Звезда бессмертия

– Вино наше кислое, но это наше вино, говорил когда-то замечательный кубинец Хосе Марти. Однако мне сегодня почему-то слышится в нем привкус горечи.

У Каридад от удивления поползли вверх брови. Она встрепенулась, хотела что-то сказать, но, уловив лукавые искринки в молодо блестевших глазах президента, сдержалась.

– Что-то горчит и горчит… Просто горько! – сделал он ударение на последнем слове. -Ведь именно так приветствуют на свадьбе молодых по старому русскому обычаю?

Вокруг засмеялись, захлопали в ладоши. И вот уже все скандируют хором:

– Горь-ко! Горь-ко! Горь-ко!

Это была удивительная свадьба. Веселые остроумные тосты сменялись чудесными танцами, где перед женихом, невестой и их гостями задорную польку танцевали поляки, стремительный чардаш – венгры, удалую плясовую – русские, искрометный гопак – украинцы, темпераментную тарантеллу – испанцы. Неугомонные самодеятельные певцы, танцоры, импровизированные ансамбли соперничали в своем вдохновении с виртуозностью и мастерством лучших артистов республики.

В разгар веселья Аксенова и Винденко подозвал Антонио Саласар.

– Идемте в альтанку, товарищи, есть весьма важные новости, – тихо сказал он.

Оба молча последовали за ним в глубину парка.

– Молодого капитана пока, пожалуй, беспокоить не нужно. Да, собственно, теперь уже и оснований к этому нет. Но вы должны знать. А завтра и ему расскажете. Дело в том, что опасения ваши подтвердились. На тримаран была совершена попытка нападения. Под водой.

Со стороны пирса. Точнее – от нефтяного причала. Двое в легких скафандрах пытались подобраться к судну с пневматическими торпедами. Локатор тримарана обнаружил их в пятидесяти метрах за несколько секунд до пуска торпед… Услышав тревожный зуммер и увидев на экране четкие контуры двух людей, позы которых весьма определенно говорили об их намерениях, четверо наших ребят бесстрашно бросились в воду. Террористы испугались, оставили торпеды и попытались скрыться, но через несколько минут оба пошли ко дну. Как оказалось – отравление. Запасные баллоны с кислородом, на которые оба переключились, несли с собой смерть…

Опознать трупы пока не удалось. Торпеды обезврежены. Взрывчатки в каждой из них хватило бы, чтобы разломить пополам крейсер.

Я попросил кого следует, чтобы немедленно установили скрытую, но плотную охрану виллы, исключающую любое вторжение незваных гостей. Каридад и Рикардо съездят сейчас на аэродром, организуют охрану самолета. Да и о погоде на завтра и здесь, и в Сантьяго-де-Куба у синоптиков не мешает уточнить. Кто-то явно заинтересован не выпустить тримаран и его экипаж на старт регаты. Возможно, просто будущие соперники и их боссы. Но не исключено и совсем другое. Мне кое-что известно о значении тримарана. Оргкомитет отдал распоряжение сопровождать ваше судно двум спортивным комиссарам, каждому – на отдельном катере. Один из них – Андрей Аксенов. Второй – известный болгарский мореход, капитан дальнего плавания Георг Георгов.

– Не тот ли, что на легкой яхте в одиночку за год всю землю обошел? – спросил Винденко. – Я его хорошо знаю. Отличный моряк.

– Да, он. Георгов наш давнишний друг. Если помните, он и свое кругосветное плавание начал и окончил в Гаване. В первые дни 1978 года. Давненько это было…

Они подходили к террасе, когда где-то совсем рядом оглушительно грохнул пушечный выстрел.

Вздрогнув от неожиданности, Таня прижалась к Олегу.

– Что это?

– Время, – коротко ответил сидящий рядом Рикардо.

Вокруг весело рассмеялись.

– Это пушка. Старая медная пушка в крепости Ла Кабанья по такой же доброй древней традиции ежедневно ровно в двадцать один час сообщает гаванцам, что вечер кончился и наступает ночь, – пояснила Каридад.

Действительно, как-то сразу стало темно. На черном небе сияли крупные, казалось, очень близкие звезды. Посвежело. Ветви деревьев старого парка бодро зашелестели листьями под легким бризом.

Антонио что-то сказал одному из дежурных парней.

Тот кивнул и растаял в темноте парка. А через минуту в аллеях и просто на деревьях вспыхнули сотни разноцветных веселых фонариков. В парке стало светло, как днем. Невидимые музыканты снова взялись за свои гитары и трубы. На этот раз они играли вальс.

