- -
- 100%
- +
И каждый такой раз ему всё тяжелей ставало.
Один раз указал своей жене он направленье,
Сказав: «Вот там, в той стороне мой дом, его не видно,
Меня, видать, забыли все, и это мне обидно,
Наверное, никто не ждёт, моего возвращенья».
В другой раз он сказал жене: «Давно уже скитаюсь,
Но сердце тянется домой, вот бы там оказаться,
Не должен это говорить тебе я, и я каюсь
Ведь если я домой поеду, можем мы расстаться.
Но я тебя люблю, и расставаться не желаю,
Так как на свете никого нет у меня роднее,
Но отпусти меня на время, тебя умоляю,
Я побываю дома, и вернусь к тебе скорее».
Жена, услышав слова эти, сразу погрустнела,
Не молвила ни слова, Ди испытывал волненье,
Сказав: «Я дома побываю, ведь, простое дело,
А там друзей всех повидаю – для успокоенья,
И тотчас же вернусь, чтобы состариться с тобою
Вблизи вод, среди этих туч и этого простора.
И будем вместе жить, ты будешь счастлива со мною,
Позволь мне принести обет, что буду здесь я скоро».
Жена ответила, заплакав: «Ради любви нашей
Могу ли я противиться влечению такому
К родной земле! Пейзажи там, чем здесь, намного краше,
Но подвергаешься ты испытанью, непростому.
Малы и ограничены пределы все земные,
Недолги и кратки там судьбы, ты там быть желаешь,
Боюсь, воротишься и дом и сад свой не узнаешь,
Не будет там, как прежде, всё, там времена иные».
Жена открылась матери, и та ей так сказала:
– «Не думала, что к миру, бренному, он так привязан,
Но вечно с нами прибывать он вовсе не обязан».
Дав облачную колесницу, с дочкой провожала.
Жена, сказав, ему письмо на шёлке протянула:
– «Раз, всякий, как посмотришь на подарок, вспомнишь нашу
Любовь, не забывай меня. Я всё тебе вернула,
И помни обо мне всегда, при расставанье даже».
Они вместе заплакали и с нежностью простились,
Ти-кан и глазом не моргнул, как дома очутился,
Он осмотрелся, видит, что места все изменились,
Их маленький посёлок в большой город превратился.
И люди были все другие, и его не знали,
Садов, домом и улиц бывший образ не остался,
Лишь горы и ущелья прежний вид не поменяли,
Открылся тотчас старикам он, и один признался:
– «В младенчестве слыхал я, прадеда в семье так звали,
Как вас, но как-то в горы он ушёл, не возвратился,
Уж восемьдесят лет как минуло, его искали,
Но не нашли, видать, уже он в кости превратился».
Ти-кан был удручён и раздосадован известьем.
Хотел было взойти на облачную колесницу,
Вернуться чтоб к жене обратно, но на этом месте
Она вдруг, фениксом став, улетела в небо птицей.
Открыл письмо он и прочёл: «Имеет выбор каждый,
И узы, в Небе фениксом скреплённые, не вечны,
Так прежняя любовь способна кончится однажды,
Вновь не сыскать вершину гор, где духов жизнь беспечна».
Он догадался, что тогда, с женой при расставанье,
Она с ним навсегда, слёзно прощаясь, распростилась,
Взяв посох, удалился в горы он в своих скитаньях,
Молва о его жизнь в странствиях не сохранилась.
Пояснения
1. Персиковое Село – в китайской классический литературе – селение блаженных, страна, где царит равенство, добродетель и покой. Эта страна, расположена у легендарного Персикового источника.
2. Горы Цзоу – имеется в виду гора Цзюлин – Орлиная Вершина, где, по преданию, бывал Будда.
3. На ложе из семи драгоценностей – семь драгоценностей: коралл, янтарь, перламутр, агат, золото с серебром, жемчуг и лазурит.
4. Вершина Фулай – мифическая вершина горы Фулай, населённая духами и плывущая по морю. Иногда отождествляешься с город Фулай в современно китайской провинции Шаньдун.
