- -
- 100%
- +
И он, не глядя, пошёл прочь, будто забыл, что кого-то вёл за собой.
***
После обеда приполз Рэйли, и Бранн, ухватив его за рукав, шёпотом рявкнул:
– Почему ты здесь?! Ты должен лежать дома!
– Но лорд… Бранн. Я подумал, что должен продолжать вести обычный образ жизни, чтобы никто не связал моё поведение с…
– С чем? – устало выдохнул герцог. – Парень, мы просто ходим в бордель. Просто развлекаемся. Это нормально для нашего круга. Ты начал работать со мной, если кто-то узнает о твоих визитах, всё смело можно спихнуть на моё дурное влияние. Вон, – и указал на тётушку, которая как раз возвращалась из кондитерской и ещё не видела юного барона, – тётя Зи-зи уже решила, что ты по моей вине не пришёл. Всё в порядке. Ты же вчера первый раз принял Перо, парень. Это не шутки.
Выглядел тот и впрямь паршиво, но помотал головой уверенно:
– Не стоит так опекать меня, Бранн. Я рассчитываю свои силы, мне необходимо понять свой предел. Потому благодарю за заботу, но я останусь работать… лорд Виндер.
Тётя Зи-зи, которая только что вошла в приёмную, охнула и чуть не рассыпала меренги:
– Мальчик мой, ты пришёл?! А я уже решила, что ты заболел! Прекрасно, у нас как раз на сегодня ещё две милейших леди записаны. Бранн, ты же готов?
– Готов, – устало улыбнулся он и кивнул.
Консультации пришлось проводить в ускоренном режиме. И дело было не только в ужасном состоянии ученика, но и в том, что холода взялись за дело всерьёз, и мороз румянил носы и грозил снегом. Залив почти почернел, а свинцовые тучи приближались. К тому же Бранну предстояло уйти пораньше, чтобы успеть на традиционный пикник в честь начала зимы.
– Я пойду с тобой, – сказал уже почти пришедший в себя Рэйли, когда они спровадили девушек и покинули агентство, оставив графиню и мисс Даллас заканчивать работу с бумажками. – Нужно, чтобы ты представил меня фамилиям, с которыми нам предстоит поддерживать связи.
Бранн, который не спеша шёл по тротуару, заложил руки за спину и усмехнулся:
– Как долго ты вхож в окружение Клуба?
Парень нахмурился.
– Я был Птенцом два месяца. До этого меня собеседовала Рози по просьбе дедушки.
– Думаю, для того, чтобы поддерживать связи с нужными фамилиями, тебе теперь придётся посещать не столько светские рауты, сколько заведение нашей с тобой общей знакомой леди. – Герцог повернул голову и подмигнул. – Почти все интересные нам лица имеют представителей в Клубе алых воронов. Ты спрашивал у Рози, сколько нас всего?
– Нет, – недоумённо помотал головой парень. – Но я слышал от дедушки, что больше дюжины.
– Дюжины? – Бранн сдержал улыбку, но взгляд всё равно стал весёлым. – Это было во времена Скверны. Сейчас нас больше полусотни в одном только городе, и я не говорю о мелких поселениях, где есть филиалы. Большую часть Воронов ты не встретишь нигде за пределами борделя. Кто-то почти полностью переходит на ночной режим, кто-то избегает людей, кто-то скрывает свою принадлежность за масками. Но поверь, в Клубе есть все ключевые силы империи. Так что налаживать связи нам предстоит в основном там.
– Ты поэтому не ходишь на приёмы? – проницательно заметил Рэйли.
– Отчасти, – вздохнул герцог. – Но на самом деле основная причина в том, что там есть люди, которых я не хочу видеть никогда. А есть те, кого мне видеть нельзя.
– И, тем не менее, ты идёшь?
– Не могу не пойти, – опять вздохнул он. – Тётя права, иногда нужно напоминать, что я всё ещё герцог Виндер, а не просто консультант.
