- -
- 100%
- +
вы молитесь, а вот если не верите, что делать? Ждать. Объясняя эту ситуацию, автор книги использовал два выражения: полнейшая бездеятельность и бдительное ожидание.
Вот так и у меня – хотя с моей стороны была полная бездеятельность, внутри было это бдительное ожидание. Как будто чего-то ждешь. Несмотря на эту полнейшую бездеятельность внутри, когда слова входят и выходят… ум пребывал в состоянии внимания. Он чего-то ждал и, как я сказал вам вчера, в тот момент, когда я кого-то слушал, ум (а ум – хитрая штука, самый великий обманщик) меня обманывал, погружая в состояние безмолвия, осознавания и безмолвия… И когда все это прекратилось, я внезапно потерял интерес к моей автобиографии…
Здесь У. Г. переходит к теме своей автобиографии. Любопытно, что прежде чем перейти в естественное состояние, он на протяжении пяти лет диктовал Валентине описание нескольких событий из своей жизни, своей садханы, различных мистических переживаний и т. п. Но за несколько месяцев до того, как перешел в естественное состояние, он однажды вечером просто сжег все эти страницы. Когда Валентина вернулась с работы, она была в ужасе, увидев, как 350 страниц ее кропотливой работы превратились в золу в камине.
В чем смысл продолжать работу над автобиографией – этой бесполезной книгой! Никому не интересно, что я делал и говорил. События изложены очень красиво; возможно, кто-то из читателей и заинтересуется и захочет узнать, что же произошло с этим человеком, который все это пережил. Но вы же видите, что на самом деле с ним произошло? (смеется) Со всем этим огромным багажом прошлого он оказался здесь; такая автобиография не обладает никакой ценностью для кого-либо. Но те, кто читал эту ее часть и слушал это, подумали, что там есть что-то великолепное. Это то, как некоторые из нас жили, и это должно быть по-своему интересным. Но я сказал, что не вижу смысла все это продолжать; лучше было просто отказаться от этого. А они расстроились. В любом случае я сам не хотел продолжать. А затем начались эти физические изменения.
Хислоп: Вы говорите о том, что произошло в 1967 году?
У. Г.: Я говорю о 1966-м. Время бесед Дж. Кришнамурти прошло. В то время мне было интереснее разговаривать с людьми. Приезжали самые разные люди со всех частей света. Там были битники, хиппи (смеется). Это было похоже на карусель! Приезжал Дешикачари – учитель хатха-йоги Дж. Кришнамурти, а также многие другие, посещавшие беседы Дж. Кришнамурти.
А затем медленно что-то внутри стало, образно выражаясь, сгорать; что-то происходило, принимало внутри некую форму. Я думал, что, возможно, это мое воображение; я не знаю, что это было; но мое тело вдруг стало слабеть. Это началось после ноября или декабря 1966 года. В то время я был в Женеве. Я постоянно жаловался на боль; в те времена я ходил по десять-пятнадцать километров в день. Я решил, что слабость – следствие боли в голове, которую я испытывал каждый раз, когда спускался с горы или поднимался на нее, и я даже подумал, что это может быть результатом низкого давления. Я чувствовал тяжесть в голове и избегал высоты, однако тяжесть не исчезала. Я не обращал на это никакого внимания, хотя физическая слабость продолжалась очень долго. А затем я вдруг почувствовал себя очень сильным и здоровым, без всяких признаков боли.
Прямо перед началом бесед Дж. Кришнамурти – не помню, это было до начала бесед или после них, – тяжесть в голове вновь вернулась и не покидала меня несколько дней. Однажды я сказал, что с этого момента голова для меня не существует; эта часть головы больше не существует для меня.
Хислоп: Та часть, что над бровями?
У. Г.: Над бровями головы не было. Иногда я ощущал, что она там, а иногда ее не было, и тогда боль исчезала. А затем через несколько дней боль вновь возвращалась. При всем этом во время бесед Дж. Кришнамурти на протяжении десяти дискуссий я продолжал принимать участие в этой карусели, разговаривая с людьми. Несмотря на тяжесть в голове, я шел на беседы, приходил сюда и затем обсуждал Дж. Кришнамурти с посетителями. Люди думали, что у меня было глубокое понимание того, что этот человек говорит. Я помогал им понимать слова, абстракции собственным интересным образом. Но они также хотели, чтобы я обсуждал Дж. Кришнамурти, чего я делать не хотел. Я сказал, что нет смысла его обсуждать, так как учения Дж. Кришнамурти объяснить невозможно.
