Почти леди

– Удачи, мисс Барратт. – Оба кузена свесились с борта, и она могла заметить в их глазах зависть.

– Вам тоже, – сказала Мег, помахав им рукой на прощание. – Присматривайте за Гусом.

Козимо поднимал грот, тихо посвистывая сквозь зубы. Мег взглянула вверх на палубу «Мэри Роуз» и увидела шеренгу мужчин, молча глядевших на маленькую лодку, прыгавшую на волнах. Руки поднялись в прощальном приветствии, похожем на салют, и она улыбнулась, хотя они вряд ли могли рассмотреть выражение ее лица во тьме и с такой высоты.

Парус лениво трепетал на ветру, пока Козимо не сел на скамью и не взял румпель и полотно грот-паруса в одну руку. Он поднял свободную руку в прощальном приветствии своему кораблю, и Мег последовала его примеру. Лодка понеслась к устью Жиронды.

– Я ничего не понимаю в хождении под парусом, – тихо сказала Мег, нарушая царящее между ними молчание.

– Тебе и не надо, – ответил он, улыбнувшись ей. – Все, что тебе нужно, это знать, как делать счастливым капитана «Розы», выполняющего свою работу.

Мег ухмыльнулась:

– Мне кажется, что это я могу. Значит, ее зовут «Роза»?

– Вполне подходит, чтобы напоминать о «Мэри Роуз». Почему бы тебе не пойти в каюту и не познакомиться с запасами? Боюсь, тебе придется отвечать за провизию и всякое такое. По крайней мере пока я у руля.

Мег спустилась на две ступеньки вниз и, нагнувшись, вошла в каюту. Козимо здесь придется согнуться вдвое. В темноте трудно было что-нибудь разглядеть. Она высунула голову наружу.

– Можно мне лампу зажечь? – шепнула она.

– Там на столе есть фонарь. Кремень и огниво в ящике внизу. Но сделай огонь поменьше.

Мег обнаружила стол, ударившись бедром об острый угол. Она нащупала ящик, нашла то, что искала, и неумело зажгла фонарь. В слабом свете фонаря она увидела помещение, в котором нельзя повернуться, и узкую койку, встроенную в переборку. Уже, чем в капитанской каюте на «Мэри Роуз», так что, очевидно, спать придется по очереди. Но сон ведь не главное в этом предприятии.

Аккуратно расставленные коробки заполняли носовую часть помещения. Она осмотрела их и обнаружила кофе, чай, сыр, половину окорока и каравай хлеба. В ходе дальнейших исследований обнаружились бочонок с водой, котелок, сковорода и ковш.

Она выбралась наружу:

– Как мы будем греть воду?

– Там должен быть мешок угля и жаровня, – сказал Козимо. – Но сегодня ночью никакой готовки. Мы можем найти коньяк и вино в одном из ящиков под скамьей. Принеси мне вина и немного хлеба с сыром.

– Слушаюсь, капитан, – сказала Мег, ловко отдавая честь – Можно мне принести и себе немного? Или юнге полагается есть после капитана? – Она игриво подняла одну бровь.

– Не искушай меня, Мег, – сказал капер. – Я не могу оставить руль, если мы хотим попасть в Бордо к утру.

Мег спустилась в каюту и собрала на тарелку хлеб, сыр и ветчину. Она нашла флягу вина и отнесла все это на палубу.

– Боюсь, получилось не очень красиво.

– Все отлично. А ты иди и поспи теперь.

– Мне хотелось бы участвовать в твоем пикнике, – заявила Мег. – Я не могу спать по приказу, Козимо.

– Научишься, – небрежно сказал он. – Ты научишься использовать любую предоставившуюся тебе возможность. Но ты будешь сама себе учителем. – Он взял флягу и поднес ее к губам.

Мег нахмурилась в темноте. Он немного изменился, но она не могла понять, в чем именно. Было что-то другое в его позе, манеры стали более сдержанные, как будто он действовал в своем особом мире. Возможно, это необходимо, когда шпион начинает действовать на вражеской территории. Ей это было интересно, и она не так глупа, чтобы не участвовать в этом.