Юный барон вдруг запнулся, потом хрюкнул и сказал:
– Ну, тогда ленту, наверное, всё же стоит снять.
Бранн охнул, посмотрел на себя и расхохотался.
– И точно! Совсем забыл! – Стянул её и спрятал в карман. – Ну так что, ты намерен идти со мной? Тогда тебе стоит переодеться – всё же светский раут, пусть и пикник, требует другого вида. Пойдём ко мне, я помогу тебе выбрать галстук, а ещё у меня где-то лежали несколько туалетов со времён академии, они будут тебе как раз по размеру.
– Думаешь? – с сомнением спросил Рэйли.
– Уверен. Модные тряпки меняются каждый сезон, а я ношу только вещи, сделанные со вкусом, такое не устаревает. К тому же я сомневаюсь, что в ближайшее время ты сможешь позволить себе такой костюм сам.
– Умеешь убеждать, – рассмеялся барон, и они отправились к Бранну домой.
Через час горничная Мэгги провожала взглядом двоих блистательных джентльменов, которые, поигрывая тростями, вышли за дверь на освещённую зажигающимися фонарями улицу и сели в наёмный открытый экипаж элитного типа. Лошади тронулись, и барон запахнулся в плащ.
– Запомни, парень, – начал Бранн, – ты в том обществе – новое лицо. Ты можешь встретить знакомых, но пока ты не представлен большинству из них. Я же верно понял, что ты после академии ещё не успел влиться в светское общество?
– Да, я опоздал на открытие летнего сезона, мне исполнилось девятнадцать через два дня после того, как оно было. А осенний бал я пропустил из-за… – Он замялся, а затем, усмехнувшись, сказал: – Рози тогда принимала меня, а когда мы закончили, предложила опробовать купальни, и я… В общем, я вернулся под утро, отец был в ярости.
– Твой отец… – Бранн помедлил. – Он знает?
– О, нет, конечно! – фыркнул Рэйли. – Я знаю правила! В семье, кроме деда, не знает никто.
– Хорошо, – кивнул Бранн. – Ты славный малый, Клубу с тобой повезло.
– Буду надеяться, что так, – польщённо выдохнул он, а затем усмехнулся: – Правда, я пока так и не решил, какую стратегию выбрать? Скрывать ото всех или поступить как ты и сказаться развратником и пьянчугой?
– Рекомендую второе. – Герцог не сдержал улыбку и хохотнул. – На тебя сегодня будет открыта охота, тебе придётся противостоять не только всем знатным лордам города, которые захотят проверить тебя на прочность, но и незамужним леди, которые попытаются тебя такого юного и невинного прибрать.
– Лорд Виндер. – Парень хитро усмехнулся. – Я наблюдаю за вами и учусь уже пять дней. Вы подаёте завидный пример сообразительности. Глядя на вас, я, пожалуй, уже знаю, что может помочь, если что-то пойдёт не так.
– Главное – не мочитесь в вазу с пуншем, я планирую его попробовать.
10. Пикник в Зимнем саду
Императорский Зимний сад находился на восточном берегу бухты на самом высоком холме и был частью комплекса, куда входил также Летний сад, парк для конных прогулок, дворец и отдельная территория, отданная под бани всех видов: от классических до диковинных с далёкого востока или запада. Не то чтобы город имел репутацию курорта, но император, когда приезжал погостить на юг, определённо хотел так считать. Как минимум, для себя.
Сейчас ворота на территорию дворца были закрыты, но длинная тёмная и извилистая подъездная дорога, шедшая через большую часть затаившегося на зиму Летнего сада, была доступна, и по ней катили экипажи в две стороны, еле умудряясь разминуться.
– Кажется, я погорячился с решением тебя сопровождать, – нервно засмеялся Рэйли. – Я как-то не ожидал, что народу будет настолько много.
