Казаки на персидском фронте (1915–1918)

«В 11 часов утра я поехал в замок отдать визит кн. Енгалычеву. Мы снова разговорились. “Я сегодня получил шифрованную телеграмму из Ставки – говорит мне кн. Енгалычев, – и вопрос о польских легионах решен в том духе, как я Вам вчера говорил. Ну, слава Богу, с этим теперь покончили…

А вот на Кавказе – дела творятся. Прямо чудеса что такое. Бедный гр. Воронцов так рамолен, что перед приездом Государя ему впрыснули камфору, и он мог три минуты говорить с Государем. После чего впал снова в полный рамолисмент. Он и доклады больше не принимает. Графиня к нему никого не пускает, принимает лично все доклады и управляет всем Кавказом лично, как гражданскою частью, так и военною. Вообразите, что даже штаба армии нет. Нет командующего, ничего нет. И это прямо чудом генерал Юденич спас положение. Так нельзя это было оставить.

Теперь туда послан Сашка Воронцов. Мы его одели кавказцем и поручили (я вел с ним эти переговоры), чтоб он убедил своего отца поручить Мышлаевскому командование армией, и сформировал бы ему штаб, а он пусть остается главнокомандующим. Сашка был у верховного, и теперь уехал на Кавказ”.

На это я рассказал Енгалычеву то, что мне говорил генерал Гулевич про тот же Кавказ.

Государь был на Кавказе. Я лично уже слышал от Государя (ему Воронцов докладывал, что наступление турок нельзя ожидать раньше февраля – марта, когда снега стают. Потом Государь был в Сарыкамыше и только успел доехать обратно до Ставки, как была получена телеграмма, что Сарыкамыш уже окружен турками). Как теперь оказалось, именно в то время, когда Государю докладывали, что турки будут наступать не раньше февраля – марта, два их корпуса уже обходили нас справа, а в то время, когда Государь был в Сарыкамыше, авангард турок показался уже на горах и курды, по сведениям пленных, даже хотели обстрелять царский поезд, но никак не ожидали, что он так скромно выглядит. Через два дня после отъезда Государя Сарыкамыш был занят. Из этого видно, в какой опасности Государь был благодаря беспечности и халатности штаба кавказского наместника.

Самое же дело под Сарыкамышем произошло следующим образом. Город этот лежит на единственной железной дороге в тылу нашей армии, и с его захватом тыл был окончательно отрезан. Когда еще только обозначилось наступление турок в армию (там всего было 1 1/2 корпуса) были посланы Мышлаевский и Юденич. Они ехали на моторе. Но уже Сарыкамыш был обложен со всех сторон, и проехать нельзя было. Мышлаевский повернул мотор и поехал прямо в Тифлис, заявив, что смертельно заболел, и слег там в постель. Юденич же как-то прорвался мимо Сарыкамыша, добрался до армии и, как уже известно, разбил турок наголову. Узнав о блестящей победе, Мышлаевский выздоровел и требует себе Георгиевский орден.

В это же время дежурный генерал штаба наместника генерал Веселовзоров послал всем министрам и многим другим лицам телеграммы с извещением, что турки под стенами Тифлиса, что Кавказ будет завоеван турками, положение безнадежное и что необходимо прислать немедленно два корпуса. Верховный главнокомандующий, когда узнал об этом, потребовал увольнения генерала Веселовзорова, но граф Воронцов умолял верховного главнокомандующего его оставить как единственного его помощника и без него он ничего не сможет. Как оказалось, генерал Веселовзоров – личный друг графини, и это она пустила за его подписью эти телеграммы и она же опять именем графа Воронцова упросила его не убирать»[8].

Позднее последний дворцовый комендант, генерал-майор В.Н. Воейков, который находился в свите императора и отвечал за его безопасность, признавался в своих эмигрантских мемуарах:

«Возвратившись из Меджингерта в Сарыкамыш, я через несколько времени узнал, какую сделал оплошность, приняв на веру ручательство за безопасность посещения Государем передовых войск в Сарыкамышском направлении; оказалось, что штаб турецкой армии, с Энвер-пашою во главе, находился на высотах – так близко от ущелья, по которому пролегал путь Его Величества, что направление следования было видно с турецких аванпостов. Благополучный исход этого выезда можно приписать только счастливой случайности, так как туркам в голову не могло прийти, что в одном из появившихся на дороге автомобилей следовал Русский Белый Царь. Кроме того, как потом узналось со слов пленных, вблизи шоссе скрывались в дикой гористой местности курды и турецкие передовые части, производившие, при участии германских офицеров, рекогносцировку местности на путях к Сарыкамышу.

