние вагоны, создавая там очереди. А я, естественно, была козлом отпущения. Потому что весь негатив от этой ситуации сваливали на меня. Как будто я проектировала эти туалеты и ставила в современные вагоны. Как будто я должна стоять у дверей и предупреждать каждого входящего: «Не бросайте посторонние предметы в унитаз! Для туалетной бумаги есть мусорка! Пожалуйста, не создавайте проблем себе и остальным пассажирам!» Как будто я должна быть супер-пупер человеком, который решит любую проблему и починит любой унитаз. А я просто хочу домой, прижаться к маме и поплакать…

– О-о, последняя стадия многооборотного синдрома, Дарью Синицыну пора спасать! – весело протянул Никита, заглядывая в служебку.

– Спаси меня, пожалуйста, – жалостливо отозвалась я, поднимая на него глаза.

Парень покачал головой, а потом щёлкнул пальцами:

– Есть одно верное средство! Нам всегда помогает! Только придётся потерпеть немножко. Заканчивай свои дела к одиннадцати и приходи к нам. Не забудь табличку на дверь повесить, что вернёшься через пятнадцать минут, на всякий случай.

– Ладно, – мне вообще всё равно было, куда и зачем идти…

Купе отдыха пятого вагона отличалось от моего только в два раза большим количеством сумок. Там было наглухо закрыто окно и витал аромат приятного мужского одеколона. А на столе лежала куча пакетиков с чипсами и сухариками.

– Оригинальное у вас лекарство, – устало сказала я. – Только я сейчас даже грызть не в силах.

– Не, это не лекарство, это закусон, – подмигнул мне Костик. – Лекарство сейчас Никита из холодильника принесёт. Садись.

– Пиво, что ли? Нет, ребята, это без меня. Я даже запах его не переношу.

Я встала, собираясь тут же уйти, но Костя взял меня за руку и усадил обратно, приобняв, чтобы не убежала.

– Ты просто не пробовала, – мягко сказал он. – Уже через пару минут ты забудешь о запахе. Поверь, это именно то, что тебе сейчас нужно. Лучшее лекарство в долгом рейсе.

– И что же в нём такого особенного? – спросила я, мягко отстраняясь. Как-то неловко мне стало от этой близости и проникновенного почти шёпота прямо в ухо.

В этот момент зашёл Никита с пакетом, в котором угадывалось несколько бутылок.

– А я скажу, что в нём такого особенного, – весело начал он.

Ну откуда у парней берётся эта энергия – шутить и веселиться после тяжелого дня? Я тоже так хочу!

– Сначала ты полночи смакуешь божественный напиток и он постепенно освобождает тебя от усталости и стресса тяжёлых будней… – парень сделал театральную паузу и продолжил: – Потом у тебя целый день дико болит голова и тебе плевать на работу, пассажиров и абсолютно на всё…

– Сомнительное какое-то счастье, – поморщилась я на последних словах.

– Погоди, – снова театрально погрозил мне пальцем Никита. – На третий день тебе очень стыдно, ты обещаешь себе исправиться и пашешь без отдыху, чтобы переделать всё, что не сделал вчера…

Я уже не хотела следить за его странной логикой, но парень молчал, ожидая от меня хоть какой-нибудь реакции. Пришлось вопросительно поднять брови:

– И-и?

– А на четвёртый день ты неожиданно приезжаешь в пункт назначения! Вуаля! Последние и самые тяжёлые два-три дня пути пролетели незаметно!

Глядя на моё шокированное лицо, парни заржали и потянулись за пивом. Костя открыл вторую бутылку и протянул мне:

– Точно работает! Попробуй!

– Да чёрт с вами! – устало махнула я рукой и взяла лекарство.

Кажется, дозы были лошадиными, я даже точно не помню, сколько бутылок мы опустошили. Парни болтали и шутили, я вроде бы слушала и даже отвечала. Глаза фиксировали разные детали, но смысл их до мозга доходил не сразу. Никита часто выходил, говорил, что проверял мой вагон и там всё спокойно. Я только кивала. В последний раз он ушёл совсем надолго, зачем-то перед этим подмигнув Костику. А мне ужасно хотелось спать. Мысленно я уже вставала и прокладывала маршрут до своей кроватки, как вдруг почувствовала прикосновение мужских губ. Почему-то мне показалось, что это Дима вернулся, и я обвила его шею руками, не собираясь больше никуда отпускать.