– Это мы ещё не приехали, – усмехнулся герцог. – Как только окажемся у оранжерей, ты поймёшь, почему я избегаю подобных мероприятий.
Но Бранн ошибся, потому что Рэйли понял уже на подъезде. Тихий обычно уголок природы в сегодняшних сумерках лучился сотнями огоньков светильников. Если бы к этому времени уже выпал снег, атмосфера стала бы поистине сказочной, но сейчас, из-за почти чёрной земли и корявых голых ветвей, всё приобретало какой-то мрачный и слегка пугающий оттенок. А догорающий где-то за холмом алый закат добавлял пейзажу инфернальности. Леди в соседних повозках чувствовали себя неуютно, джентльменам было плевать, герцог же был в восторге. Казалось, именно так он желает видеть мир вокруг, сам являясь отражением гаммы. Для себя он выбрал традиционный, но, как обычно, полностью чёрный костюм, разбавив образ рубиновыми перстнями и брошью. Юному барону же пожертвовал более светлый комплект графитового цвета с белой рубашкой и васильковым галстуком, который раньше очень любил, а теперь мечтал от него избавиться. Впрочем, парню наряд шёл, и Бранн осознал, что перестал чувствовать привычную горечь, глядя на отвратительно оптимистичный васильковый, который в сумерках казался успокаивающим сизым.
Зимний сад представлял собой комплекс оранжерей и теплиц с южными экзотическими растениями. Придворный архитектор на пару с биологом вложили душу в этот проект. Они годами оббивали пороги инстанций, регулярно слали прошения на новые инициативы, даже выбили отдельный участок у главной оранжереи под засев семян редких цветов разных оттенков, чтобы цветение шло всю весну, сменяя спектр с нежно-голубого в марте до алого в мае. Весь сад – и Летний, и Зимний – был продуман до мелочей! И трудно представить, в какой ярости были бы его создатели, узнай, что по велению следующего императора сюда вкорячили часть банного комплекса, а ещё через пяток лет кто-то догадался предложить проводить здесь массовые пикники для аристократов каждый сезон. Но, на удачу, и архитектор, и биолог были к тому времени безвозвратно и счастливо мертвы.
Место парковки ожидающих экипажей как раз располагалось на том самом поле редких цветов. Впрочем, сейчас от него остались лишь небольшие менгиры, на которых был написан сорт растений, прочее же засыпали толстым слоем гравия, чтобы леди и лорды не пачкали обувь.
Бранн спрыгнул с подножки, поправил шляпу, расплатился, запахнул плащ посильней и кивнул вознице. Тот кивнул в ответ, довольный щедрым вознаграждением, и поехал пристраиваться в ряд других экипажей, явно рассчитывая получить в дальнейшем гонорар и за обратный путь. Если не от герцога, то от кого угодно ещё, благо народу хватало. Почти весь цвет города и предместий слетелся сюда, и казалось, если собрать всех и запихать в одну оранжерею – ту, что с лианами, – она как раз заполнится по самую крышу.
– Ну что, мой друг, ты готов ощутить себя дичью? – с усмешкой спросил Бранн подоспевшего Рэйли, а затем, не дожидаясь ответа, перебросил трость из одной руки в другую, рывком распахнул чёрный плащ с алым подбоем и стремительной походкой направился ко входу в самую большую оранжерею, где накрыли фуршет, похожую на гигантский мыльный пузырь в кастрюле с пилястрами.
Гравий с громким шумом разлетался от движения его сапог, чёрные волосы загибал к загривку встречный поток воздуха, а полы плаща крыльями задевали шедших в попутном направлении гостей. Барон, держась позади несущегося герцога, придерживал шляпу и тонко усмехался.
– Я понял, – сказал он украдкой, когда на входе случилась заминка, и Бранну пришлось пропустить нескольких леди. – Ты решил проявить благородство и взял огонь на себя?
Герцог скосил непонимающий взгляд, и парень уточнил:
– На меня никто даже не взглянул.
