Наш эксперимент

«Сегодня устраивается цирковое представление на центральном сквере возле памятника Ленину. Вход свободный. Будут выступать иллюзионисты, акробаты, силачи и читатели мыслей. Приглашаем всех».

Мы с Егором не придали большого значения этим афишам и вспомнили о них только вечером, когда весь сквер перед нашим домом был заполнен народом. Яблоку негде было упасть. Народ толпился даже на газонах и вытоптал их. Мы забрались с Егором на крышу и стали наблюдать за происходящими в сквере событиями. В объявленное время центральная площадка перед памятником Ленину вдруг начала очищаться от народа. Это происходило как бы самопроизвольно. Какая-то сила выдавливала народ с того места, образовывая правильный квадрат, который тут же на глазах у ошеломлённых зрителей стал покрываться красивыми цветами разных сортов.

Толпа заволновалась, но давки не было. Всё прошло без больших происшествий. Когда в центре сквера образовалось ковёр из цветов, только что распустившихся, и весь сквер охватил дурманящий цветочный запах, на него вдруг с неба упало восемь человек без парашютов. Все, увидев такое, только ахнули. Семь мужчин и одна женщина были нарядно одеты и казались один краше другого. Семь красавцев и одна красавица начали своё представление. Они свободно перемещались по воздуху над толпой, одновременно показывая сложные акробатические номера. Толпа с замирание сердца следила за их фокусами и выкрутасами в воздухе, разинув рты.

Артисты одними своими жестами прямо налету создавали сложные объемные пейзажи вокруг площади, которые походили на высокие горы, бурные реки, водопады и джунгли, заросшие экзотической растительностью. Зрители, стоящие в сквере, вдруг оказывались в знойной пустыне Сахары среди песков, изнывая от жары и истекая потом, то вдруг их охватывал такой озноб, что у многих зуб на зуб попадал, а вокруг них плыли льдины. И сами все они находились на огромной льдине, дрейфующей на просторах Арктики под пронизывающим ветром. То вдруг их сквер обступала такая дикая сельва с огромными деревьями и непроходимой чащею, что было страшно к ней подступиться, потому что в её глубине слышался грозный рёв диких зверей, а с ветвей деревьев свисали огромные питоны. То вдруг прямо из-под ног у них начинала расти такая высокая трава, что люди в толпе переставали видеть друг друга. И над всем этим летали артисты, принимая образы то кондоров, то грифов, то огромных летучих мышей, то, просто, превращаясь в лёгкие облачка, в зависимости от того, какой пейзаж возникал вокруг сквера. Люди слышали музыку и голоса далёких стран, ощущали запахи диковинных растений, наслаждались видами мест, где они никогда не были и, вероятно, никогда не будут.

Налетел ветер и унёс с собой всю высокую траву с площади, и снова перед зрителями открылся цветочный ковёр. Люди присмотрелись к цветам, и вдруг увидели вместо головок и бутонов свои маленькие живые головы. Каждый из них мог разглядеть среди цветов себя и своих соседей. Все цветы казались маленькими человечками на тонких стеблях. Они смеялись, подмигивали, строили гримасы, плакали, сморкались, открывали рты и показывали языки. Они все были живыми и очень милыми. Вдруг цветы открыли рты и разом заговорили. Над площадью был слышен общий гул, но каждый стоящий здесь человек слышал говор своего цветка и то, что говорили его соседи и знакомые. Каждый из них высказывал свои мысли: хорошие и плохие. И всем стало понятно, что думает о нём его лучший друг, сосед, начальник или подчинённый. Это и был объявленный в афиши номер по чтению мыслей. Толпа видела такие чудеса впервые в своей жизни. Такого цирка в городе ещё не было никогда.

Сидя рядом с Егором, я пытался разглядеть лица артистов, летающих в воздухе. Иногда они пролетали прямо над нами. Мне показалось, что раньше я их где-то видел. И вдруг одна мысль пронизала мой мозг. Я вскочил на ноги и сказал Егору:

– Подожди меня, я сейчас вернусь.