5. Вершина Пэнлай – имеется в виду вершина священной горы Пэнлай, плавающей в Восточном море. На ней, по преданию, обитали Бессмертные.
6. Лофу – точнее связанные отрогами две горы Ло и Фу – легендарная обитель духов в современной китайской провинции Гуандун.
7.Наньюэ – древнее южное государство, находившееся на территории современного Южного Китая.
8. Супруга царя Вэй – во время своего земного существования фея была женой государя Вэй. Династия Вэй пала в 264 г. году.
9. Совершили взаимные поклоны – один из свадебных обрядов, когда новобрачные как бы представлялись друг другу.
10. Золотая Фея – небожительница, входившая, по преданию, в свиту Повелителя неба. Золотой Дух – также одно из имён Будды.
11. Свидание в Яочи при Чжоу – распространённое в Китае предание о встречи чжоуского вана Му с мифической Хозяйкой Запада Сиванму у Нефритового пруда Яочи на горе Куньлунь.
12. Вестники – во времена Хань синие птицы – в китайских мифах синие птицы – вестники Хозяйки Запада Сиванму; речь идёт о встрече ханьского императора У-ди и Сиванму, которой предшествовало появление синих птиц.
13. Свиданья в Бо-хоу – В новелле китайского писателя Ню Сэн-жу (779 – 847) «Записки о путешествии в Чжоу и Цинь» рассказывается, как автор встретил в поминальном храме ханьской императрицы Бо Тай-хоу саму императрицу и её подруг, знаменитых государынь и красавиц древности. Хозяйка и гости устроили поэтическое состязание, а затем автор провёл ночь с прославленной красавицей Ван Чжао-цзюнь
14. В горах высоких Гаотан – по преданию, в давние времена государь царства Чу делил с феей ложе в горах Гаотан.
15. Встречи феи в Лопу – Фея Би Фэй, дочь легендарного китайского императора Фу-си, по преданию, встречалась с чэньским ваном (князем) Сы в Лопу.
16. Цзян Фэй сняли с себя жемчуг – Цзян Фэй – имя двух речных фей; они повстречали некого Чжэн Цзяо-фу и, сняв с себя жемчуга, подарили ему; но, едва он отошёл прочь, как феи и камни исчезли.
17. Сошлись Лун-юй и Сяо-ши – Сяо Ши славился дивной игрой на свирели, и цзиньский князь Му-гун, очарованный его искусством, отдал ему в жёны свою дочь Лун-юй. Сяо Ши стал обучать её игре на свирели, вдруг к ним слетел Феникс и заслушался их игрой, а потом они все трое улетели на небеса.
18. Цай Луань и Вэнь Сяо супругами так стали – по преданию, Вэнь Сяо повстречал на горе Сишань фею Цайц Луань и взял её в жёны.
19. Лань-сян с Чжан Шо, полюбив друг друга, поженились – в давние времена фея Ду Лань-сян вышла замуж за юношу Чжан Шо; потом она возвратилась на небеса, и Чжан Шо тосковал по жене.
20. Миф о дочери небесного бога Ткачихе, жившей к востоку от Млечного Пути и ткавшей изо дня в день облачные одеяния для небожителей; бог, сжалившись над её одиночеством, выдал дочь за Волопаса, жившего западнее Млечного Пути. Но она, выйдя замуж, перестала ткать, и бог, разгневанный, приказал ей возвратиться и впредь видеться с мужем только единожды в год в седьмой месяц седьмой луны.
21. И Шан Юань сошлась с отроком Фэн Чжи не случайно – В давние времена в Китае некто Фэн Чжи, решив заняться науками, уединился в дальних горах, но фея Шан Юань, и здесь отыскав его, прилетала к нему по ночам.
22. А к Цюнь-юю в храме ночью две красавицы явились – Ли Цюнь-юй сочинил стихи «Царская гробница». Когда в давние времена он, проезжая мимо храма Эрфэй, начертал на стене свои стихи, начинавшиеся словами: «Храм подле царской гробницы…», то вдруг откуда-то явились две красавицы и назначили Цюнь-юю свидание через два года.