Она приняла флягу, которую Козимо протянул ей, отломила хлеба, положила сверху ветчину и сыр и протянула ему. Он принял еду, благодарно кивнув головой. Лодка бодро шла под парусом в ночи при слабом бризе. Течение здесь было гораздо спокойнее, чем в открытом море, хотя в этом месте река достаточно широкая и берега трудно различить. Мег изучала карты и знала, что положение изменится по мере приближения к Бордо.

Было что-то гипнотическое в плавном скольжении по темной воде. Девушка ела хлеб с сыром и наслаждалась покоем, пока не почувствовала, что веки у нее закрываются.

– Возможно, я попытаюсь уснуть, – пробормотала она.

Козимо ухмыльнулся:

– Мудрое решение. Она засмеялась.

– Позови, если понадоблюсь. Я не буду спать долго.

– Хорошо, – согласился он. – Уверен, что не будешь. – Мег не заметила улыбку, мелькнувшую на его губах.

Козимо вел лодку, а Мег спала, пока не забрезжила заря и небо не окрасилось в оранжевый цвет. Они были вблизи от того места, где Жиронда разделялась: влево текла Дордонь, а вправо – Гаронна, прямо к Бордо.

Козимо поискал тихую заводь, где они могли бы переждать до ночи. Он мог бы немного поспать и наловить рыбы, заняться любовью, поужинать, а потом снова отправиться в путь, как только стемнеет и движение на реке прекратится. Они проскользнут мимо Бордо незаметно для стражей на городских стенах и с зарей снова поищут заводь, оставив город-крепость далеко позади.

Капитан повел лодку среди тростников – маленькое суденышко без труда могло там двигаться, – спустил парус и бросил якорь. Он встал и потянулся, чувствуя, как занемели плечи после долгих часов пребывания в одном и том же положении. Козимо умылся с кормы и потом пробрался в каюту.

Мег пошевелилась, когда он вошел. Она перевернулась и открыла глаза, сонно улыбнувшись.

– Как всегда, ты был прав, – пробормотала девушка. – Никогда я еще не спала так сладко.

Он присел на край стола и сбросил сабо.

– Мне нужно два часа, и потом мы сможем развлекаться весь день.

Мег с трудом села в постели и опустила ноги на пол. Сон оставил ее, как только она вгляделась в его усталое лицо.

– Что мне сделать, пока ты спишь? – Она встала и потрясла головой, сбрасывая остатки сна.

– Что хочешь, – сказал Козимо, падая в койку. – Можно, не опасаясь, разжечь жаровню и сварить кофе. Лодка привязана. Если что-нибудь изменится, сразу буди меня. – Он закрыл глаза и мгновенно уснул.

Мег застыла на месте, когда они скользили в тишине безлунной ночи под пушками Бордо. Их нес только кливер, чье черное полотнище терялось во тьме. Козимо вел лодку близко к берегу, так что сверху их нельзя было увидеть. Девушка могла слышать голоса на берегу, звучавшие отчетливо в тихой ночи, когда они проходили под набережной. Огромные военные суда толпились в заливе, и Козимо прокладывал свой путь между ними, скрывая «Розу» у их боков, так что вахтенные на судах не могли разглядеть их лодку. Наконец гавань осталась позади, и они пошли по Жиронде, все еще широкой на этом участке пути.

Мег тихо вздохнула, а Козимо улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Он наслаждался каждым мгновением, поняла она. Этот человек жил опасностью. И ее собственное радостное возбуждение говорило о том, что и она такая же.

– Что теперь? – прошептала она.

– Посмотрим, как далеко мы дойдем до рассвета. – Он ткнул в нее пальцем. – Я устал, Мег. Не сядешь ли ты на руль?

Она заморгала глазами. Он дал ей всего несколько беглых указаний насчет хождения под парусом, а теперь предлагает вести лодку, пока сам будет спать.

Козимо без особого волнения ждал ее ответа. Если она согласится, то только подтвердит свою готовность участвовать в миссии. Если нет – он тоже узнает кое-что важное для себя.