Некоторые друзья сказали: «Возможно, это и так, но ты, похоже, действуешь с какого-то другого уровня сознания». Один из молодых людей, посещавших беседы Дж. Кришнамурти, гонялся за мной дней десять. Каждый день он приходил сюда и спрашивал: «Как так получается, что ваше поведение так сильно отличается от моего; почему ваши реакции так отличаются? У вас вроде как нет тревог и забот. В чем дело?» Я сказал: «Не знаю. Я так живу. Я ни за чем не гоняюсь, у меня нет никаких амбиций, ничего такого, но не думай, что у меня есть то же самое, что и у него (Дж. Кришнамурти).
Он чем-то обладает, но это – не оно, в этом я уверен. Я такой же, как ты или любой другой, и ничем не отличаюсь». Но он не отставал. Он был полон решимости что-то от меня получить и сказал, что тот человек его больше не интересовал. Мне пришлось сказать ему, что здесь ничего нет; ничего, что можно было бы дать или как-то это втолковывать; здесь нет никакой заботы. Это для меня естественно. Но он настаивал на том, что это был другой уровень сознания. И вся эта карусель продолжалась.
А затем в следующем году, в августе 1967-го, начались образовательные беседы, и все эти боли исчезли – все, кроме физической слабости. Каждый день после беседы я ощущал жуткую усталость. Первые две были посвящены образовательным проектам для детей, которые не были мне интересны. Я спросил себя: «В чем смысл открывать школы в духе учения Дж. Кришнамурти? Это не будет успешным». Видите ли, если у вас что-то есть и если все эти мальчики, девочки и учителя, которые сидели вокруг Дж. Кришнамурти, поняли значимость всего этого, то будет работать не одна школа, а сотни по всему миру. Однако нельзя открывать школу от имени Дж. Кришнамурти. Когда я это сказал, многие подумали, что я циничен, а я ответил: «Представьте, что к вам пришел ученик с какой-то проблемой. Вы обратитесь к беседам Дж. Кришнамурти или к стенографическим записям, чтобы найти решение? Вы не сможете решить проблему, так как не поняли суть того, что этот человек говорил, и вы создадите еще больше проблем и для учеников, и для себя».
В общем, после двух обсуждений образовательных проектов Дж. Кришнамурти перешел к совершенно другой теме, которой я очень заинтересовался. Он сказал: «Вы не будете использовать Дж. Кришнамурти в качестве зеркала; в качестве зеркала у вас будет ученик школы. Он будет вашим зеркалом, а не Дж. Кришнамурти. Это станет для вас важнейшим для понимания себя». Эта идея меня заинтересовала, и я сказал, что, возможно, присоединюсь к школе – правда, не в качестве преподавателя. Так как я хорошо готовил, и не только индийские блюда, но также других стран, и так как они собирались готовить для мальчишек вегетарианские блюда, я подумал, что смогу пойти туда работать поваром (смеется). Друзья, конечно, посмеялись над тем, что я могу стать поваром в школе.
Так вот, затем Дж. Кришнамурти развил идею сравнивающего ума, и она меня зацепила. Дж. Кришнамурти всегда развивает идею медленно и изучает проблемы с разных сторон, а затем интегрирует все проблемы в одну фундаментальную, и когда наступает момент «старта», он начинает упорно втолковывать эту идею, спрашивая: «Почему, почему вы не ощущаете безотлагательность этого?»
Но я уже находился в этом состоянии осознавания, а затем в так называемом безмолвии, не зная, что дальше скажет он и другие. Я не знаю, почему не ощущаю этой безотлагательности, срочности – нет никакой срочности, – но он все продолжает это говорить, развивая эту идею.
На следующий день он сказал, что в этой энергии есть безмолвие. Здесь была и энергия, и безмолвие, поэтому я вышел на улицу и какое-то время там посидел, а затем пошел домой, и вновь началась вся эта карусель, и все закончилось.
На следующий день ситуация была такой же и затем он начал обсуждать сравнивающий ум. Я занял место в последнем ряду. В тот момент, когда он начал говорить [о безмолвии], я уже был в этом состоянии, совершенно не замечая того, что происходит вокруг, даже микрофон и человека, который за ним сидел…
Я только смутно все это ощущал. Это было состояние осознавания. Я осознавал то, что происходит внутри, и то, что происходит вовне, еще даже до того, как он указал на пролетающий мимо самолет – знаете, как он любил упомянуть такие вещи – самолет, автомобиль, дерево, – и там был кто-то, кто слушал, все это осознавал, слушал, смотрел на это безмолвие, на это так называемое осознавание, на все эти звуки.