Когда Государь, покидая Меджингерт, сел в автомобиль, генералы, офицеры и казаки кинулись провожать Его Величество, поднялась дикая скачка по сторонам царского пути, пролегавшего по каменистому неровному грунту. Проявление теплых чувств к Его Величеству со стороны народонаселения Кавказа сразу парализовало мечты турок о том, что мусульманское население станет на сторону нашего врага, и что в горных областях начнутся волнения, мятежи, беспорядки»[9].

6 января 1915 г. французский посол в России Морис Палеолог записал в своем дневнике: «Русские нанесли поражение туркам вблизи Сарыкамыша, на дороге из Карса в Эрзурум. Этот успех тем более похвален, что наступление наших союзников началось в гористой стране, такой же возвышенной, как Альпы, изрезанной пропастями и перевалами. Там ужасный холод, постоянные снежные бури. К тому же – никаких дорог и весь край опустошен. Кавказская армия русских совершает там каждый день изумительные подвиги»[10].

Союзница Российской империи Великобритания в 1914 г. на ближневосточном театре войны только разворачивала боевые действия против Турции. В Месопотамии (Ирак) англичане захватили порт Басру и город Эль-Курна. Турция, в свою очередь, захватила Синайский полуостров, и ее войска начали продвижение к Суэцкому каналу, угрожая вторжением на территорию английского колониального Египта.

Император Николай II продолжал пристально следить за боевыми действиями на Кавказе. 7 января 1915 г. он записал в своем дневнике: «По донесениям графа Воронцова видно, что преследование остатков разбитых турецких корпусов закончилось; они все прогнаны далеко за границу. Так окончилось знаменитое движение внутрь наших пределов армии под командою, мнящего себя Наполеоном, Энвер-паши!»[11]

Саракамышская операция окончилась почти полным поражением 3-й турецкой армии. К началу 1915 г. в ней насчитывалось всего 12 400 человек, вернувшихся из числа участвовавших в наступлении. Она потеряла в общей сложности около 90 тыс. человек, в том числе 30 тыс. замерзшими в горах, и свыше 60 орудий. Фактически от этого сокрушительного поражения 3-я турецкая армия так и не смогла оправиться до конца войны, несмотря на систематическое ее пополнение. Укреплением армии занялись новый ее командующий Махмуд-Кемиль-паша со своим начальником штаба полковником Гюзе.

Большие потери понесла и русская Кавказская армия, потеряв более 20 тыс. человек убитыми, ранеными и обмороженными. Чувствительный урон был понесен в офицерском составе.

На этом фоне определенный интерес представляет очерк, опубликованный в 1915 г. в еженедельнике «Нива», в котором нашли отражение условия быта одного из руководителей Кавказской армии генерала Н.Н. Юденича, его стиля руководства войсками, описанные одним из современников и очевидцем тех событий:

«В небольшом, довольно грязном и неприветливом городишке стоит двухэтажный дом с двумя часовыми у подъезда и развевающимся над фронтоном флагом. Из-под крыши его выбегает целый пучок телефонных проводов, на дворе постоянно пыхтят автомобили. В ворота въезжают, со двора выезжают. До поздней ночи, когда небольшой городок уже засыпает, светятся окна дома. Это ставка командующего Кавказской армией. Здесь помещения штаба, квартира генерала Юденича, ряда офицеров управления, точнее кабинеты, в углу которых стоит кровать…

С вечера курьерами, по телефону и телеграфу поступают донесения. Некоторые из них немедленно докладываются командующему. Общий же доклад генерал-квартирмейстер обычно делает в 10 часов утра. Затем подается завтрак. Он проходит в общей столовой – отношения в ставке чисто товарищеские. После завтрака все приступают к работе…

Ее много. Она своеобразна. Дело в том, что отдельные армейские отряды по существу являются самостоятельными объединениями, небольшими армиями. Для каждого из них приходится оборудовать тыл, налаживать связь, думать об их усилении за счет армейских резервов. Если к этому еще прибавить, что турки сохраняют численное превосходство, что действовать нашим войскам приходится зачастую среди воинственного мусульманского населения, то вся сложность работы генерала Юденича станет еще понятнее.