– Кажется, что это довольно просто, – сказала она, немного подумав. – До тех пор, пока мы не попадем в середину вражеского конвоя.

– Здесь этого не случится. Это простое плавание под парусом. Ветер дует в спину, и все, что от тебя требуется, чтобы грот был под ветром. Ты немного уже научилась на «Мэри Роуз».

– Хорошо, – сказала Мег. – Иди спать. – Она заняла его место и взяла в руки руль.

– Я буду внизу, – сказал он, широко зевая. – Крикни, если понадоблюсь.

– Хорошо, – ответила Мег. Она села, чувствуя себя необыкновенно свободно и уверенно. Она наблюдала за парусом, перекладывая руль, и маленькая лодка двигалась вперед в ночи между тихими речными берегами.

Козимо лежал внизу на узкой койке, прислушиваясь к поскрипыванию мачты, шуму воды под килем, и довольно улыбался. Скоро наступит время, когда он сможет рассказать ей все о том, что собирается делать.

Мег напряженно вглядывалась в ночной мрак. Ей не померещилось, она действительно что-то увидела. Им навстречу шла другая лодка. Спокойное движение не усыпило ее, она была слишком возбуждена для этого, но привело в состояние транса, из-за которого появление темного силуэта сначала показалось ей лишь игрой воображения. Но теперь совершенно определенно это было не видение, и, казалось, судно намерено потопить их.

– Давай мне румпель. – Козимо появился рядом как по волшебству. Она уступила ему место.

– Иди вниз и не показывайся, – едва слышно шепнул он. – Не хочу, чтобы они знали, что нас здесь двое.

Мег проскользнула клюку и исчезла во тьме крошечной каюты. Она забралась в койку и стала прислушиваться к звукам наверху. Козимо выкрикнул приветствие на грубом жаргоне, который она не смогла понять. Но она поняла ответное требование, чтобы он спустил парус и ждал.

Мег почувствовала, как развернулась лодка, когда Козимо повернул против ветра, потом услышала хлопанье спускаемого паруса. Тяжелый глухой звук, когда кто-то спрыгнул на палубу прямо у нее над головой, за ним последовал другой. Двое. Возможно, какие-нибудь официальные лица. Иначе почему бы Козимо послушался их приказа? Она напряженно прислушалась, о чем там говорят, но разговор был слишком быстрый и на диалекте.

Мег осторожно стянула рубаху через голову и сунула ее под подушку. Теперь Она была голой до пояса. Она закуталась в простыню и затаила дыхание.

Услышав тяжелые шаги на верхней ступеньке лестницы, ведущей в крошечную каюту, Мег всхлипнула, вскрикнула от страха. Бородатый человек сначала сунул голову в помещение, потом отступил назад. Он завопил с отвратительным провинциальным акцентом:

– Люк, иди сюда и посмотри.

Появился второй мужчина, высокий и полный, похожий на толстеющего боксера. Он недоверчиво посмотрел на Мег, разглядывая ее под простыней.

– Мне показалось, будто он сказал, что один тут. Мег увидела Козимо. Он сбросил свои сабо, и его босые ноги беззвучно ступали по ступенькам, когда он подкрался со спины к мужчинам. Она видела лезвие ножа у него в руке. Видела выражение его лица – спокойное, чрезвычайно сосредоточенное, совсем без эмоций.

Она села в койке, простыня упала до талии, и Мег взвизгнула. Мужчины уставились на ее груди, потом бородатый отвратительно хихикнул.

– Ну и шлюха, – сказал он. – Не мог найти получше?

Его товарищ громко рассмеялся:

– Посмотри на эти орехи. – Он жестом изобразил маленькие груди на своей бочкообразной груди. – Неудивительно, что он сказал, будто один здесь.

Мег уставилась на них, вытаращив глаза от страха, не совсем наигранного, и поспешно натянула простыню до подбородка. За спиной у них Козимо уже был без ножа. Куда он мог его спрятать, рассеянно подумала она, отодвинувшись подальше в угол койки, удачно изображая побитую собаку. Выражение лица Козимо утратило холодность, глаза его загорелись, она узнала чистый, неподдельный гнев. И хотя от этого взгляда по спине у нее побежали мурашки, без сомнения она предпочитала его холодному взгляду убийцы.