– Хм! – Бранн рассмеялся. – Я, безусловно, благороден и смел. Но на светских раутах я держу себя так всегда. Учись, друг мой. Чем злее и опаснее выглядишь, тем больше с тобой считаются. Правда, есть исключение – наша тётушка Зи-зи. С ней такое не проходит. Обычно на злой вид получаешь либо печенье, либо тряпкой по лицу – в зависимости от настроения. И, как видишь, печенья у меня нет.
Не успели они рассмеяться, как очередь рассосалась, а следом Бранна кто-то окликнул, и началась очередная пытка, зовущаяся светским общением. За полчаса в огромном круглом белом зале с мраморными колоннами и свисающими цветущими лианами они успели поздороваться пятьдесят девять раз, тридцать восемь раз представиться, двадцать пять раз пообещать обязательно прийти на следующий бал, и один – признаться, что флягу с виски никто тайком не захватил.
– Это просто невыносимо! – С усилием заложив руки за спину, будто сам себя ими держал, Рэм оглядывал окружающих. – Как можно устраивать подобные мероприятия и не приносить алкоголь?! Это же бесчеловечно! Из всего интересного – один жидкий пунш, от которого захмелеет разве что ученица пансиона благородных девиц! Я просто отказываюсь вести себя как джентльмен в таких условиях!
Кто-то из степенно беседующих лордов по соседству украдкой понимающе вздохнул. Рэйли молча глянул на Бранна.
– Помнится, это правило ввели после того, как один не в меру нетрезвый лорд облил горячительным карликовый дуб и поджёг, чтобы поразить какую-то леди, – с невозмутимым видом сказал герцог, любуясь лианами по стенам. – Полагаю, леди была поражена до глубины души, что ради неё кто-то уничтожил порядка тридцати процентов редких видов растений. Будет что рассказать внукам!
– Если бы у меня были внуки, – усмехнулся Рэм, – подобный рассказ бы померк по сравнению с остальным. Хотя я больше предпочитаю шалости без вреда для других – исключительно для себя и собственного имущества. Помнишь, как я обрушил беседку в саду? – И пояснил для недоумевающего юного барона: – Как-то раз у меня в доме гостила леди с компаньонкой. Мы с Бранном поспорили, что я умыкну её панталоны. Но я не учёл, что дерево, по которому я забрался в её комнату, уже старое. Видимо, корни подгнили, и мы вместе с ним рухнули прямо на беседку. Леди тогда решила, что началась гроза.
– А панталоны в итоге раздобыть удалось? – вежливо приподнял брови Рэйли.
Рэм фыркнул так, что сразу стало ясно – сомнений в успехе быть не должно.
– Я надел их на следующий ужин под видом нового галстука. Видели бы вы взгляд той леди, когда она во время танца поняла, что на мне надето. После этого она, хвала всем богам, устроила скандал и сама отказалась выходить за меня замуж.
Бранн, прикрыв рот, захрюкал в ладонь, а барон, оглядев обоих, спросил:
– Я так понимаю, истории избегания помолвок у членов Клуба весьма популярны?
– О, поверь, птенчик! – Рэм открыто рассмеялся. – Таких историй ты больше нигде не услышишь! И вот такие истории я бы рассказывал своим внукам, если бы они у меня были.
– Думаешь, у тебя нет внуков? – приподнял бровь герцог, глянув на друга. – Тебе скоро сорок, думаю, как раз первые дети успели подрасти, чтобы наплодить тебе рыженьких внучат.
Лицо усача исказил ужас, затем недоумение, а следом – показная обида.
– Ты хочешь сказать, что я – дед?! – сказал он, пряча рвущийся наружу смех.
– Ну, меня тётушка уже назвала старым дедом за то, что я сплю в кресле, – дёрнул бровью Бранн, – так что, думаю, и тебе пора. Тем более что я не раз видел, как ты умудрялся засыпать в департаменте.