Стремглав я спустился с чердака в свой подъезд и влетел в свою комнату. Дома никого не было. Вероятно, мои родители тоже находились на площади вместе со всеми, тараща глаза на всякие чудеса. Я включил компьютер и открыл панораму городка сверху. Со спутника было видно, что народ всего городка собрался в сквере. Люди стояли плотной массой, сбившись в кучу. На крыше рядом с нашей летающей тарелкой я увидел маленькую чёрточку, которой должен был бить Егор, наблюдающий за представлением в сквере. Я наехал на него увеличением и к своему удивлению обнаружил, что вместо Егора там лежит один из моих драконов, очень уменьшенный в размерах, вероятно, оттого что он спустился вниз, и его было трудно разглядеть.

Второй дракон тоже был на крыше, но с крыши была видна только его часть хвоста, которая находилась прямо рядом с нашей квартирой. Народ стоял вокруг прямоугольника, над которым я разглядел перемещающиеся точки. Их было восемь. Я всё понял. Этими артистами были материализовавшиеся небесные сущности, спроецированные мной на экран с рисунков из «Изотерической энциклопедии». Под действием торсионных полей они ожили, набрали силу и уже дают свои представления на площади. Я выглянул в окно и увидел, как народ разразился громом аплодисментов и криками: «Браво! Браво!» В мрачном состоянии духа я вернулся к Егору на крышу.

– Что произошло? – спросил он меня встревожено.

– Ничего особенного, – сказал я, усаживаясь рядом с ним.

Мы продолжали смотреть на представление, однако мои мысли были далеко от площади. Перед моими глазами стоял экран моего компьютера, где мельтешили эти самые небесные сущности, превратившиеся в артистов. Я вспомнил, что нигде среди них не видел ангелов. Вероятно, они смешались с толпой зевак и тоже смотрели представление. Но как вместо Егора я смог увидеть на крыше дракона? – это было непостижимо моему разуму. Хвост другого дракона торчал из окна нашей квартиры. А это значит, что мы с Егором уже превратились в драконов. Чёрт меня дёрнул приделать драконам наши с Егором фотографии. Я посмотрел на Егора, он не походил на дракона. Я ощупал себя, у меня тоже не было никакого драконьего хвоста. Как это понимать? И где же мои ангелы?

Представление артистов подходило к концу. Сколько времени прошло с его начала, никто не мог сказать, так все были увлечены необычным зрелищем. Только вдруг все заметили, что уже стемнело. И тут раздалась канонада пушечных выстрелов, и в небо взметнулись тысячи огней. Люди видели, как огни взлетали прямо с того квадрата, где до этого росли цветы. Присмотревшись, они поняли, что в воздух взлетают огненные цветы, которые ещё недавно корчили всем рожи и показывали языки. Они зависали в небе, проделывали замысловатые фигуры, превращаясь в планеты и звёзды разной величины. Затем гасли, исчезая в ночи как мираж. Затем артисты спустились с неба на свой волшебный прямоугольник и поклонились публике. Толпа их приветствовала громкими рукоплесканиями и криками восторга. И тут произошло ещё одно чудо, друг за другом они стали взлетать в небо, как реактивные снаряды, оставляя после себя снопы искр, туда, куда Владимир Ильич, которому опять приделали голову, со своего каменного постамента показывал рукой, как бы говоря: «Вот, дорогие товарищи, туда вам и дорога».

Так необычные артисты цирка скрылись в ночной тьме. Мы, спустившись с крыши нашего дома, вышли в сквер. Народ уже стал расходиться. Вокруг нас мы слышали возбуждённые разговоры обитателей нашего посёлка.

– Надо же, – говорили одни, – такое представление и бесплатно!

– Но где его ещё можно посмотреть? В обычном цирке такого представления не увидишь. Иллюзионисты мирового класса! – отвечали другие.

– А кто артисты? – спросил кто-то. – В афишах не было их имён.

– А чёрт его знает, – сказал его товарищ, – выступали анонимно. Видать, чтобы их не засекли и не зарегистрировали там, где надо. Государство у нас всех таких гипнотизёров держит на учёте.

Мы с Егором прошли чуть дальше. Толпа заполнила прямоугольник, где росли живые цветы, читающие мысли, и с интересом обследовала это место. Место было уже основательно вытоптано толпой.