В 18 часов командующий и штаб сходятся за обедом. Он тянется недолго. После обеда генерал Юденич нередко выезжает в войска. Чаще же, после часовой прогулки он возвращается в ставку, где до поздней ночи принимает доклады о снабжении войск, об организации тыла, о решении кадровых вопросов… Так изо дня в день тянется трудовая жизнь в затерянной среди гор Закавказья ставке командующего»[12].

Успешно проведенная русскими войсками Сарыкамышская операция зимой 1914/15 г. создала благоприятные условия для дальнейших наступательных действий. К началу апреля 1915 г., т. е. к началу второй военной кампании, русская Кавказская армия имела 111 пехотных батальонов, 212 сотен конницы и 364 орудия. Армейский резерв состоял из 28 батальонов, 36 сотен и 64 орудий, резерв располагался в районе Карс – Александрополь[13].

Необходимо подчеркнуть, что к началу военной кампании 1915 г. кавказские войска, как и вся Русская армия, оказались строго лимитированными в отношении снабжения оружием, снарядами и патронами. Запас винтовочных патронов на армейских складах на Кавказе в то время составлял всего по 50 штук на один ствол.

Тем временем турки готовились к ответному реваншу. Они надеялись, что найдут поддержку среди мусульманского населения Кавказа, Афганистана и Персии. Воспоминания об имаме Шамиле и его имамате на Кавказе, борьбе с Российской империей там были еще достаточно свежи.

В то же время, видя, что проигрывают войну, турки учинили неслыханную бойню христиан. По одним сведениям, было вырезано более миллиона армянского населения, по русским – 800 тыс. В этот период в политической терминологии появилось новое слово, теперь широко употребляемое во всем мире, – «геноцид». К сожалению, русское военное командование было не в силах предотвратить учиненной страшной расправы турок, причем сигнал к убийствам был дан в Зайтуне 24 апреля 1915 г. Однако уже в начале этих трагических событий, по личному приказанию государя Николая II русские войска предприняли ряд мер для спасения армян, в результате которых «из 1651 тысячи душ армянского населения Турции было спасено 375 тысяч, то есть 23 %»[14]. Через русско-турецкую границу были пропущены на российскую территорию огромные толпы народа. Русские чиновники принимали армянских беженцев без всяких формальностей, вручая по царскому рублю на каждого члена семьи и особый документ, дававший им право в течение года беспрепятственно устраиваться по всей Российской империи, пользуясь бесплатно всеми видами транспорта. Здесь же в приграничной зоне было налажено кормление голодных людей из полевых кухонь и раздача одежды нуждающимся.

Правильно понимая всю сложность ситуации, генерал Н.Н. Юденич распорядился срочно сформировать сводный отряд, возглавить который поручалось генералу Н.Н. Баратову. Отряд включал 24 батальона пехоты, 36 сотен конницы и около 40 орудий. Вероятно, не стоит в нашем небольшом историческом очерке подробно останавливаться на этих событиях, так как они достаточно полно нашли отражение в предлагаемых нами вниманию читателей мемуарах А.Г. Емельянова. Остановимся только на самых важных исторических вехах вооруженной борьбы в Закавказье.

К осени 1915 г. штаб Кавказской армии завершил с согласия Ставки верховного главнокомандования разработку плана операции в Северной Персии. Стратегической целью его являлось: исключить всякую потенциальную возможность выступления Персии и Афганистана против стран Антанты, на что возлагали большие надежды Германия и Турция. По предложению генерала Н.Н. Юденича и при полной поддержке нового наместника на Кавказе великого князя Николая Николаевича, создается экспедиционный корпус. Командование им поручается хорошо зарекомендовавшему себя к тому времени в боях генералу Н.Н. Баратову. Приказом Кавказской армии от 24 октября 1915 г. № 9817 в г. Энзели, на южном побережье Каспийского моря, были сформированы штаб и управление Экспедиционного корпуса в Персии[15]. Корпус на начальном этапе включал 3 батальона пехоты, 39 сотен конницы, 5 артиллерийских батарей (всего около 8 тысяч человек и 20 орудий). Корпус входил в состав Кавказской армии и Кавказского фронта и неоднократно переименовывался (Кавказский кавалерийский корпус, 1-й Кавказский кавалерийский корпус, Особый Кавказский кавалерийский корпус). Часть корпуса выдвигалась на Тегеран. Совместно с английскими войсками Баратову ставилась задача установить подвижную завесу на фронте Бирджан – Систан – Оманский залив. Этой мерой были окончательно сорваны планы Германии и Турции по закреплению в Персии, хотя и увеличивали фронт с 600 до 1000 верст. Англичане весьма тревожились за свои колониальные владения, в том числе в Афганистане и Индии. Однако позднее английское командование, опасаясь дальнейшего усиления русского влияния в Персии, практически отказалось от совместных согласованных боевых действий.