– Вот не надо ещё намекать здесь на мой непрофессионализм! – поднял палец Рэм. – Не будь я так хорош в своём деле, меня бы давно сняли с должности. Если не за это, то за пьянство и абсолютно испорченную репутацию. И возможных внуков. – И он озадаченно почесал висок, будто в уме перебирал всех бастардов, прикидывая, кто из них мог бы осчастливить его к этому времени.
– Пожалуй, буду относиться осторожно к рыженьким девицам, – подал голос Рэйли. – Не хотелось бы случайно породниться с начальником полицейского департамента. Я, знаете ли, не готов получать от вас ремня, лорд, если вдруг вы, как отец, заставите меня жениться.
Они хором рассмеялись, но внезапно Бранн замолк и стиснул зубы. С той стороны у столов с напитками он заметил две фигуры: высокую мужскую и хрупкую женскую, снова в скромном сизом платье и с чуть округлившимся животиком.
– Не хочешь пойти в соседний зал? – похлопал по плечу Рэм, указывая подбородком на крытый переход в соседнюю оранжерею, где шли танцы, но Бранн тряхнул волосами:
– Нет. Я в норме. Тоже бы что-нибудь выпил, если честно. В горле пересохло.
– Ты уверен?
– Стопроцентно. – Он вперился невозмутимым пустым взглядом в переносицу рыжего.
Они двинулись кружным путём по кольцевому тоннелю из переплетений лиан и ряда колонн, повторяющих направление единой стены оранжереи. Колонны и заросли мешали обзору, зато здесь было меньше народу, а те, кто попадался, предпочитали вести уединённые разговоры и не спешили занимать идущих светской беседой. В нескольких из них Бранн узнал недавно осчастливленных клиентов агентства, и по душе дохнуло тёплым удовольствием. Центр зала был свободен от насаждений, но там толпились более шумные аристократы, одним видом вызывающие желание съесть дольку лимона, чтобы хотя бы так оправдать собственное выражение лица.
Внезапно откуда-то вынырнула ещё одна рыжая голова, но на этот раз это была знакомая вдова. Едва завидев Бранна, она победно заулыбалась, но затем резко сникла, видимо, вспомнив ржавый краник. Впрочем, почти сразу снова приободрилась и повисла на руке Рэма, с любопытством поглядывая на юного барона.
«То, что надо, – подумал герцог. – А теперь быстро затеряться». Он попятился, шмыгнул за спины двоих спорящих незнакомых лордов, после нырнул за лиану, которая тянулась из кадки к потолку, а дальше быстро двинулся по стене прочь, благо оранжерея была круглой.
Когда приблизился к месту, куда стремился, не стал обозначать своё присутствие. Затаился у колонны и молча наблюдал, как лорд Найл, выпятив пузо и краснея лицом, о чём-то спорит с приятелем, а виконтесса, придерживая округлившийся живот, который было бы сложно заметить на улице под верхней одеждой, бездумно идёт вдоль столов дальше, не заметив, что супруг отстал. В какой-то момент она споткнулась, неосознанно схватилась за руку ближайшей леди, и та от неожиданности пошатнулась и заехала ей локтем по животу.
– Есть! – шёпотом торжествующе воскликнул Бранн, и по лицу растеклась мрачная ухмылка.
Виконтесса извинилась, поправила складки на платье и обернулась, заметив, что осталась одна. Вздохнула и побрела назад к мужу. Тот уже цвёл багровым цветом, и голос становился с каждой минутой громче. Впрочем, стол с напитками пусть и стоял в паре метрах, но тень от лиан позволяла Бранну оставаться незамеченным.
Леди Найл устало подошла к супругу, привычно дала себя погладить по животу, когда он хвастался, что скоро у него будет очередной сын.