– Надо же, – раздался женский голос за нашей спиной, – в одном из этих цветков я увидела себя. Ей Богу, не вру. И он говорил именно то, что я и думаю. Таких чудес я не видела от рождения.

Другая женщина говорила своему мужу:

– Вот уж не думала, что Васильевы о нас такого мнения. Какие лицемеры. В глаза-то нам говорят совсем другие речи.

– А Петька, Петька-то – каков подлец! – возмущался кто-то из рабочих завода. – Оказывается, всё жизнь он мне завидовал на работе. Сейчас-то я знаю, кто устроил мне ту подлянку. Как увижу его, морду набью.

Мы ещё некоторое время побродили среди расходившейся и возбуждённой толпы, слушая разные разговоры, затем удалились во дворик нашего дома, чтобы поговорить.

– Тебе не кажется, что этих циркачей притянуло к себе наше торсионное поле? – спросил меня Егор.

– Кажется, – сказал я, отведя от него глаза.

– Но кто они? – спросил он.

– Не знаю, – откровенно ответил я.

– Я думаю, что они обладают сверхъестественными возможностями, – выразил опасение Егор, – и мы можем с ними не справиться. Как бы ситуация не вышла из-под нашего контроля.

– Может быть, отключим тарелку? – тут же предложил я.

– Пока не время, – решительно заявил он. – Поживём, увидим. К тому же эта тарелка вернула нам наших умерших родственников. А это великое благо. Если мы её сейчас отключим, то я боюсь, как бы не пошёл обратный процесс, и мои родители не покинули меня.

Я подумал, что у нас с Егором разное отношение к этому явлению, ведь мои родители были живы. Мы расстались с ним, решив наблюдать за всеми происходившими событиями, фиксировать их и каждый день делиться друг с другом мнениями о состоянии дел.

Я отправился домой и первым делом сел к экрану своего компьютера, открыв страничку с видом нашего городка сверху. Небесные сущности по-прежнему носились над городом. Если лики и образы моих ангелов были, как и раньше, лишь слегка проявлены и как бы полу размыты, то тонкие сущности, которых я скопировал из «Экзотерической энциклопедии», приняли определённые ярко выраженные черты. Вся они показались мне разными по виду и по своей сути. Вся восьмёрка преобразилась в странных духов. Среди них была одна женщина, в которую, вероятно, перевоплотилась та ведьма в ступе с метлой, взятая мной из той же энциклопедии. Сейчас она выглядела очень симпатичной молодой и стройной девушкой. Всё тело у неё светилось, как будто она была покрыта рыбьей чешуёй. На волосах у неё я заметил лепестки цветов, а в одной руке она держала цветок белого лотоса на длинном стебле, изогнутом подобно жезлу, а в другой руке – корзину с цветами. Другая небесная особь мужского пола имела в руках пучок засушенных цветов и коренья растений, а также железную клюку. Левая нога у него выглядела намного короче правой. Третий дух казался по своему образу и подобию нечто средним между мужчиной в чёрном плаще и огромной летучей мышью. В руках его были кастаньеты, а на шее яркая золотая пластинка с какой-то надписью. Движения этой сущности были грациозными и изысканными. Он чем-то походил на артиста или фокусника на сцене. С первого раза, когда он участвовал в представлении, я обратил на него внимание. Он вполне мог обладать определённым сценическим образом, перевоплощаясь в любого героя, но сохраняя при том своё собственное амплуа. И я дал ему ещё тогда мысленно кличку Актёр. Один из духов летал на бумажном ослике, сидя на его спине задом наперёд. Возможно, что этот дух преобразовался из моего кентавра. Ещё у одного мужчины в руках была большая корзина с цветами и садовые ножницы. Вероятно, именно этот Садовник и вырастил на волшебном квадрате в сквере те говорящие цветы. Другой дух парил в воздухе в одном сапоге и в рваном синем халате с поясом из шести чёрных блях, за которым у него была засунута самодельная свирель. Всем своим видом он походил на юродивого. Ещё один дух имел очень необычный, и даже можно сказать, безобразный вид: длинная журавлиная шея, обезьянья спина, туловище тигра, лик дракона, глаза феникса, густые брови и под левой бровью чёрная родинка. Когда он носился над площадью во время представления, то его можно было принять за Квазимодо, но красивые одежды скрашивали его физические недостатка, а, возможно, и достоинства. Ведь я не знал, что на небе считалось красивым, а что – безобразным. Может быть, он и был прообразом их Всевышнего существа. За богатым кушаком, опоясывавшим его дорогие одежды, торчал меч. Так что этот дух был вооружён и опасен, как решил я. И последний из артистов имел вид заросшего волосами высокого старика. Однако его развивающаяся по ветру длинная седая борода, густые длинные косы от виска и спутанные волосы на макушке делали его похожим на плывущее по небу облако. Всем своим видом он напоминал благообразного старца, однако всё его тело покрывала татуировка, а босые ноги краснели как у гуся.

