- -
- 100%
- +
– Казахи в чай кумыс добавляют, а мы охлаждённой водичкой обойдёмся за неимением оного…
Лёля не сразу поняла, что эти слова она не вспомнила, а их произнёс Марк. Улыбнулась, положила пирожок на стол, спросила:
– А вы откуда родом, Марк?
– Мы все родом из детства, – он подмигнул ей, откусил пирожок. – О, с капустой. Вкусно. Кушайте, Лёля Наумовна.
Смутная догадка кольнула Лёлю в сердце. Два лица, Мишино и Лёнино, слились в лицо Марка. Наваждение. От жары, наверное.
– С вами всё в порядке? – спросил Марк участливо. – Вы так побледнели. Давайте окно откроем. Что же мы в духоте сидим. И дверь распахнём. Так лучше?
– Да, спасибо. Но духота здесь ни при чём. Это память… – Лёля вздохнула. – Странная штука – память. Подкидывает порой нечто, а ты понять не можешь, что с этим делать-то теперь. Вот и сейчас вы мне мужа напомнили. Похожи вы на него двадцатилетнего.
– Не удивляюсь. На нашей планете есть множество похожих люди, двойников. Живут они себе в разных странах, и не подозревают, что где-то ходит точная копия, дубликат на случай потери кода ДНК. Мы задумали передачу сделать на эту тему. Название придумали: «Найди свою копию, землянин». Уже человек сто откликнулось. Точные копии, вы не поверите. Говорят они на разных языках, а ощущение, что близнецы. Так не бывает, думается нам, ан нет, бывает. Нас всех клонируют и помещают в разные жизненные условия. Проверяют на выносливость, на коммуникабельность. Подвид европейский отправляют в холодный климат. Африканский – в жару. И так далее…
– Вы кто по профессии?
– Я ВГИК закончил, сценарный факультет. Кушайте, кушайте, Лёля Наумовна. Чай пейте. Мы ещё закажем, и я вам про свои планы расскажу, если захотите мою исповедь услышать.
– Исповедь – звучит интригующе. Готова вас послушать, Марк, – Лёля надкусила таки пирожок. Сдобный, ароматный из юности.
– Ура! Я рад, что появился человек, желающий послушать собеседника, – Марк отхлебнул чай. Отхлебнул шумно, с причмокиванием. – Сейчас ведь слушать люди не хотят и не умеют. Все говорить любят. Кругом самовлюблённые ораторы, воспевающие собственную гениальность, граничащую с глупостью. Идеи воруют без зазрения совести. «Что такого?» – спрашивают потом с милой улыбкой. «Разве это вы придумали, нет, это мы первыми были, это нам в голову пришло, значит, лавры наши, а ты посторонись, парень», – откусил пирог. – С чем у вас пирожок вы не сказали?
– С яблоками, – ответила Лёля. – Очень вкусно. Давненько я таких домашних пирожков не ела. Мы, когда в Чугуевке жили, наша хозяйка тётя Маня постоянно нас баловала пирожками из печки. У неё была деревянная лопата с длинной ручкой, на которой помещалось штук двадцать пирожков. Тётя Маня сгружала их в печь, а потом ловко доставала из огня румяные, пахнущие сдобой лакомства. Я любила наблюдать за этим таинством, но сама к печи подходить боялась. Я же городская девочка, почти принцесса, а печки – это старинные сказки, к которым с особым почтением относиться нужно.
– С почтением, вы правы. Жалко, что сейчас цивилизация вокруг. Я бы вернулся в ту пору, когда лучина тускло светит и люлька качается, и веретено поскрипывает, и огонь в печи горит, и бабушка сказки добрые рассказывает, – проговорил Марк мечтательно. – «Дела давно минувших лет, преданья старины глубокой», как сказал классик.
– Мне думается, что вы в Чугуевке и лучину и печку найдёте.
– Нее-ет, – Марк замотал головой. – Вы, Лёля Наумовна, заблуждаетесь. Не всё так плохо здесь, как вам показалось. Прогресс и сюда добрался. А, соответственно отношение людей к жизни стало слишком потребительским. Но я не об этом хотел говорить. Я с вами хотел свои грандиозные замыслы обсудить. Хотя, может, это они для меня – грандиозные, а в масштабах вечности – пыль…
– Звёздная пыль, – подсказала Лёля.