– Но ведь может быть и дочь? – вежливо заметила леди, что сопровождала его собеседника, и виконт грозно потряс брылами:
– Нет уж, хватит! У меня уже есть две! Так что теперь только сыновья. Да, моя пуговка? – Он потянулся пьяненько поцеловать леди Найл, но она пресекла его жест:
– Милый, это неприлично, – сказала она максимально вежливым тоном, в котором слышалась многолетняя усталость, и виконт, грозно фыркнув, оттолкнул её, обозвал скучной и поспешил куда-то в сторону выхода.
– Давай-давай, – тихонько проговорил под нос Бранн, провожая его взглядом, – шлюхи тебя заждались. Они-то точно будут тебе рады, да? Богатенький папенькин сынок. Интересно, а к кому ты будешь ходить, когда он наконец преставится? – Зло хмыкнул, затем сглотнул и посмотрел на оставшуюся в одиночестве леди.
Та растерянно озиралась, но вскоре заметила подругу в обществе других женщин и подошла к ней. Бранн тенью переместился к следующей колонне, привалился спиной, скрестив руки, и поднял взгляд к свисающему напротив лица цветку. Коротко усмехнулся, коснулся кончиком носа нежных лепестков, и вернул взгляд за колонну к столу, где собрались кружком леди. Начало разговора он упустил, но вскоре понял, что они говорили о детях.
«О чём ещё они могут говорить? – вздохнул он про себя. – Может, зря я согласился на работу в агентстве? А лучше бы открыть что-то вроде клуба для таких, как мисс Даллас?»
Нет, сам герцог ничего против детей не имел и иногда даже мечтал, как было бы чудесно держать ручку в варежке и знать, что это его дочь, а не чужая. Но сейчас, глядя на натянуто улыбающуюся леди Найл, чувствовал, как крутит внутренности. Виконтесса по-настоящему любила своих малышей. Бранн хорошо представлял, как она боролась за них. За каждого. И потом – выхаживала, растила, сама вставала ночами. Но он был готов поспорить, что её любовь к детям – это всё, что другие могли бы о ней сказать. Всегда просто одетая, всегда серая, всегда с собранными в самую простую причёску тёмными волосами. Всегда с пустым взглядом, который преображался лишь рядом с детьми.
«А ведь когда-то она любила рисовать, – подумал он. – Собирала цветы в тетрадь и устраивала представления в саду для крошек-сестёр. Интересно, устраивает ли сейчас что-то для малышей?»
Леди хором рассмеялись, а одна, сурово сдвинув брови, возразила:
– И нечего вам потешаться. Это всё сущая правда! Мой дорогой супруг мне всегда говорит, что во время беременности нельзя открывать окна! Не дай боги, птица залетит! – и, доверительно склонившись, чуть понизила тон: – Когда я была беременна младшей дочерью, ко мне на окно прилетел ворон. И что бы вы думали? Через два дня рождается девочка! Хотя все врачи хором заверяли, что будет сын!
– Глупости! – отрезала другая леди. – Вороны не меняют детям пол, это известно даже простолюдинам! Пол определяет фаза Луны, когда было… – Она кашлянула, видимо, решив, что переступила грань приличия, но для ясности всё же тише прибавила: – Когда был момент благосклонности дорогого супруга. – И уже громче наставительно произнесла: – Но в одном вы правы, баронесса, ворон на окне – верный признак беды! Эти существа вышли из Скверны, и даже сейчас, в наш мирный спокойный век продолжают сеять зло.
Леди Найл поджала губки, сдерживая внезапную улыбку, но потом тихо возразила:
– А я не верю в то, что вороны приносят несчастья.