Опасения имели основания. Показательно, что Российская империя делала самые разные шаги для утверждения своих позиций в соседней стране. Среди них было и создание еще до начала Первой мировой войны личной гвардии шаха Мохаммеда-Али в лице Персидской казачьей бригады. Хотя она и состояла из персов, но ими командовали русские офицеры и казачьи урядники. Командиром бригады являлся полковник Генерального штаба В.П. Ляхов. Такое настойчивое «вхождение» российской стороны во внутренние дела шахской Персии вызывало естественное неудовольствие не только со стороны некоторых союзников по Антанте, но и противников.

Стоит отметить, что в ноябре 1915 г. Кавказская армия включала около 130 пехотных батальонов, 372 орудия, более 200 сотен конницы, 52 дружины ополчения, 20 саперных рот и воздухоплавательный отряд из 9 самолетов. В тоже время 3-я турецкая армия, по данным отдела разведки штаба Кавказской армии, насчитывала в своих рядах 423 пехотных батальона, несколько более 100 орудий, 40 эскадронов конницы и около 20 курдских отрядов, численностью до 10 тысяч человек. Имея примерное равенство в пехоте, Кавказская армия, следовательно, в этот период превосходила противника в три раза по артиллерии и в пять раз по регулярной коннице.

В 1915 г. русская Кавказская армия провела ряд наступательных операций. Сначала русские войска провели наступление в районе оз. Ван, оказав тем самым помощь восставшему против турок армянскому и айсорскому христианскому населению. Позднее последовала Алашкертская операция. Генерал Н.Н. Юденич, начав в декабре Азапкейское сражение, выиграл его, преследовал турок по бездорожью 100 верст до самых фортов Эрзерума. Казалось, русские не имели никаких шансов взять неприступную крепость, расположенную на высоте до 11 тыс. футов над уровнем моря и опоясанную тремя линиями сильных укреплений. Тот, кто владел Эрзерумом, владел всей Турецкой Арменией, или Восточной Анатолией, как называли ее турки. Эрзерум был важнейшим узлом всех путей из Анатолии в Армению.

Попытка перехода русских в наступление на Сарыкамышском и Ольтинском направлениях успеха не имела, главным образом из-за недостатка боеприпасов. Снаряды и патроны поступали Отдельной армии в Закавказье в последнюю очередь: ее фронт главным не считался. Была еще одна причина. С Кавказского фронта были сняты в 1915 г. и спешно переброшены в Европейскую часть России 5-й Кавказский корпус и одна пехотная дивизия, а затем 2-я Кубанская пластунская бригада.

Кампания 1915 г. показала, что Русский фронт становился главным на общем театре военных действий. Он притягивал основные силы коалиции Центральных держав. Против России со стороны немцев и австрийцев в сентябре действовало 116 пехотных и 24 кавалерийских дивизий. В это же время против французской и английской армий воевало 90 германских дивизий. Несмотря на это, Российская империя сумела вынести на своих плечах главный удар неприятельских армий, хотя вынуждена была оставить ряд позиций в Польше, Литве и Галиции.

