Кузьма Петрович Мирошев. Русская быль времен Екатерины II
- -
- 100%
- +
Вы думаете – конец: нет еще! Автор понял, как больно читателю будет расстаться скоро с такими прекрасными и нравственными людьми, каковы герои его несравненного, романа: он показывает нам их всех ровно через пятнадцать лет после знаменитого дня чтения купчей. Бывшая Варенька Мирошева, а теперь Варвара Кузьминишна Кирсанова, стала женщиною прекрасною, но дородною… Удивительное счастие для героинь романов г. Загоскина – чуть перестанут сентиментальничать и выражаться «высоким слогом» – тотчас и разжиреют: видимая благодать божия!.. Марья Дмитриевна уже очень поустарела, а Кузьма был еще довольно свеж. У дородной Варвары Кузьминишны было две дочери и сын. Автор показывает нам всех их за чаем, под липкою: умилительная картина семейственного счастия!.. Тут сидит и старик Кирсанов, и новохоперский городничий Костоломов, и новохоперский уездный врач Логинов, супруг Дуняши. Из их разговоров узнаем, что – Алексей Панкратьич Курочкин, сын бывшего приказчика, теперь уездный заседатель, – тот, что было лез в женихи Вареньке, – попал в уголовную. Вертлюгина по духовной покойного мужа владела его имением; племянник его вступился и доказал, что духовная фальшивая и что Вертлюгина вложила перо в руку уже умершего своего сожителя и подписала таким образом духовную, а дуралей Курочкин подписался свидетелем… Боже мой! какие гнусные дела творились в те блаженные времена, когда «не благоговели перед наукою, как перед святынею, и не поклонялись искусству, как божеству, когда тверже верили и пламеннее любили, чем теперь»!..
Далее, из разговоров собеседников узнаём, что Прохор Кондратьевич лежит при смерти, и не мудрено: ему уже за девяносто. Вдруг докладывают, что умер и велел барину отдать какой-то ларец: в нем был образок, 10 целковых, две игрушки и истертые детские башмачки Мирошева…
Из этого длинного изложения содержания длинного романа г. Загоскина можете видеть, читатель, как легко писать такие романы для всякого, кто только захочет писать: стоит раз осмелиться, а там уж нетрудно набить руку. О таланте, идеях и тому подобных вещах нечего и говорить, когда речь идет о таких романах. Спрашиваем прямо и не шутя: неужели сколько-нибудь образованный и начитанный человек увидит в Мирошеве и Кирсанове – героев романа, лица и характеры типические?.. Скажите, чем они отличаются один от другого, и не похожи ли один на другого, как две капли воды, взятые из одного и того же пруда?.. Умные люди говорят, что в божием мире нельзя сыскать двух листочков, совершенно сходных между собою; а тут вдруг два героя в одном романе, которых нечем отличить друг от друга! Образ мыслей их один и тот же, язык и фразы – те же; притом в них нет ничего принадлежащего к их времени. Неужели трудно выдумать, за один присест, сто таких героев, как две капли воды похожих друг на друга и в то же время ни на кого, ни на что, даже на самих себя, не похожих? И это искусство, литература, роман… Но далее… Но что говорить далее? Ведь героини так же хороши, как и герои. По крайней мере они хоть жиреют с годами, следовательно, изменяются хоть физически… А сахарные сцены любви, пряничные фразы приторных чувствованьиц и водяных ощущеньиц?.. И это мы читаем в 1842 году, и это будут хвалить приятельские журналы и покупать доверчивые покупатели? А что за содержание романа? Человек получил чудесным (то есть несбыточным) образом наследство и таковым же образом влюбился и женился, за неумением и неспособностью сделать что-нибудь более необыкновенное. Этим бы следовало и кончить; кажется, и сам автор так думал, но, дописав последнюю страницу, верно решился продолжать на авось, доверившись не фантазии, а руке и перу… Во второй части являются новые уже герои: зачем же роман назван «Кузьмою Петровичем Мирошевым»? И опять – что за содержание? – Путаница несбыточно счастливых событий, страшные хлопоты судьбы, нарушившей законы действительности, – и все это для того только, чтоб оставить за Мирошевым его 50 душ и наклеить нос Курочкину!.. Даже не для того, чтоб соединить «законным браком» два безличные, но добродетельные существа: ибо старик Кирсанов решился переломить свою гордость и приехать к Мирошевым, ничего не зная об окончании процесса. Следовательно, процесс, наполняющий собою две с половиною части романа, не имеет никакого отношения к судьбе «злополучных любовников»? Итак, к чему же все это и зачем все это? Какой смысл, какая цель, какое намерение? – И однако ж в романе есть все это: и смысл, и цель, и намерение, только плохо выраженные, бесталантно выполненные. Но о них сейчас.