Постепенно до меня стало доходить, что происходит что-то совсем не то. Губы слишком мокрые и тонкие, язык слишком назойливый, а руки, скользящие по обнажённой коже, слишком грубые и шершавые. В мозгу вдруг стрельнуло, что Димы тут нет и быть не может, и я испуганно отпрянула, с силой оттолкнув парня.

– Эй, ты чего? – возмущённо протянул Костя.

– Прости, прости, я перепутала, – начала оправдываться я, обхватывая горящее лицо руками.

– Ну и что? – спросил вдруг парень. – Путай дальше! Дашка, хватит ломаться, я тебя три дня окучивал!

И он снова потянул ко мне свои грубые руки. Не знаю, откуда вдруг взялись силы, но я подскочила, ударила его по щеке и убежала. Нет, вру, пошатываясь побрела в свой вагон. Закрыла дверь в купе и на всякий случай забаррикадировала её сумками и тюками с бельём.

А потом долго-долго плакала в подушку. Так стыдно и больно мне ещё не было.

34

Как ни странно, парни оказались правы. Лекарство было отменное. Весь следующий день я мучилась головной болью и сгорала от стыда.

Костя больше не забегал и не писал. Молча вышел из служебки ровно в восемь утра и ушёл в другой вагон. Ну и пусть. Сам виноват.

Делать ничего не хотелось, голова была будто квадратная. Я бродила по вагону как сонамбула и делала только самое-самое необходимое. К счастью, стоянки на станциях были долгие. Там хотя бы было свежо и ветрено. Не знаю как, но я пережила этот день.

Шестой день пути. Остановки почти каждый час, люди уходят и приходят. В промежутках я носилась по вагону, разнося чай, собирая бельё, опустошая мусорные ящики, которые почему-то к концу пути наполнялись просто с чудовищной скоростью.

Парни со мной общаться перестали. Костя – понятно почему, а Никита, видимо, за компанию. Только по рабочим вопросам, сухо и немного презрительно. Ничего, переживу.

Тоска по Диме, усиленная чувством вины, не оставляла меня ни на минуту. В последнюю ночь я даже спать не могла. Что-то тянуло за сердце и никак не хотело отпускать. Помаявшись с полчаса, я открыла онлайн-библиотеку и замерла: у книги «Для тебя» поменялась обложка! Теперь там была… я бы сказала, что это я, но это было бы слишком невероятно. В общем, там была фотография стройной девушки, от груди до бёдер, в красном кружевном белье. Точь-в-точь таком же, как дарил мне Дима. Мне даже не нужно доставать его из сумки и сравнивать, это оно.

Моё сердце бешено колотилось, когда я снова перечитывала аннотацию и открывала книжку. Перечитывала первую главу и продолжала дальше:

«Письмо второе

Теперь всё окончательно выяснилось. Я узнал, что ты ни при чём. И даже больше – ты скрыла ото всех то, что могло бы меня хоть чуть-чуть скомпрометировать. Спасибо! Мне очень стыдно за то, что я в тебе сомневался…

А вот у тебя были все причины сомневаться во мне.

И, пожалуй, настало время рассказать о себе. С чего бы начать?

Двадцать шесть лет жизни меня звали Деметриус. Не смейся, пожалуйста, ведь имя выбирал не я. Мой отец – чистокровный грек, в девяностых приехал в Москву и занялся предпринимательством. Довольно успешно. Встретил мою маму, она была учительницей русского языка и литературы. Они поженились, и родились мы – я и моя младшая сестрёнка. Я обязательно познакомлю тебя с ней, ты будешь удивлена.

Бизнес отца разрастался, и он вошёл в сотку богачей журнала «Форбс». Дом в элитном посёлке, пара квартир в Москве, отдых на самых модных курортах, лучшие университеты для детей. Звучит красиво, а на деле…

А на деле золотая клетка, из которой очень хотелось улететь и глотнуть свободы. Посмотреть, как живут обычные люди, которым не надо поддерживать статус и делать всё как положено.

Однако же я получил высшее образование, как того и требовал отец. А потом – взбунтовался. Не буду рассказывать о том, что я делал, чтобы доказать свою самостоятельность. Но результат это принесло.

Мы с отцом заключили договор. Пять лет я делаю, что хочу и как хочу. Сам зарабатываю на жизнь, сам отвечаю за свои поступки. А потом включаюсь в семейный бизнес и делаю всё, как того требуют традиции нашей семьи.