– Вы романтик, Лёля Наумовна. Вы, наверное поэтесса?
– Нет, я – физик. Лирикой мой муж увлекался, а я слушала его внимательно. Внимала. Ловила каждое его слово налету.
– Не перестаю восхищаться вами, и благодарить судьбу за такую попутчицу! – воскликнул Марк. – Вы мне знамением с небес. Вот какими должны быть люди! Вот каким должен быть я сам. Рад, что познакомился с вами.
– И я рада. Вы меня от грустных размышлений отвлекли. Не думала, что путешествие в прошлое будет таким сложным, даже болезненным.
– «Путешествие в обратно я бы запретил» сказал поэт Геннадий Шпаликов. Я с ним согласен. В обратно не нужно, но нас почему-то, зачем-то упорно тянет в прошлое… Хотите ещё чая?
– Нет. Лучше своими планами делитесь, пока мы до нашей Чугуевки не доехали.
– Это – не планы даже, а размышления, раздумья, – Марк улыбнулся. – Вы заметили, что Земля наша с неистовой скоростью вращается. Ощущение такое, что она, как самолёт, вошла в штопор, из которого один выход – гибель. Как остановить падение? Есть ли способ отключить метроном времени? Кто должен взять на себя миссию освободителя? Эти вопросы легли в основу моего нового сценария.
Идея у меня такая: главная героиня попадает в серый мир, где в капсулах спят молодые люди. Их усыпляют в восемнадцатилетнем возрасте, чтобы они не помешали серым правителям вершить злые дела. Бороться в одиночку со всемирным злом сложно, поэтому у нашей героини есть помощник, проводник, досконально знающий серый мир. Это дух в облике человека. Общаются они телепатически. Даже прикосновения бестелесны. Её это не пугает. Ей легко с человеком духом.
Они вместе идут в центр управления, где находится кнопка, которую нужно отключить, чтобы спасти серый мир от гибели. Причем отключить систему уничтожения может только женщина, чьи отпечатки пальцев запрограммированы в ней. Нашу героиню по решению совета много лет назад выбрали для этой ответственной миссии. Её не усыпили, как остальных, а отправили в изгнание, стёрли память о прошлом, убедили в том, что она простая беззащитная женщина, живущая обычной серой жизнью, как и все земляне. Она в это свято верит. Ей ужу далеко за сорок, а значит пришло время узнать тайну своего рождения и изгнания. Пришло время возвращения, но… – Марк замолчал, отвернулся к окну. Вместо него заговорила Лёля:
– Но серые правители не желают возвращения спасительницы, у них поменялись планы. Они не желают больше оживлять молодежь. Они хотят жить вечно. Так?
– Да, – Марк повернул голову. – Да, Лёля Наумовна, вы правы. Серый мир полон тайн и загадок, разгадать которые не так-то просто.
Серые люди в городе серомПрячут улыбки в серых шарфах.Серые лица, глазницы пустые,Серые мысли и вечный страх.Страх – кукловод за ниточки тянетЛюдишек угрюмых, жадных и злых.Серое небо спускается ниже,Чтоб не увидели красок иных.Чтобы улыбки не появились,Чтоб не блестели глаза,Чтоб не любили и не дарилиРадость, которой сегодня нельзяВ городе сером, в сером пространствеЖить среди серых, угрюмых людей.Они погрязли в заботах, в работеИ в поиске новых бредовых идей.Серые люди в городе серомПо улицам серым бредут…Не знают, не видят, не любят, не верят,Бесцветной, никчёмною жизнью живут…Серые люди живут, а нашей героине придется умереть. Вам, Лёля Наумовна, придётся умереть…
– Мальчик мой, что это вы такое говорите? – воскликнула Лёля побледнев. – Мне уже больше восьмидесяти. Фантастику и мистику я терпеть не могу с детства, не признаю её, не принимаю. Я – реалист до мозга костей и выбираю всегда реалистическую прозу или на крайний случай стихи. Я уверена в том, что всему, происходящему в мире, есть научное объяснение. Всему…
– Не буду вас разубеждать, Лёля Наумовна, – сказал Марк миролюбиво. – Скажу лишь о том, что за гранью реальности, куда вы направляетесь, всё непредсказуемо и многовариантно. Человек дух сумел вас защитить, поэтому вы прожили такую долгую жизнь.