23. Свет небожителей трёх гор – три верховных духа, которые, по даосским верованиям, соответствуют нефритовой, высшей и великой чистоте. Каждый из них живёт на одном из небес, откуда они правят вселенной.
24. Пишет хмельной поэт о четырёх страданиях – согласно буддийскому учению, существует четырех страдания, которые претерпевает человек в земном мире: рождение, старость, болезнь, смерть.
25. То-лун – сказочное водяное животное, похожее на крокодила, издаёт громкий крик, отмечая каждую ночную стражу.
Продолжение «Книги просветления» Чжан Бо-дуаня
Стих восьмой
八。休煉三黃及四神，若尋衆草更非真。陰陽得類方交感，二八相當自合親。潭底日紅陰怪滅，山頭月白藥苗新。時人要識真鉛汞，不是凡砂及水銀。
Bā. Xiū liàn sān huáng jí sì shén, ruò xún zhòng cǎo gèng fēi zhēn. Yīnyáng dé lèi fāng jiāogǎn, èrbā xiāngdāng zì hé qīn. Tán dǐ rì hóng yīn guài miè, shāntóu yuè báiyào miáo xīn. Shí rén yào shí zhēn qiān gǒng, bùshì fán shā jí shuǐyín.
Буддист:
Не рафинируйте трех желтых и четырёх духов, если вы ищете общественные травы, это неправда. Инь и ян похожи друг на друга, а два или восемь эквивалентны друг другу. На дне пруда солнце красное и чудовища ушли, на вершине горы луна белая и травы новые. Люди должны знать, что такое настоящий свинец и ртуть, а не обычный песок или ртуть.
Даос:
Не плавь в своей печи «три жёлтых» и «четыре духа»,
Искать травы различные – занятие пустое
Инь с Ян должны нестись как лошади две – ухо в ухо,
Тогда лишь в роде обретают свойство непростое.
Тогда только симпатия их повлечёт друг к другу,
И «два» и «восемь» там соединяются, сроднившись,
И солнце красное со дна Пруда, вверх устремившись,
Поднимется и будет совершать свой ход по кругу.
Когда появится Ян, Инь чудесно исчезает,
А над вершиною горы луна в свете белеет,
Ростки снадобья вверх свои макушки поднимают,
Рождается в нас то, что в жизни нами овладеет.
Поймём мы, истинный свинец и ртуть – не то, что было,
Не водяное серебро, вермиллион, обычный,
Так как от их соития нас светом озарило,
И мир, куда попали мы, от прежнего отличный.
Конфуцианец:
Когда я выписывал на полоске бумаги иероглифы этого стиха-слогана, то меня вдруг охватило отчаянье. Я усомнился в том, что что-то понимаю из написанного. Я сел на коврик в позу лотоса и долго всматривался в этот стих, но от этого он понятнее не становился. Тогда я вскочил с места и стал кружиться, как в тот первый раз, когда мне открылась Небесная ось. Но в этот раз я уже контролировал свои действия и не доводил себя до полного изнеможения. Когда я увидел над собой уходящий в небо конус Небесной оси и почувствовал лёгкое головокружение в голове, то тут же прекратил вращения, сел на коврик и закрыл глаза. Когда же я их открыл, то увидел, что передо мной сидел старый даос, держащий в руках нефритовую шкатулку и веер. Я сразу понял кто он, так как неоднократно видел его образ на свитках с даосскими описаниями эликсира бессмертия, вернее, изображение этого старейшего святого из семейства восьми Бессмертных 八仙 (ба сянь). Это был Чжунли Цюань, родившийся ещё в эпоху Хань две тысячи лет тому назад. В молодости он был прославенным полководцем, потерпевшем поражение, и именно поэтому удалился в горы, нашёл там эту нефритовую шкатулку с наставлениями о том, как стать бессмертными, и занялся внутренней алхимией. Его веер обладал способностью возвращать жизнь мёртвым. Увидев его, я поклонился и сказал:
– А я знаю, кто вы. Мне удалось из определённых источников узнать о вашей необычной и замечательной жизни. Я также знаю, что вы – истинный Бессмертный и можете творить потрясающие чудеса. Я также слышал, что ваши знания превосходят знания всех других даосов и Бессмертных.