Мы видели, что все герои и героини романа г. Загоскина разделяются на три разряда: № 1, добродетельные, № 2, злодеи, № 3, лица комические. Каковы первые– мы уже говорили. Вторые – карикатуры, в которых, однако ж, есть призрак действительности, как, например, в негодяе Курочкине. Третьи всех удачнее в лице Федосьи и Прохора. Это не личности, не характеры, но искусственные олицетворения сословия. Все это, разумеется, лучше бесцветных героев. Они по крайней мере говорят (человеческим) языком – следствие влияния Вальтера Скотта даже на «сочинителей» романов. Этот язык грубо и неизящно верен природе. В Прохоре заключена вся мысль романа; на нем сосредоточено все вдохновение, весь пафос концепции; он истинный и единый герой романа, Ахилл этой вывороченной наизнанку «Илиады». Автор любит его, удивляется ему; он искренно жалеет, что уж нет более таких слуг. Прохор является на первых страницах романа и сходит с него – на последней. В нем основная мысль, в нем смысл, цель и намерение романа. Мысль эта – превосходство нравов старины перед современными, разумность того времени, когда «не благоговели перед наукою, как перед святынею, и не поклонялись искусству, как божеству»… Странная ненависть к науке и искусству, удивительная вражда к просвещению!..
Героиня романа – Федосья. В ней мы видим неоспоримый документ (запыленный, заплесневелый и подгнивший от времени), доказывающий, что только во времена суеверия «умеют и твердо верить и горячо любить». Напрасно даровитый сочинитель не сделал из Прохора и Федосьи злополучных любовников, в конце романа преодолевающих все препятствия и вступающих в «законный брак». Тогда бы юное поколение нашего времени знало, у кого учиться любить…
Но довольно, читатели! Если мы заняли ваше внимание разбором «Кузьмы Петровича Мирошева» – это потому, что роман г. Загоскина есть тип моральных и сатирических русских романов нашего времени, глава всех их. Скоро о подобных явлениях уже не будут ни говорить, ни писать, как уже не говорят и не пишут больше о Выжигиных, – и цель нашей статьи[30] – ускорить по возможности это вожделенное время, которое будет свидетельством, что наша литература и общественный вкус сделали еще шаг вперед…
Примечания
1
Первым романом М. Н. Загоскина был «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году» (1829), за ним следовали: «Рославлев, или Русские в 1812 году» (1830), «Аскольдова могила» (1833), «Искуситель» (1838) и «Тоска по родине» (1839). В 1837 г. вышел сборник повестей Загоскина («Вечер на Хопре», «Три жениха», «Кузьма Рощин»); во втором томе «Ста русских литераторов» (1841) была напечатана повесть «Официальный обед» (см. рецензию на это издание – наст. т., с. 64–93).
2
После «Ивана Выжигина» (1829) Ф. В. Булгарин написал следующие романы: «Димитрий Самозванец» (1830), «Петр Иванович Выжигин» (1831), «Мазепа» (1834), «Записки титулярного советника Чухина, или Простая история обыкновенной жизни» (1835).
3
Впоследствии, в 1855 г., Н. А. Добролюбов также связывал возникновение романа в России с именем В. Т. Нарежного (см. его статью «О русском историческом романе». – Н. А. Добролюбов. Собр. соч., т. 1. М.-Л., «Художественная литература», 1961, с. 97).
4
Намек на Ф. В. Булгарина.
5
Из рецензий на «Последний Новик, или Завоевание Лифляндии в царствование Петра Великого» (1831–1833) см., например: «Московский телеграф», 1833, № 10 (Н. А. Полевой?), «Северная пчела», 1833, № 1315 (О. М. Сомов); о «Ледяном доме» (1835–1838) писал в «Библиотеке для чтения» (1835, т. XII, отд. V) О. И. Сенковский; оценку этого романа Белинским см. в «Литературных мечтаниях» (наст. изд., т. 1, с. 119–120)
6
О подражаниях Марлинскому см., например, рецензию на повесть Н. Мышицкого «Сицкий, капитан фрегата» – наст. изд., т. 3, с. 448–451.