Мой срок истекает через год, а я ещё многого не успел. Но это уже не важно, ведь я встретил тебя.

Письмо третье

Мы встретились с тобой, когда я исполнял детскую мечту номер пять. Попутно находясь ближе всего к обычным людям, живя их обычной жизнью. Ты не поверишь, но двадцать шесть лет жизни я перемещался только на самолётах и машинах. И всегда мечтал попробовать этот старый, добрый и очень романтичный способ.

Мечта номер один была, как и водится, самая главная. Я хотел написать книгу. Хорошую и добрую книжку для детей, которую бы читали во всём мире. Год я отработал в зоопарке в одном сибирском городе подсобным рабочим. Знаю, это выглядит странно. Но я наблюдал за животными, их повадками и особенностями взаимодействия с людьми. Они стали моими героями – эти маленькие хитрые обезьянки, надменные кошки и тоскующие белые медведи. Я написал книжку.

С помощью прежних друзей и связей мы эту книжку издали и грамотно распиарили. Были проданы десятки тысяч экземпляров. По ней даже собирались снимать мультфильм.

И вот тут начинается грустная часть истории.

Письмо четвёртое

Как это часто и бывает, нашлись люди, которым есть дело до чужого успеха. Один умник из движения «Научи хорошему» написал разгромную рецензию на мою книжку. Я не буду пересказывать тебе, в чём меня обвинили. Это слишком мерзко. Я не знаю, каким нужно быть больным человеком, чтобы отыскать в детской сказке такие смыслы. Но он их «нашёл» и «раскрыл глаза» таким же больным на голову людям.

А вот тут должен признать, что я сам допустил ошибку. Я никогда не скрывал, кто я. Имел странички в соцсетях, общался с читателями. Мне было приятно читать восторженные отзывы от мам и школьников, пишущих с ошибками, но от всего сердца.

В общем, получить информацию обо мне и моей жизни до книжки не составляло труда. Возможно, ты слышала, какой скандал разразился почти год назад. Мою книжку призывали запретить, потому что не может такой «аморальный тип» научить детей хорошему и доброму. Стали нападать на мои странички в интернете и писать там всякие гадости и обвинения, поэтому мне пришлось всё закрыть и уйти в тень. Но особо фанатичные мамаши, прозомбированные «экспертами», узнали мои телефоны и домашний адрес и продолжали посылать проклятия. И мне пришлось исчезнуть. Сменить имя и документы, сменить адрес. И в Москве я больше находиться не мог. Как и в любом городе. Поэтому стал кататься на поездах. И постепенно всё случившееся забылось.

Я продолжаю писать книжки. Но больше нигде их не публикую. Не общаюсь с читателями. Не брожу по интернету, опасаясь снова встретить проклятия в свой адрес. И пользуюсь телефоном только в случае крайней необходимости.

Я не рассказал тебе этого раньше, потому что не знал, как ты отреагируешь. Я и сейчас не знаю. Ужасно боюсь, что ты не поймёшь и больше не поверишь в меня.

Но ещё больше боюсь, что ты не увидишь этих писем и не прочитаешь их. Поэтому, прости, я использую твою фотографию. Мне нужно привлечь твоё внимание хотя бы таким способом. Я ведь знаю, что Саша Мэй – твой любимый автор.

Пожалуйста, дай мне знать, что ты это читаешь…»

Больше глав не было. Я вернулась на главную страничку книги. Нет, это не я. Просто фигурка – такая же, как у многих, и похожее бельё. Машинально поставила лайк и убрала телефон. Всё-таки я ошиблась и книжка не так уж плоха. Просто раскрывается не с первой главы. Буду и дальше читать.

А теперь надо поспать. Уже два ночи, очередная стоянка. В семь прибываем во Владивосток, а значит, в шесть я должна проснуться. Четыре часа – это так мало для моего физически и морально вымотанного организма.

35

Сон облегчения не принёс. До самого утра я ворочалась в полубредовом состоянии, а в голове проносились странные видения, причудливо переплетённые с реальностью. Мне казалось, что этот Деметриус – это Дима, а я его возлюбленная. Во сне я звонко смеялась над его именем и всё спрашивала: «Ну почему тебя назвали как богиню плодородия?» А он смешно разводил руками и говорил, что не знает, но он совсем не против, чтобы ему приносили жертвы.