Даос посмотрел на меня ласковым взглядом со скрытой благодарностью за приятный отзыв, высказанный мной о его личностных качествах, и спросил меня, что бы я хотел узнать.
Я показал ему на иероглифы 三黃 (сань хуан) «три жёлтых» и попросил объяснить, что они означают, а также указал на другие непонятные мне символы, которые встречаются в тексте.
Даос прочитал стих-слоган на стене и сказал:
– Три жёлтых» – это три вещества. В этом китайском названии есть слово «жёлтый», которое их всех объединяет, но это разные компоненты объединённой пневмы, хотя они и обозначают такие минералы, как реальгар – один из самых красивых минералов – мышьяк, другими словами, пыль пещеры, шахтная пыль. Это и есть 雄黄 (сюн хуан) - «мужская желтизна». И ещё 雌黄 (цы хуан) – это «женская желтизна» – аурипигмент – золотой минерал и сера 流黄 (лю хуань). Этими словами обычно называют потную испарину мужчин и женщин, выступивший на их телах после любовного соития. Даосы, чтобы непосвящённые не совсем поняли, о чём идёт речь, дают имена тех или других минералов тем пневмам, которые используют для нагревания «Земляного Котла» такого же золотистого цвета. Однако, этот минерал изредка используется в алхимии – маги сознательно идут на работу с токсичным веществом, хотя экстрасенсы не рекомендуют использовать кристаллы в качестве амулета или талисмана, хранить их дома и тем более держать при себе. К тому же никаких магических свойств у содержащей мышьяк руды выявлено не было. Было установлено, что при регулярных малых дозах приема внутрь его повышается вероятность сопротивления организма к большим дозам яда (например, при попытке отравления). И сера 流黄 (лю хуан) – «текучая желтизна» – химический элемент, жизненно необходимый растениям. Но даос не должен заниматься внешней профанической алхимией. Истинные ингредиенты «снадобья бессмертия» – не внешние вещества, а энергии пневм тела. Этими словами обозначают особые свойства некоторых разновидностей пневмы, производимой человеческим организмом. Эти пневмы хоть и имеют золотистый оттенок, но принадлежат к пневма Инь, так как вырабатываются земными «жёлтыми» душами 魄 «по»! «Мужскую желтизну» можно получить, если настроить душу на возвышенные чувства благородства и снисхождения, а «женскую желтизна» получается от зависти и чувства мести, «текучая желтизна» вырабатывается от чувств влечения и симпатии. Так души 魄 «по» тоже могут участвовать в выплавке пилюли бессмертия, если их разумно использовать в нужном направлении, но они всего лишь создают фон, благоприятно влияющий на весь процесс соединения главных пневм, которыми являются «Четыре духа».