7
Рецензию на 2-е издание «Аббаддонны» см.: наст. изд., т. 3, с. 490–494.
8
Памела – героиня романа С. Ричардсона «Памела, или Вознагражденная добродетель» (1740), Кларисса и Ловлас – герои его романа «Кларисса Гарлоу, или История молодой девушки» (1747–1748), Грандисон – герой его романа «Английские письма, или История сэра Чарльза Грандисона» (1754).
9
По наблюдению Н. И. Мордовченко, «мнение Белинского, что «Дон Кихот» возбуждает «смех сквозь слезы», находит себе соответствие в его же замечательной формуле («смех, растворенный горечью»), которую он дал для определения своеобразия творчества Гоголя» (Н. И. Мордовченко. «Дон Кихот» в оценке Белинского. – В сб.: «Сервантес. Статьи и материалы», Л., Изд-во ЛГУ, 1948, с. 35).
10
Имеется в виду книга Вальтера Скотта «Жизнь Наполеона Бонапарта» (1827; русский перевод С. де Шаплета – 1831–1832).
11
Имеется в виду роман «Пират» (1822).
12
24 августа 1831 г. П. А. Вяземский писал Пушкину: «В Рославлеве нет истины ни в одной мысли, ни в одном чувстве, ни в одном положении…» (Пушкин. Полн. собр. соч., т. XIV. Л., 1941, с. 214).
13
Имеется в виду опера «Аскольдова могила» (1835; музыка А. Н. Верстовского).
14
Начальная строка двустишия А. Лафонтена, которое приводит Н. М. Карамзин в очерке «Чувствительный и холодный (Два характера)» (1803).
15
Цитата из «Эпистолы г. Елагина к г. Сумарокову» (1753; другое название – »Сатира на петиметра и кокеток». В 1842 г. она еще не была опубликована). О скептическом отношении Белинского к А. П. Сумарокову см. рецензии на издание С. Н. Глинки «Очерки жизни и избранные сочинения А. П. Сумарокова» (ч. I–III) – наст. т., с. 457–461; 493–498.
16
Цитата из статьи Пушкина «Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов» (1831).
17
После того, как «Иван Выжигин» был молниеносно раскуплен (при огромном для того времени тираже – 3 или 4 тысячи экземпляров), право на издание «Петра Выжигина» (1831) было куплено И. И. и А. И. Заикиными за цену, в пятнадцать раз превосходившую сумму, в которую обошелся А. Ф. Смирдину первый роман Булгарина. Но «Петр Выжигин» не имел никакого успеха и принес издателям огромный убыток (см.: Т. Гриц, В. Тренин, М. Никитин. Словесность и коммерция (Книжная лавка А. Ф. Смирдина). М., «Федерация», 1929, с. 227–228).
18
Рецензия О. И. Сенковского отличалась издевательски-циничным тоном («О Фаддей Венедиктович! Где ты? Бросься скорее в мои объятия! Обними меня в последний раз! …Я тебя люблю и уважаю, но должен… должен пожертвовать тобою, принести тебя первого в жертву литературному правосудию для удостоверения всех и каждого в самостоятельности этого журнала». – «Библиотека для чтения», 1834, т. II, отд. V, с. 14).
19
О составе романа «Аббаддонны» см. примеч. 9 к рецензии на 2-е издание этого романа – наст. изд., т. 3, с. 595.
20
Повесть Н. В. Гоголя.
21
Имеется в виду Ганг.
22
См.: «Песни русского народа», изданные И. П. Сахаровым, ч. IV. СПб., 1839, с. 12 и 24.
23
С яиц Леды – с самого начала. (По греческой мифологии, Леда, к которой явился Зевс в образе лебедя, снесла два яйца, из которых вылупились Елена и Полидевк с Кастором.)
24
Царь Федор Иванович правил с 1584 по 1598 г.
25
Здесь и далее курсивы в цитатах принадлежат критику.
26
Имеются в виду военные операции против Пруссии в течение Семилетней войны (1756–1763).
27
Имеется в виду герой «Недоросля» (1787).
28
Имеется в виду герой «Недоросля» (1787).
29
Прозвище «Ванька Каин» носил грабитель Иван Осипов, который с 1741 г. стал сыщиком, но продолжал бесчинствовать вплоть до ареста в 1749 г.
30
Данная статья вызвала полемические выступления Булгарина в «Северной пчеле» (1842, № 64) и анонима в «Сыне отечества» (1842, № 3, «Критика»).