Разглядывая этих странных гостей, я подумал: а не избавиться ли мне от них. «Ну, их к чёрту. А то, не дай Бог, натворят они в нашем посёлке таких чудес, что никому мало не покажется». Решив так, я поймал их мышкой и включил опцию «удалить». Но они не удалялись. Они продолжали летать по небу, как ни в чём не бывало. «Вот так номер! – подумал я. – Мои рисунки вышли из-под контроля. Теперь я уже не могу уничтожить их. Торсионное поле аннулировало мою опцию удаления». Я попытался ещё несколько раз их вырезать из кадра, но всё было напрасно, небесные сущности продолжали жить свое жизнью, уже независимо от меня. Я хотел снять с драконов наши с Егором лица, но передумал. Неизвестно кому они начнут служить, если я их обезличу. В расстройстве чувств я вырубил компьютер и пошёл спать.

На следующее утро все ученики в школе только и говорили об этом цирковом представление в сквере. Многие девочки и мальчики восхищались этими удивительными актёрами, хотели иметь их фото и ещё хотя бы разок попасть на их представление. Но никто не знал о них ничего. Однако эти таинственные артисты не выпали из поля зрения обитателей нашего городка. То там, то здесь, они неожиданно то появлялись, то исчезали. По нашему городку поползли разные слухи. Кто-то из мальчиков видел ту актрису прогуливающуюся абсолютно голой по аллеям нашего центрального парка культуры и отдыха. Там же на стадионе, несколько девочек, пришедших на тренировку, заметили одного из актёров, скачущего на бумажном ослике по беговой дорожке. Им показалось странным, что дяденька, выйдя на поле во время начала их беговой тренировки, вынул из кармана бумажного ослика, прыснул на него слюной, и ослик ожил. Он сел на него задом наперёд и пустился за ними вскачь. Вскоре он их обогнал, а за финишной прямой сложил ослика и, засунув его свой карман, исчез.

Вероятно, это был мой кентавр. Когда школьники из седьмых классов работали на пришкольном участке во время урока труда, к ним подошёл странный человек, похожий на одного из тех циркачей. Ребята в то время перекапывали землю. Он достал из-за спины таз, наполнил его землёй, сел рядом и стал смотреть. Ребята заметили, как на их глазах прямо из его таза стали вырастать большие красивые цветы. К тому же, на каждом из их лепестков было написано имя и фамилия мальчика или девочки из того или другого класса. Притом оказывалось, так что имена мальчика и девочки, которые испытывали друг к другу тайные симпатии, стояли рядом.

В семьях школьников взрослые рассказывали об этих артистах разные истории. У одного ученика отец был заядлым автомобилистом. И вдруг он обнаружил, что довольно часто у него в машине на заднем сидении стал появляться странный субъект, похожий на одного из этих артистов. Когда ещё вначале водитель сделал ему замечание, что не вежливо подсаживаться в машину без спроса хозяина, на что тот ему нахально заявил, чтобы водитель не обращал не него внимания, так как он является «чистой пустотой». Он так и заявил, что он есть сама Чистая Пустота. На что отец ученика заметил: «Какой бы вы не были пустотой, я-то вас всё равно вижу и замечаю. И мне не приятно, когда незнакомые люди без спроса самовольно влезают в мою машину». А тот ему спокойно ответил, что у него есть документ, по которому с него нельзя брать за провоз никакую плату, и показал золотую пластинку, висящую на его шее. На пластинке были выгравированы какие-то непонятные каракули. Отец рассердился, хотел его прогнать в шею, но пассажир внезапно исчез и появился вновь, когда машина уже находилась в движении, и объявил, что ему очень нравится езда на автомобиле. От неожиданности водитель чуть не врезался в столб. Так он появлялся у него в машине несколько раз, рассказывал анекдоты, шутил и всячески забавлял. В конце концов, отец ученика с ним подружился и считал его своим постоянным попутчиком. Но что странно, этот артист мог появляться сразу же во многих машинах одновременно. Когда же он появлялся в машине, где за рулём была женщина, ей было совсем не до шуток.