– Иоганн Штраус… Какая прелесть! – воскликнула Таня. – И как хорошо играют! Просто нет сил усидеть на месте. Но в этом платье…

– А ты пойди переоденься, – живо откликнулась на сетования невесты Каридад.

– Правильно, – поддержал ее подошедший Антонио. – Оба идите переоденьтесь, – улыбнулся он Олегу своей ослепительной улыбкой. – Да и ты, Кари, тоже. Пусть Рикардо в своей машине отвезет тебя на аэродром. Не нравится мне что-то этот ветер. Уточните там у синоптиков погоду. И сумки, и подарки – все отвезите заодно туда. Мы с Рикардо уже говорили об этом.

Он не против. Да, не забудьте захватить флажки и вымпелы.

Он взял Каридад под руку и отвел в сторону.

Рикардо остановил свою машину прямо напротив входа в диспетчерскую. В светящемся за кустами окне было видно, как старый Клименте Креспо стоя разговаривал с кем-то по телефону.

Каридад вошла в диспетчерскую, неся в руках три громоздкие сумки.

– Добрый вечер, папаша Креспо, как здоровье? Что это вы в ночь дежурить решили?

Старик сердито насупился. Потом неожиданно улыбнулся.

– Будто не знаешь, стрекоза. Сама всю молодежь на свадьбу утащила… Как они там, довольны или спят за столами?

– Что вы, папаша Креспо! Так отплясывают, что скоро без туфель останутся. И девушки, и парни, и даже степенное начальство. Ты скажи лучше, как погода на утро? Не задержит случайно наш вылет?

– А ты, голубушка, сама слетай к синоптикам, уважь старика. Телефон что-то у меня барахлит. Только что звонил связистам, чтобы прослушали линию. Видела в окно, поди, как я их отчитывал?

Каридад кивнула.

– Ты на чем приехала? Автобусом или попутной?

С такими сумками небось тяжело автобусом-то?

В голосе его звучало сочувствие.

Каридад смотрела в окно. Машины за кустами не было видно.

– Попутчик добрый нашелся, подвез, – сказала она старому диспетчеру. – А сумки эти не очень тяжелые, хоть и большие. Наряды там свадебные. Я их утром с собой заберу. В самолет. А пока пусть у вас тут полежат. Я тем временем сбегаю к синоптикам.

Она направилась к двери.

Рикардо не слышал их разговора, но видел, как папаша Креспо почтительно проводил его жену до дверей своего кабинета и даже вышел вслед за ней в коридор.

Послышался стук легких каблучков Каридад.

– Ты подожди, дорогой, минут пять. Я к синоптикам сбегаю.

Рикардо снова остался один. Через минуту он увидел, как в диспетчерскую возвратился старый Клименте.

Ему бы давно на пенсию по здоровью, да не хочет. Скучно одному дома. Говорили, что в 1961 году был тяжело ранен. Из-за этого он и семьей будто бы обзавестись не мог. Так и жил с тех пор один.

В руках старый диспетчер держал завернутый в бумагу пакет, похожий на толстую книгу. Клименте погладил его рукой, улыбнулся и, подойдя к сумкам, сунул его поглубже в одну из них. Потом подошел к телефону, набрал номер и что-то коротко сказал в трубку. Положив ее на рычаг, он достал из тумбочки стола термос, сверток с едой и стал ужинать.

Каридад вернулась быстро.

– Все в порядке, – сказала она. – Прогноз на завтра отличный по всему острову. Я скажу об этом папаше Креспо, и мы можем ехать обратно. Просьбу Антонио начальнику охраны порта я тоже передала. Он сказал, что после полуночи поставит у самолета часового.

Она исчезла за дверью.

– Ну как, дочка? – приветливо встретил ее Клименте. – Кофейку налить чашечку, или спешишь?

– С погодой все хорошо. Самолет отправляется ровно в шесть. Мы будем здесь все за полчаса до вылета.

Она уже подошла к двери, когда Клименте окликнул ее.

– Ты вот что. Сумки-то свои отнеси сразу в самолет. Вот он, совсем рядом. А то мало ли тут всякой шпаны вертится. Не дай бог я засну…

Каридад согласилась. Папаша Креспо прав, всякое может случиться. А там чужие вещи.

Пожелав папаше Креспо спокойного дежурства, она, захватив сумки, вышла из кабинета. У самой двери Рикардо молча взял у жены две сумки и пошел вслед за ней к самолету.

– Что это за сувенир старик молодым подсунул? – спросил он, подходя к трапу. – Книгу или древнюю шкатулку?