«Четыре духа» 四神 (сы шэнь) – это четыре ингредиента внешней алхимией: свинец 铅 (цянь), серебро 银 (инь), киноварь и вермиллион 丹沙 (дань ша) и ртуть 汞 (хун). Но заниматься внешней алхимией вредно для здоровья. Внешняя алхимия нисколько не продляет человеческую жизнь. Вам нужно разобраться в том, что эти названия представляют собой во внутренней алхимии, и как происходит их взаимодействие в пневменных потоках. Поиск продлевающих жизнь лекарственных трав – ещё более пустое занятие, так как во внешней алхимии растительные «малые эликсиры» стоят даже ниже минеральных снадобий и металлов. Настоящий эликсир внутренней алхимии даос получает от соития энергий инь и ян, ингредиентов «родственных видов» 同類 (тун лей), которые притягиваются друг к другу любовью или страстью. Эликсир получается, когда смешение инь-ян входит в соотношение двух и восьми унций инь и ян, из чего получается фунт экстракта. И это всё происходит в определённой части человеческого тела на «Дне пучины». «Дном пучины» называют центр Цветочного Пруда 花池 (хуа чи). Это – один из центров тела, который также имеет называние Нефритовый пруд, где некое Пламенеющее Солнце встаёт из пучин, как светило в образе изначального ян. Для создания тела Бессмертного, нужны две энергии, но само тело образуется только из одной чистейшей и изначальной энергии ян, которая превращает тело в золото. При этом, дух 神 (шэнь) в этом теле играет роль чистейшей и тончайшей янной энергии, опускающейся вниз в сферу так называемой «воды», где властвует иньная триграмма «земля» (кунь), и производит из воды возгорающуюся изначальную энергию ян. В стихе говорится о Горной вершине 山頭 (шань тоу) – что есть гора Куньлунь 昆仑山 (кунь лунь шань) – символ обозначения мозга или точки на макушке головы, через которую рождающееся тело бессмертного даоса и покидает ненужное ему уже прежнее тело. Даосы «Белым лекарством луны» 月白藥 (юэ байяо) называют «пневму золота» или, другими словами, – «золотую металлическую энергию» 金气 (цзинь ци), то есть иньную энергию в значении триграммы «огонь» (ли), что при соединении двух пневм приводит к взращиванию ростка снадобья 苗新 (мяо синь), зачатка зародыша Бессмертного.
Я поблагодарил святого даоса за разъяснения, пытаясь понять содержание текста. Кое-что из его объяснений уже складывалось в моей голове в общий взаимодействующий процесс, но всё же оставались неясности в самом принципе – как это должно было работать.
Я попытался его спросит, но он протянул ко мне руку с поднятой ладонью вверх, как бы останавливая мою попытку расспросов, и сказал:
– Я вижу, что вы человек серьёзный и вдумчивый, поэтому я и принёс с собой шкатулку с наставлениями, как стать Бессмертным. Могу оставить её вам, чтобы больше у вас не возникало вопросов. Когда вы разберётесь во всех тонкостях внутренней алхимии, шкатулка сама собой исчезнет и вернётся ко мне. Так что за неё не беспокойтесь. Никто её не украдёт, её сможете видеть только вы.
Я с глубоким поклоном поблагодарил его за оказываемую помочь, но тут же обратился к нему ещё с одним вопросом, не может ли он оставить мне свой веер, способный возвращать жизнь умершим.
Даос улыбнулся и сказал:
– На первое время вам пока хватит одной моей шкатулки, чтобы получать знания. А когда вы обретёте эти знания, то сможете сами изготовить такой веер.
После этих слов он исчез. А я погрузился в изучение древних свитков, лежащих в нефритовой шкатулке. За этим занятием я провел весь день и даже заснул от усталости. Когда же я проснулся, то шкатулки со мной уже не было. Но как только мне нужно было ознакомится с каким-либо либо древним свитком, то я в падал в состояние изменённое сознания, и передо мной возникала шкатулка Чжунли Цюаня, и я в ней находил ту или иную рукопись или книгу, с которой хотел ознакомиться. Мне кажется, что такими сокровищами обладал ещё только один Бессмертный даос по прозвищу Мудрец Охватывающий Пустоту – Бао Пу-цзы. Он как-то сказал мне: «Священные книги и тексты имеются на каждой славной горе из числа пяти пиков, но они сокрыты в глубине пещер каменных покоев. Даосы, которым предназначено обрести их, входят в горы, пребывая в состоянии созерцательного сосредоточения мысли. И тогда горные божества открывают для них тайны горы, и даосы получают возможность найти те книги. Но для того, чтобы подняться на такую гору, мудрец должен добиться такого просветления, когда всё неясное становится ему ясным, а всё непознанное – познанным».