В дневнике императора Николая II имеется запись от 2 февраля 1916 г.: «Хорошие вести приходят с Кавказа – четыре укрепления Восточного фронта Эрзерума взяты нашими войсками!» На следующий день, 3 февраля, имеется еще одна пометка: «Сегодня Господь ниспослал милость Свою – Эрзерум – единственная турецкая твердыня – взят штурмом нашими геройскими войсками после пятидневного боя! Узнал об этом от Николаши в 2 1/4 часа…»[16]

Стоит особо подчеркнуть, что 3 февраля 1916 г. русские войска добились значительного успеха и ворвались в турецкую крепость Эрзерум, представляющую собой на тот момент важнейшую базу снабжения войск, узел транспортных коммуникаций северных областей Турции. В итоге было захвачено 323 орудия, пленено 235 офицеров и до 13 тысяч солдат-аскеров. В тот же день во всех частях и подразделениях Кавказской армии был оглашен приказ, в котором выражалась благодарность ее командующего всему личному составу за мужественное выполнение воинского долга. Только убитыми русские потеряли в этом сражении около 2300 бойцов, общие потери составляли около 10 % состава войск. Среди еще не погасших пожарищ генерал Н.Н. Юденич лично вручал Георгиевские награды отличившимся при штурме крепости воинам. Среди них были полковники Габаев и Фисенко, подполковник Воробьев, штабс-капитан Запольский, поручик Вачнадзе, более 100 унтер-офицеров и солдат. Сам генерал Н.Н. Юденич был удостоен ордена Святого Георгия 2-й степени и стал в истории Российской империи последним георгиевским кавалером, удостоенным такого военного ордена. 9 февраля 1916 г. в Петрограде был отслужен благодарственный молебен по случаю взятия Эрзерума. Эта победа значительно облегчила положение англичан у Суэца и в Южном Ираке, поскольку противостоящий им неприятель перестал получать необходимые подкрепления в людях и боеприпасах. Генералу Н.Н. Юденичу за боевые действия были вручены от правительства Великобритании ордена Святого Георгия и Михаила, а от Франции – наивысшая награда орденская Звезда Большого креста Почетного легиона.

Стоит подчеркнуть, что 4 марта 1916 г. было заключено англо-франко-русское соглашение о «целях войны России в Малой Азии». Российская империя по этому соглашению после победоносного окончания Великой мировой войны получала район Константинополя (Стамбула), Проливную зону между Черным и Средиземным морями, а также северную часть Турецкой Армении, исключая город Сивас. Таким образом, из-под турецкого владычества освобождалась вся Западная Армения. Одновременно Россия признавала право Великобритании занять своими войсками нейтральную (центральную) часть Персии. Державы Антанты лишали Турцию святых мест – Палестины, на обладание которой претендовала Великобритания.

К началу летней кампании 1916 г. силы русской Отдельной армии на Кавказском театре военных действий составляли 183 батальона пехоты, 49 дружин государственного ополчения, 6 армянских добровольческих дружин, 175 казачьих сотен, 657 пулеметов, 470 орудий, 28 инженерных рот, 4 авиационных и воздухоплавательных отряда и роты, 6 автомобильных и мотоциклетных рот и команд, 9 броневых автомобилей (дивизион). Всего – 207 293 штыков и 23 320 сабель[17].

Силы турок на Кавказе на тот период насчитывали 206 пехотных батальонов и 45 кавалерийских эскадронов. Помимо этого, в состав турецких армий входили иррегулярные конные ополчения местных курдских племен численностью до 10 тысяч всадников. Таким образом, о каком-то заметном превосходстве одной из сторон на Кавказе говорить в то время не приходилось.

В ходе летней военной кампании 1916 г. живая сила турок была почти сокрушена. К октябрю месяцу из 150 000 бойцов своей 3-й турецкой армии Вехиб-паша едва собрал 36 000. Некоторые турецкие корпуса вынужденно сводились в дивизии, а дивизии – в полки, и то неполного состава. Русские войска продвинулись в глубь Турции на 250 км. С наступлением холодов воюющие стороны до весны перешли к позиционной обороне.

В Персии русскому экспедиционному кавалерийскому корпусу генерала Н.Н. Баратова пришлось к концу 1916 г. отойти на 300 км от иракской границы и остановиться восточнее города Хамадана. Это было вызвано не столько давлением турок, сколько нездоровой местностью пограничья и массовыми заболеваниями бойцов малярией и холерой.

К началу 1917 г. против русского Кавказского фронта, который в общей сложности на тот момент превышал 1000 км, действовало 54 % всех сухопутных сил Турции.

Готовя к публикации книгу А.Г. Емельянова, составители данного издания – профессиональные историки-архивисты – надеются, что многие российские читатели откроют для себя малоизвестные, но от того не менее славные страницы истории нашего Отечества, долгие годы в угоду политической конъюнктуре остававшиеся за «кулисами сцены» театра военных действий в ходе Первой мировой войны.