– Какой сувенир? – удивилась Каридад. – Он ничего не сказал мне. Да и не похоже это на него. Всем в порту известна его… бережливость.

Выслушав мужа, Каридад поставила свою сумку на ступеньку трапа. Открыла застежку. Белые брюки, смокинг, разноцветные флажки, рубашка… На самом дне лежал пакет, завернутый в вощеную бумагу, о котором говорил Рикардо.

– А я – то думаю, чего вдруг сумка так потяжелела. Килограммов пять, не меньше, – приподняла она пакет на руке. – Даже для книги многовато. О! Конечно не книга! Это часы. Слышишь?

Она прислонила ухо к пакету.

– Тикают.

Рикардо мгновение оцепенело смотрел на руки жены. Лицо его побелело.

– Дай! – шепотом выдохнул он из себя и, забрав пакет, быстро пошел с ним в сторону от самолета.

У первого же фонаря он остановился. Осторожно положил пакет на землю, развернул.

Да, он не ошибся. Это не кровь громко стучала у него в висках. Это, отсчитывая секунды, двигалась по циферблату большая красная стрелка. Две другие, поменьше, светящиеся слабым зеленоватым светом, показывали шесть часов двадцать минут…

Подошла Каридад, стала рядом.

– Что это? – тихо спросила она.

– Мина замедленного действия. Должна взорваться… Вы когда отлетаете? Ага… Значит, через двадцать минут после взлета. Прямо в воздухе. Хороший сувенирчик… И нашим гостям, и тебе, и экипажу. Какая мерзость! Святоша… Правду говорят, что дьявол на старости лет идет в монахи. Его надо немедленно арестовать. Пошли скорее! Я его сам…

– Нет, погоди, дорогой. Я знаю, что ты у меня храбрый. Но сейчас этого делать, пожалуй, не надо, – твердо сказала Каридад. – Я сейчас, наоборот, зайду к нему еще раз и скажу, что все в полном порядке, мол, сумки положила в грузовой отсек и часовой стоит у самолета. Пусть папаша Креспо спокойно дежурит до утра. Тогда вместе с ним останутся спокойными те, кто поручил ему это сделать. Иначе они предпримут что-нибудь другое.

Она смотрела, как Рикардо заворачивает мину в бумагу.

– Ее мы отвезем в Комитет безопасности. Раньше времени она ведь не взорвется. Пусть они там ею, а затем и папашей Креспо занимаются. А мы тем временем… Да, надо обязательно передать начальнику охраны аэропорта просьбу Антонио Саласара. Пусть выставит усиленную охрану к самолету, чтобы не смогли ни подложить что-нибудь еще, ни проверить – на месте ли этот подарочек.

Рассказ Каридад и Рикардо не на шутку встревожил Антонио.

– Что будем делать? – заметно волнуясь, спросил он у приехавшего вместе с ними пожилого офицера Комитета безопасности.

– Надо перестать волноваться и подумать, как перехитрить врага, – спокойно ответил тот. – Пока ясно, что лететь тем же самолетом нашим гостям нельзя ни в коем случае. Мы пока не знаем – есть ли на нем другие мины или нет. Обычно-то их ставят несколько. Для полной уверенности. Иногда даже через разные каналы. Начать сейчас их поиск – значит спугнуть врага. Пусть лучше он пока остается в неведении… Ваша Каридад тут поступила очень умно и осмотрительно. Я бы сказал, просто находчиво. Благодаря ее выдержке, у нас в запасе есть несколько часов.

Он замолчал, обдумывая что-то свое. Потом заговорил снова, понизив голос до едва слышного шепота.

– Дело очень серьезное. Во всяком случае, это не просто стремление избавиться от возможных конкурентов. В семь утра мы перехватили радиограмму, в которой сообщалось о том, что объект взят под наблюдение и операция начата. Думаю, что это имеет прямое отношение к тримарану и его команде. А обнаруженная Рикардо и Каридад мина и попытка уничтожить тримаран говорят о том, что враг заинтересован не столько в срыве участия “Семена Гарькавого” в регате, сколько в захвате или уничтожении членов его экипажа. Всех их надо немедленно оградить от любой из возможных попыток новой диверсии.

– Может быть, отправим гостей с одного из наших аэродромов? – неуверенно предложил Рикардо. – Я мог бы позвонить своему командиру.