Стих девятый
九。陽裏陰精質不剛，獨修一物轉羸。勞形按影皆非道，服氣餐霞總是狂。舉世漫求鉛汞伏，何時得見龍虎降？勸君窮取生身處，返本還元是藥王。
Jiǔ. Yáng lǐ yīn jīng zhí bù gāng, dú xiūyī wù zhuǎn léi . Láo xíng àn yǐng jiē fēidào, fúqì cān xiá zǒng shì kuáng. Jǔshì màn qiú qiān gǒng fú, héshí dé jiàn lónghǔ jiàng? Quàn jūn qióng qǔ shēng shēn chǔ, fǎnběn huán yuán shì yào wáng.
Буддист:
Сущность инь в ян не является жесткой, а единоличное культивирование одной вещи стало хрупким. Это не путь деяния, но это безумие – есть и пить. Когда же мы увидим спуск дракона и тигра? Я советую вам быть бедным в своей жизни и вернуться к своему первоисточнику – королю выздоровления.
Даос:
Не крепко семя Инь, когда оно внутри Ян зреет,
Когда следят лишь за одним, другое погибает.
Когда одну вещь совершенствуют, она слабеет,
И тело утомляется, Путь-Дао пропадает.
Питаться пневмой и вкушать зарю – одно безумье,
Ведь мир отнюдь не ищет ни свинца, ни ртути, скрытных,
Как встречу тигра и дракона увидать в раздумье,
И множество вещей, обычной памятью забытых.
Хочу, чтоб до конца подробности даос воспринял
О месте тел рожденья и к основам возвратился,
Снадобий царь – тот, кто руками чьё рожденье принял,
Узрел кто корень, что в росток, живущий, превратился.
Конфуцианец:
На следующий день, повесив новый стих-слоган на стене, я долгое время не мог сосредоточиться на медитации. Утреннее «янное» время очень короткое, всего лишь до полудня, так как с полночи мы половину его проводим во сне, поэтому всегда важно утром определить, чем нужно заниматься, чтобы деятельность была эффективной: делать ли физическую зарядку или погрузиться в мыслительную медитацию? Что предпочесть: физический или умственный вид деятельности?
В стихах говорилось, что нужно одновременно совершенствовать две вещи: природу и жизненность – «природную сущность и судьбу» – 性命双修 (син мин шуан сю), а это значит, что нужно держаться концепции природы человека, как дарованной Небом сущности, на основе которой из пневмы-ци энергии формируется вторичная природа – «природа телесного склада» 氣質之性 (ци чжи чжи син). Первую – «природную сущность жизненности» – даос питает, вторую – «природу телесного склада» – он преодолевает. А это значит, что вначале нужно настроиться на свой путь, а уже потом по нему идти. Вначале нужно отдаваться мыслительной медитации, а уже потом физически осуществлять то, что осмыслено. С «природой телесного склада» тесно связано понятие жизненности, то есть это не «веление Неба» и не даруемая им сущность в виде «судьбы», как говорят конфуцианцы, а это не связанные с мышлением и вообще с психической деятельностью жизненные процессы. Человеку ничто Небо не даёт, всё он получает сам своими усилиями, и этим самым формирует свою судьбу. Из этого получается, что вначале – мысль, а потом – деятельность. И это вполне логично, потому что нам нужно знать, что мы в своей жизни делаем для того, чтобы добиться успеха и получить какие-то знания.
Сама природа 性 «син» связана с мыслительной и духовной деятельностью (которая и формирует янную сторону души человека – 神 (шэнь), а также с бессознательной энергетической стороной человеческого существа – 命 «мин». Но природа и судьба (син и мин), являясь вначале пневменными формами энергии ци, превращаются в форму бытия духовного принципа, такую как разумность-понимание 理 (ли), которая и создаёт свою судьбу 命 «мин».