Леди одновременно повернулись к ней с осуждающими лицами, но вежливо дали продолжить. Бранн приник к колонне всем телом, стиснув лиану пальцами, а виконтесса, смутившись от пристального внимания подруг, пояснила:
– У меня на окне живёт ворон. Он прилетает почти каждую ночь. Наверное, ему нравится навес – у меня в спальне окно небольшое, а стена толстая. Ему хорошо, и он сидит. Я поставила ему ящик из-под апельсинов, и мне кажется, что он считает, что теперь это его дом. Он милый, почти ручной. Один раз я даже погладила его. И он никогда не улетает, пока я не засну. А если мне снятся кошмары – будит криком или скребёт раму.
Бранн чуть сощурился, но сдержал потянувшиеся уголки губ, лишь сглотнул тёплый комок, а затем, опомнившись, попятился, боясь, что она вот-вот посмотрит в его сторону и заметит. Юркнул в тень и почти тут же попался в цепкие коготки леди Мэллис.
– Так и знала, что найду вас здесь, лорд, – усмехнулась она. – Знаете, у вас бы получилось успешнее прятаться, если бы вы не одевались во всё чёрное, – и она показательно обвела взглядом светлые колонны по которым карабкалась зелень. – Или вы планировали успеть сделать пару тёмных дел после пикника?
– Будьте уверены, планировал, – кивнул он, а губы привычно поехали уголками вверх. – И, думаю, парой не ограничится.
– А вы верны себе, герцог. – Леди положила руку на его локоть, прижалась к боку и, потянув прочь, сказала: – Знаете, я тоже предпочитаю быть верной в первую очередь себе. И для себя я всё уже решила. Я искала вас. Хотела сказать.
Бранн нахмурился, остановился и посмотрел на неё, а она, приподняв бровки и легкомысленно улыбнувшись, покачала головой:
– Нет, лорд, не принимайте меня за пустоголовых дебютанток, к которым вы так привыкли за последний месяц. Мне в этом году исполнится двадцать три, и это мой последний сезон в качестве юной незамужней леди. Через год я буду считаться старой девой. Но знаете? Я решила, что выбираю себя и в первую очередь себя. Простите меня, Бранн. За мою навязчивость, мою юношескую воодушевлённость вашим образом. Вы знаете, как вы действуете на женщин?
Он нахмурился, но неохотно предположил:
– Думаю, некоторые любят лететь на пламя, как мотыльки. Рад, что вы не стали обманываться, леди. Меньше всего бы я хотел разбить вам сердце, но… Я никак не могу стать для вас больше, чем другом.
– Я поняла это, лорд, – опустила она ресницы. – Поняла отчётливо и ясно на приёме герцогов Фонклейн, и удивилась, почему была настолько слепа раньше? Но вот вы?
– Что?
– Почему слепы до сих пор вы, лорд Виндер? Знаете, я всегда буду относиться к вам с теплотой и благодарностью за защиту. Если бы не вы, боюсь, я была бы на том же месте, – она кивнула в ту сторону, где стояла леди Найл, – а барон Крэйн самодовольно гладил бы мой живот. Но, – она бросила безразличный взгляд на далёкую фигуру джентльмена, который ещё утром считал себя другом Бранна, – я освобождена от злой судьбы. А вот вы? Что насчёт вас, лорд Виндер? Бранн. Что насчёт тебя, дорогой мой и близкий друг? Может быть, стоит тоже выбрать себя?
– Я не понимаю… – Он скрипнул зубами.
– О-о-о, лорд, вы всё понимаете. Скажите, как долго вы ночуете в борделях? Как долго вы, Бранн, стараетесь заглушить в себе всё, что вам так важно, вместо того, чтобы наконец принять эту боль, как часть себя?
– Леди Мэллис? – Он приоткрыл рот, но так ничего и не произнёс. С горечью сглотнул и опустил взгляд, а потом глухо сказал. – Боюсь, вы не совсем понимаете, о чём говорите. Но я благодарен вам за заботу. И считаю, что вы сделали правильный выбор в отношении своей судьбы…
– Знаете? – перебила она. – А мне кажется, что это вы не совсем понимаете. Впрочем, думаю, вы, возможно, и не хотите понять очевидных вещей.