Козимо молча развернулся и ушел на палубу. Мужчины, все еще смеясь, последовали за ним.

Мег слышала, как незнакомцы покинули лодку, почувствовала, что лодка стала легче, когда они спрыгнули на барку, слышала обмен прощальными приветствиями и села, прижавшись спиной в угол.

Козимо вошел в каюту, склонив голову в дверях.

– Ну, представление было очень увлекательное, – заметил он, садясь на край койки. Гнева в его глазах уже не было, но зато было удивление, будто произошло нечто такое, чего он не понимал.

– Я могла бы сказать то же самое и о тебе, – ответила Мег. – Кто они такие?

– Что-то вроде жандармов, – пожав плечами, ответил он. – Но внимание мы привлекли, так что, боюсь, лодку нам придется покинуть.

Козимо наклонился вперед и вырвал простыню из ее рук, обнажив груди. Он положил на них руки, теплое объятие, от которого соски ее встали.

– Я обожаю твои груди, – мягко сказал он, не отводя взгляда от ее глаз.

Грубые насмешки неожиданных пришельцев задели его за живое, он сам не знал почему. Мег быстро и решительно реагировала на опасность, и это должно было бы порадовать его. Вместо этого сильный гнев наполнил его, и потребовалось все самообладание, чтобы не заехать кулаком в их смеющиеся рты.

Мег положила свои руки на его и заставила себя улыбнуться.

– Меня это не обидело. – Он был так очевидно расстроен оскорблением, что она почувствовала потребность поддержать его.

– Конечно, – сказал он, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать ее, опрокидывая на спину.

Она опустилась на койку, и он лег сверху, касаясь губами ее грудей, а его рука скользнула за пояс ее панталон, пробираясь дальше между ее бедер, пока пальцы не нашли ее влажную сердцевину.

– Ты был готов убить их, – заявила Мег, поднимаясь, так что его пальцы потеряли направление поиска. – Я видела нож.

Козимо с некоторым трудом убрал руку и сел, занимая свое место на краю койки. Он снова внимательно посмотрел на нее:

– Мег, ты понимаешь, что могло бы произойти? Нас захватили в некотором роде официально... Я сказал им, что я – один на судне. Как только они тебя увидели...

Мег прервала его:

– Они очень повеселились на наш счет и потом отправились веселиться дальше.

– Если бы не это, то мы с тобой оказались бы в какой-нибудь вонючей тюрьме, – сказал он внезапно охрипшим голосом.

– Ты говорил, что не убиваешь ради удовольствия, – сказала Мег, следя за его глазами, ища тот взгляд, от которого она холодела.

– Так и есть. – Лицо его было неподвижно, но та пугавшая ее холодная решимость отсутствовала.

– Но ты убиваешь?

– Если необходимо, если моя жизнь в опасности... или жизни тех, кто важен для меня. – Такое признание его вполне устраивало. Но он не мог сказать ей, что он также, если необходимо, убивал ради цели... что, по сути дела, он террорист, который руководствуется не личными причинами. Она еще не готова это услышать.

Козимо наклонился и нежно поцеловал ее.

– Спи, Мег. Утром все будет выглядеть лучше.

Мег снова легла, сна ни в одном глазу, каждый мускул натянут и дрожит. Утром лучше не будет. Ей пора перестать притворяться перед самой собой, что это всего лишь игра. Страстное приключение разыгрывается на вражеской территории. Ее любовник – шпион, и, если необходимо, он убивает без колебаний. Как она могла быть такой дурой, чтобы вообразить, будто сможет преобразить эту реальность в нечто вроде романтической фантазии? Как она могла думать, будто ей нет дела до того, что он за человек? Ей есть до этого дело, и даже очень.

На палубе Козимо поставил парус и взялся за руль. Барка направилась в сторону Бордо. Ее экипаж, должно быть, доволен вульгарным обменом шутками с парусной лодкой, но последствия этой встречи непредсказуемы. Им нужно покинуть реку при первой же возможности.