Так «жизненность» 命 (мин) уже не преодолевается, а совершенствуется подобно природе, переставая быть «природой телесного склада», и меняет судьбу человека, приводит даоса к бессмертию. Поэтому «природа» 性 (син) называется ещё «изначальным духом» 元神 (юань шэнь), а «жизненность» – «изначальной пневмой» 元氣 (юань ци), то есть «изначальной энергии». Эти две формы пневмы формируются вместе, одна – в голове, другая – в среднем киноварном поле.
Дух (природа) обозначается триграммой «огонь» 離 (ли), имея внешние черты – сильные (ян), а внутренние – слабые (инь), как написано в начале стиха-слогана. Символ жизненности – это триграмма «вода» 坎 (кань) с противоположной символикой. В данном случае ли выступает как янная триграмма, а кань – как иньная.
Как принято у даосов, син и мин совершенствуются путём созерцания и дыхательных упражнений, а также гимнастикой, что успокаивает ум и умеряет страсти, а тренировка жизненности создаёт внутри даоса бессмертный зародыш. Даос, при этом, стремится к обретению «Недеяния» (у вэй) и интуитивному постижению Дао при совершенствовании природы, что способствует его физическому и духовному продлению жизни.
После такого умозаключения я встал и приступил к исполнению физических упражнений – к моей собственной гимнастике, под названием «Небесная походка Юя», и метанию дротиков в мишень. Мои подопечные Синий Дракон и Белый Тигр опять вступили в ожесточённую борьбу. Но делая эти упражнения, я никак не мог сконцентрироваться на Небесной оси. Вместо этого мне лезли в голову такие мысли:
«Если природа связана с сущностью инь внутри ян и со стихией «дерева», то она должна обладать мягким подвижным характером и быть нетвёрдой. У даоса должно происходить совершенствование жизненности за счёт укрепления природы, и тогда совершенствование природы упрочняет жизненность. Не важно, чем я буду занимать, потому что одно влияет на другое, и это другое опять возвращается, к тому, с чего я начал. Если попадаешь в какую-то сферу, но эта сфера смыкается, и ты становишься её пленником. Для того чтобы быть поистине свободным нужно постоянно стремиться к новому, не повторять старое и уже всеми заученное, нужно во всём находить своё новое, ещё никем не открытое. Поэтому многие топчутся на одном месте и никак не могут достичь бессмертия. Те, которые занимаются внешней алхимией и ищут тайны бессмертия во внешних вещах, в свинце и ртути, как и в даосских упражнениях, взятых в отрыве от создания нового бессмертного тела и совершенствования духа, ничего не добиваются кроме, разве что, продления жизни. Они все идут лёгким путём, потому что путь внутренней алхимии для них труден, в нём невозможно добиться быстрого успеха без основательного изучения многих тонкостей этого сложного искусства обретения бессмертия. В нём образ «места рождения» и «обращение к корню» связан с традиционным даосским образом младенца в лоне матери или новорождённого с критикой даосских методов сексуальной практики. Даосы в своей практике призывают уподобиться ребёнку – «возвратиться к корню», что означает возвращение к единству с Дао для творения из его глубин новой бессмертной совершенной жизни. Обретение бессмертного зародыша получается от взаимодействия инь ци и ян ци (тигра и дракона, свинца и ртути. Человек имеет в своём теле всё нужное для достижения бессмертия, вся полноту мужских и женских, янных и иньных энергий, и ему незачем иметь ещё какие-то вещественные дополнения извне. Потому нужно стать во всём самодостаточным, чтобы в себе самом родить себя же самого, но уже в иной ипостаси, такой акт и равнозначен само-превращению в божество. Но это не означает, что я не должен взаимодействовать в мире с женщинами. Наоборот, я должен буду черпать от них иньную пневму, которая постоянно будет во мне тратиться из-за преобладания во мне моей собственной янной пневмы. Мужчина не может обходиться без женщины, так же как и женщина без мужчины. От противоборства мужского и женского начал и рождается в мире всё движение, это и ест сама энергия в её чистом виде. Но даос не должен концентрироваться на получении энергии лишь от соития с женщиной, иначе это его отвлечёт от цели постижения Дао и может привести в большой беде.