– Вы пугаете меня, Марк. Давайте прекратим этот разговор, – сказала она строго.
– Прекратим минутой позже, – он улыбнулся. – У вас в сумочке лежит тетрадь со стихами Леонида Белого, которую вы хотите отдать в редакцию. Так?
Лёля схватилась за сумочку, подумала, что никому не говорила про Лёнины стихи и про своё намерение их издать. Михаил ревностно относился к её прошлому, раздражать его она не хотела.
– Ваша главная беда, Лёля Наумовна, – самопожертвование. Вы совсем не думаете о себе. Других вы всегда ставите выше себя, а это не правильно и даже опасно для землян, потому что люди в большинстве своём лживы, напыщенны, эгоистичны. Каждый хочет завладеть вашей энергией, – голос Марка стал мягким. – Вам не нужно меня бояться. Я убивать вас не собираюсь. Я не маньяк убийца, которого ищет Интерпол. Я ваш помощник, человек дух. Отдайте мне тетрадь со стихами. Я сам отнесу их в издательство…
– Ни за что, – Лёля крепче прижала сумочку к груди.
– Воля ваша, Лёля Наумовна, – Марк встал, поклонился. – Если решите меня найти, то зайдите на телеграф. Там работает моя тётя Вера. Счастливо оставаться…
Он исчез, оставив Лёлю в полном замешательстве. Дверь купе закрыта. На столе стоят два стакана, в которых позвякивают ложечки, лежат надкушенные пирожки и листок с замысловатыми знаками. Лёля взяла его, надела очки, улыбнулась.
– Это же моя любимая формула! Откуда Марк узнал о ней? Зачем он оставил мне такое послание? Странно, очень странно, – Лёля спрятала листок в сумочку, тряхнула головой. – Пора просыпаться, дорогая лёлюшка. Скоро Чугуевка твоя…
Распахнулись двери купе. Проводник улыбнулся, сообщил, что через несколько минут поезд прибывает на означенную станцию и предложил свою помощь.
– Спасибо, милейший, но я сама справлюсь, – сказала Лёля, поднявшись. – У меня чемоданчик на колёсах – настоящая роскошь, кати, куда вздумается.
– Колеса дело хорошее, – сказал проводник. – Правда по сибирским дорогам далеко не уедешь. Асфальта-то нет. Так что вам телега нужна, лошадьми запряжённая.
– Если нужна, найдём, – рассмеялась Лёля, выходя из купе.
Поезд сбавил ход, остановился. Народу вышло много, но Марка среди пассажиров Лёля не увидела.
– Приснилось, – подумала она и пошла по знакомо-незнакомой дороге к дому, в котором они с Леонидом прожили несколько незабываемых лет.
Чем ближе Лёля подходила к дому, тем сильнее в душе нарастало волнение. Думалось, что сейчас ей навстречу выйдет Лёня с букетом герани, обнимет, закружит как тогда, в далёком прошлом, когда она примчалась к нему в Сибирь несмотря на запреты и протесты родных.
Дом за долгие годы почти не изменился. Крепкий сруб покрыт красной черепичной крышей. На окнах белые резные наличники – кружева – Лёнина гордость. Лёлька вспомнила, как он ловко работал лобзиком, выпиливая тончайшие узоры, которые сам же и придумал. Здесь были и звёзды, и солнце, и дурман-трава, и чертополох, отводящий беду. Не отвёл…
– Кого ждёшь, бабуська? – звонкий детский голосок Лёлю напугал. Она ойкнула, уронила чемодан. Вихрастый мальчуган подхватил его, проговорил тоном знатока.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Протуберанцы (нем. Protuberanzen, от лат. protubero – вздуваюсь) – плотные конденсации относительно холодного (по сравнению с солнечной короной) вещества, которые поднимаются и удерживаются над поверхностью Солнца магнитным полем.