Упырь. Сочинение Краснорогского

Эта небольшая, со вкусом, даже изящно изданная книжка носит на себе все признаки еще слишком молодого, но тем не менее замечательного дарования, которое нечто обещает в будущем. Содержание ее многосложно и исполнено эффектов; но причина этого заключается не в недостатке фантазии, а скорее в ее пылкости, которая еще не успела умериться опытом жизни и уравновеситься с другими способностями души. В известную эпоху жизни нас пленяет одно резкое, преувеличенное: тогда мы ни в чем не знаем середины, и если смотрим на жизнь с веселой точки, так видим в ней рай, а если с печальной, то и самый ад кажется нам в сравнении с нею местом прохлады и неги. Это самое соблазнительное и самое неудобное время для авторства: тут нет конца деятельности; но зато все произведения этой плодовитой эпохи в более зрелый период жизни предаются огню, как очистительная жертва грехов юности. И хорошо тому, кто в эту пору жизни брал себе за закон стихи Пушкина:

Исключение остается только за гениями, которые начинают свое поприще с «Геца», с «Вертера», с «Разбойников», с «Руслана и Людмилы» и «Кавказского пленника»[2]; этим людям не для чего жечь произведений своей первой молодости: в них, хоть иногда и детски, но всегда выражается господствующая дума времени. Но и ранние произведения гениев резкою чертою отделяются от созданий более зрелого их возраста: в первых, если уж злодей, – так такой, что и самый отчаянный разбойник не годится ему в ученики: вспомните Франца Моора…[3] Вообще, густота и яркость красок, напряженность фантазии и чувства, односторонность идеи, избыток жара сердечного, тревога вдохновения, порыв и увлечение – признаки произведений юности. Однако ж все эти недостатки могут искупаться идеею, если только идея, а не безотчетная страсть к авторству была вдохновительницею юного произведения.

«Упырь» – произведение фантастическое, но фантастическое внешним образом: незаметно, чтоб оно скрывало в себе какую-нибудь мысль, и потому не похоже на фантастические создания Гофмана; однако ж оно может насытить прелестью ужасного всякое молодое воображение, которое, любуясь фейерверком, не спрашивает: что в этом и к чему это? Не будем излагать содержания «Упыря»: это было бы очень длинно, и притом читатели не много увидели бы из сухого изложения. Скажем только, что, несмотря на внешность изобретения, уже самая многосложность Н запутанность его обнаруживают в авторе силу фантазии; а мастерское изложение, уменье сделать из своих лиц что-то вроде Характеров, способность схватить дух страны и времени, к которым относится событие, прекрасный язык, иногда похожий даже на «слог», словом – во всем отпечаток руки твердой, литературной, – все это заставляет надеяться в будущем многого от автора «Упыря». В ком есть талант, в том жизнь и наука сделают свое дело, а в авторе «Упыря» – повторяем – есть решительное дарование.

Примечания

В журнальном тексте в заглавии рецензии опечатка: Красногорского.

Этой фантастической повестью в русской литературе дебютировал А. К. Толстой, будущий поэт, драматург, автор исторических романов. Псевдоним образован от названия имения Красный рог, в котором прошло детство писателя (Черниговская губерния).

1

Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824). В последней из приведенных строк у Пушкина: «Не ждал за чувство воздаянья!»

2

Имеются в виду И.-В. Гете, Ф. Шиллер, А. С. Пушкин.

3

Персонаж трагедии Ф. Шиллера «Разбойники» (1781), брат главного героя – Карла Моора.