– Нет, – ответил Антонио. – Это не подходит. Сам он не решит – дисциплина в армии прежде всего. Тут потребуется специальное разрешение командования, да и засада по дороге к военному аэродрому тоже не исключена. Враг хорошо понимает, что завтра не позднее девяти утра наши гости должны быть в Сантьяго. Кто-то, возможно, даже не один, хорошо их знает в лицо. Из сильного бинокля можно издали увидеть, кто едет в машине. Ведь раньше утра с этим ничего не получится…

– Тогда из Гаваны нужно ехать автомашинами. Прямо теперь, пока враг пребывает в неведении, что замысел его раскрыт, – уверенно сказала Каридад. – А перед Сантьяго пересесть в специально подготовленный “рейсовый” автобус или в закрытую спецмашину – продуктовую, фруктовый рефрижератор, в “скорую помощь” наконец… Сейчас одиннадцать, – посмотрела она на свои часики. – До Сантьяго-де-Куба меньше девятисот километров. Вполне можно успеть.

– Верно, – согласился офицер. – Это самый разумный выход. Только сделать нужно все незаметно даже для собравшихся здесь друзей. Организовывайте машины, Антонио. И людей. Много машин! Чтобы непрерывно одни приезжали, а другие уезжали. Ну, а три-четыре непосредственно для поездки обеспечу я сам.

– Одна уже есть, – тихо сказал Рикардо. – На нас с Кари вы можете вполне положиться.

– Он у меня отличный гонщик, – улыбнулась молодая женщина.

– О вас я не забыл, – очень серьезно сказал офицер. – С вами поедут молодые и мальчик. Но ведь есть еще двое. И потом… Нужно еще несколько машин для того, чтобы ввести в заблуждение возможного наблюдателя.

– А как же свадьба? – спросил Рикардо. – Ведь всем сразу бросится в глаза отсутствие…

– Надо знать старые кубинские обычаи, молодой человек, – перебил его Антонио. – Не беспокойся, все будет, как надо. Свадьба – до утра. До пяти часов. Но ровно в двенадцать ночи свидетели уведут невесту и жениха в дом. А свадьба будет продолжаться. Песни, танцы, музыка, чтобы молодые не чувствовали себя одиноко. Веселое застолье для гостей на террасе и в парадной гостиной дома… Решено? – внимательно посмотрел он на офицера. – Я еду во второй машине, вместе с капитаном Александре и комиссаром Андре.

Офицер молча кивнул.

Весело улыбаясь, Антонио вслед за Каридад поднялся на террасу, подошел к Тане и Олегу.

– Оркестр! – крикнул он, подняв голову к залитому светом куполу здания. – Застольную для невесты и жениха! Споем, ребята, поможем музыкантам!

После певучей застольной снова начались танцы. Дважды Антонио убегал в комнаты “освежиться”. А с половины двенадцатого к вилле стали беспрерывно подъезжать легковые машины и автобусы. Молодые строители, рабочие сахарного завода, автопарка, морского порта, табачной фабрики, артисты театров, студенты все больше и больше заполняли старый парк, вливаясь в группы танцующих и поющих. Отовсюду неслись приветствия, веселые здравицы в честь молодых, пожелания счастья и радости новой семье.

Ровно в полночь трубы заиграли торжественное “Слушайте все!”. Рассыпались над парком звездочки разноцветных ракет праздничного фейерверка. И под этот веселый красочный салют, под старую свадебную кубинскую песню Каридад, Винденко и Аксенов повели молодых во внутренние комнаты Дворца счастья, по обычаю плотно закрывая за собой двери. А еще через пять минут из широко открытых ворот выехало сразу девять машин. Сделав круг по центральной части города, объехав огромную площадь Революции, они разделились: пять машин одна за другой свернули в разные улицы, а остальные выбрались на широкую магистраль, ведущую в Сантьяго-де-Куба. При выезде из города одна из них остановилась, став поперек авениды. Из нее вышел пожилой офицер Комитета безопасности и три человека в форме сотрудников автоинспекции. Они останавливали все машины без исключения, идущие в направлении Сантьяго-де-Куба. До особого распоряжения. Пока не кончится репетиция театрализованного парада кубинских участников фестиваля.

Встречных машин тоже не было. В пяти километрах от автомобиля офицера Комитета безопасности, у моста через небольшую речушку, им преградила путь вторая группа автоинспекторов. До особого распоряжения.

Пока не кончится репетиция театрализованного парада кубинских участников фестиваля…

Запрет был снят только через два часа. За это время машины с командой тримарана “Семен Гарькавый” и полномочным комиссаром Регаты Свободы, как передали с одного из контрольных постов автоинспекции, преодолели 255 километров, заправились горючим на автоматической АЗС и двинулись дальше. Догнать их теперь было невозможно.