Оперы и водевили, переводы с французского Дмитрия Ленского…

Г-н Ленский, без всякого спора, есть лучший наш водевилист: одно уже то, что он не украшает своих переделок ни громкими предисловиями, ни замысловатыми эпиграфами, ни даже сценами из Гете, – дает ему неоспоримое первенство[1]. Сверх того – смысл, грамматика, иногда забавные куплетцы – чего же больше от переделывателя французских опер и водевилей? – А все это есть в переделках г. Ленского. К чести его можно отнести еще и то, что у него менее других плоских экивоков и неблагопристойных острот, которыми наперерыв щеголяют наши водевилисты.

Странный оборот приняло в наше время драматическое искусство! Прежде хлопотали о развитии характеров, нынче все заключается в музыке. Даже в водевилях слова как будто приделаны к куплетам, а не куплеты к словам. О характерах забыли и думать. Как тут образовываться актерам? Им надо учиться петь, а не играть. Право, хоть бы уж опять начали давать забытые комедии Коцебу! По крайней мере в них видны характеры, а это первое дело в драматическом искусстве. Нынешние пьесы видеть можно, но читать, право, нет мочи. Я помирал со смеху, читая некоторые пьесы г. Ленского, но это оттого, что я воображал г. Живокини, для которого нарочно некоторые роли подделаны, а без этого обстоятельства трудно б было и улыбнуться. Нет, только та театральная пьеса хороша безусловно, которую можно с удовольствием и читать и смотреть. Про нынешние пьесы нельзя этого сказать: они пишутся для одной музыки, и какой музыки? – водевильной!..

1

Имеется в виду Ф. Кони, который в своей книге «Иван Савельич. Московская шутка-водевиль в двух действиях» (М., 1835) поместил «вместо предисловия» «отрывок из Гетева «Фауста». Громкое предисловие — предисловие того же Кони к водевилю «В тихом омуте черти водятся». М., 1834. Об этом предисловии Белинский уже писал (см. наст. т., с. 361).