В городке также говорили, что на базаре появился один странный лекарь, также из циркачей, который продавал свои снадобья и лечил людей. В народе его прозвали «Железная клюка», потому что он был хромоногим. Его описывали таким, каким он и был представлен в моём компьютере, высоким человеком с тёмным лицом, большими глазами, курчавой бородой и курчавыми волосами, схваченными железным обручем. Ходил он с железным посохом. Вероятно, он переродился из Минотавра с моей картинки из энциклопедии, потому что в его лице было что-то бычье. Кроме продажи лекарств он практиковал привороты, многие женщины стали тайком встречаться с ним, прося у него зелье, чтобы привораживать женихов и насылать порчу на соперниц. Этот лекарь у женского пола пользовался большим спросом.

Ещё один из артистов шлялся по посёлку, удивляя всех тем, что показывал фокусы с металлами. Медь он превращал в золото. Но почему-то жители дали ему прозвище Облачный Дом. В мгновение ока он мог рассеяться в воздухе, превратившись в пар и построить в пространстве из своего тела с помощью пара какое-нибудь архитектурное сооружение. Затем этот пар рассеивался и вновь превращался в этого артиста. Он носил такие же длинные густые и седые волосы, имел татуировки и ходил всегда босым, как мой экспонат из компьютера. Под мышкой он зажимал нефритовую шкатулку. И когда его спрашивали, что в ней, он отвечал, что в ней лежат наставления, как получить вечную жизнь. Когда же у него просили показать эти наставления, он говорил, что никого ещё из жителей посёлка хорошо не знает, чтобы удостоить такой чести. Ведь вечную жизнь должен получить человек очень достойный. По-видимому, пока что он достойных в нашем городке не находил.

Многие люди также видели очень безобразного мужчину, который носил за поясом самый настоящий меч, не имея разрешения из милиции на ношение холодного оружия. Под левой бровью у него была чёрная родинка. Как только к нему приближался милиционер, он тут же делался невидимым. И его никто не мог поймать. Он ходил по посёлку и просил его накормить. Многие, боясь его угрожающего мяча, не могли ему отказать. Из всех блюд он больше всего любил кашу. Иногда не отказывался от вина, но предпочитал угощаться своим собственным, которое тут же и изготовлял. Для этого он просил у хозяев кастрюльку с чистой водой, прикрывал ей своей одеждой, и получалось превосходное вино. Этим вино он угощал также и хозяев. Так что недостатка в желающих его принять у себя дома – не было. За чужое угощение он всегда рассказывал хозяевам великолепные стихи, которые тут же сам и сочинял. Но в основном, он сторонился людей, и выходил к ним только при крайней необходимости и приступе сильного голода. За что его в народе прозвали Пещерным человеком.

И ещё, бродил один нищий, просивший подаяние. Раньше до циркачей в нашем посёлке не было нищих. А тут он ходил по всему посёлку и клянчил у всех мелкие монеты. Крупных денег он не брал, да никто и не давал их ему. Когда было жарко, он старался напихать за рубаху брошенные газеты, чтобы ему было ещё жарче, а когда становилось прохладно, то он снимал верхнюю одежду, чтобы тело ощущало ещё большую прохладу. Ходил он в одном сапоге и носил рваное синее рубище, подпоясанное лоскутком ткани с шестью чёрными деревянными пряжками. На рынке он пел и плясал, за что народ кидал ему в шапку разную мелочь вплоть до луковиц и морковок.

Об артистах говорили разное. Но всех их объединяло одно: они могли быстро перемещаться по воздуху, исчезать в нужное им время и появляться там, где их совсем не ждали.