К концу беседы он заговорил о том, что есть, – о сравнивающем состоянии ума. Если бы вы были в этом состоянии, то вы бы сразу поняли – если бы у вас раньше было переживание этого великого безмолвия. Итак, ты ощущаешь это безмолвие, которое на самом деле является тем безмолвием, которое ты испытывал раньше, иначе ты бы не осознавал это безмолвие внутри себя. Внутри нет никаких реакций, никаких вопросов. Я понял, что это безмолвие, и то, что я опознал как «безмолвие», – это сравнивающее состояние ума, так как оно сравнивало это безмолвие с предыдущим. «О боже! Что я с собой сделал?» – подумал я. Он вернул меня в состояние, в котором я был четырнадцать лет назад! Это дошло до меня с невероятной силой: то, что есть, является сравнивающим умом. Все эти годы я грезил, думая, что постиг то, о чем этот человек говорит. Где я нахожусь? Он ввел меня в состояние, в котором я был в 1953 году. Это стало для меня колоссальным шоком.
На следующий день он говорил о том же самом. Он сказал, что в этом безмолвии есть энергия. Я слушал это, как слушал бы любого человека. Я знал, что это состояние было нереальным, что оно было искусственно вызванным. Я будто смотрел, что происходит на экране, – просто сидел и смотрел. Это и был сравнивающий ум – это я понял. Это было то же самое – то безмолвие, в которое я вступил, происходила та же самая хитрая драма. Я сказал себе, что это будет продолжаться еще лет десять – что же я наделал! – это было как диалог, хотя конкретно этих слов я не произносил.
Следующая беседа; вновь было безмолвие, великое осознавание. Я сказал себе: вчера у меня было переживание сравнивающего ума, и вот сегодня я опять здесь, и это помешает мне постичь, что это за энергия. Этот диалог происходил внутри меня – это я помню; через пять лет я, возможно, не буду все помнить столь отчетливо.
На следующий день была шестая беседа: он сказал, что в этом безмолвии есть действие.
В один день он говорил, что в этом безмолвии есть энергия, на следующий – что в нем есть движение, а затем в предпоследний день он сказал, что в безмолвии есть действие.
Как только он произнес, что там присутствует действие, я тут же себе сказал: если бы в безмолвии было действие, то я бы его не осознал; здесь нет сравнивающего ума, который бы это понимал. В тот момент, когда я делаю какое-либо усилие, чтобы посмотреть на это безмолвие, сравнивающий ум предотвращает любое действие.
Не знаю, ясно ли я выражаюсь.
В тот момент, когда я распознаю безмолвие как «безмолвие», а также как сравнивающее состояние ума, это «безмолвие» создано этим образом сравнивающего ума. Этот диалог – не что иное, как один из них, который смотрит на другого. Здесь присутствуют два образа. Так что каждый раз, когда возникает это «безмолвие», возникает также и то, другое (смеется).
Но почему ты делаешь эту глупость – каждый раз называешь это безмолвие сравнивающим состоянием ума? Брось играть в эту игру, сказал я сам себе. Не то
чтобы я использовал эти слова. Я посмотрел на оба этих явления: одно пыталось назвать другое сравнивающим умом. Это неправильный путь; это не поможет. Если и существует какое-либо действие, то это именно то, что мешает этому действию произойти. И таким образом конфликт все продолжается и продолжается.
Если действие должно произойти, то это безмолвие есть действие и того действия я бы не знал. Я осознал это за долю секунды. Два образа, действующие одновременно, – это не две разные вещи, они – одно и то же, препятствующее чему-либо происходить. Это дошло до меня буквально за секунду, и все это прекратилось.
Можно провести такую аналогию: представьте, что вы стоите на краю пропасти и думаете, что существует нечто, через что можно перепрыгнуть. Через долину перепрыгнуть невозможно – вы это знаете; невозможно также прыгнуть и на вершину вон того холма и некому вас подтолкнуть, так как сзади нет никого, кто мог бы это сделать. И я бы не прыгнул, так как прыгнуть невозможно. Когда это происходит, вы каким-то образом прыгнули, но на самом деле вы не прыгали, и холм с вершиной исчезли; нет там никакой вершины. Это миф.
Эта структура (мысль) поставила туда ту вершину, и внезапно что-то произошло, и я прыгнул на вершину. На самом деле никакого прыжка не было, и вершина исчезла, так как эта вершина – то название, которое я создавал на протяжении многих лет; там нет никакого действия. Это произошло не из-за того, что говорит он или кто-то другой; в тот момент что-то просто произошло – щелкнуло или взорвалось внутри. Я ничего не осознал; все это просто исчезло из моего сознания. Там ничего не было; никакого мышления. В тот день я больше не хотел это ни с кем обсуждать.
В последний (седьмой) день я туда пришел и посидел там, и это все, ничего не произошло. Я его не слушал, не было никакого «безмолвия», не было ничего; я вообще на самом деле там не присутствовал (смеется). Он что-то говорил – я не помню, о чем, – не было никакого «слушания»; никакого «безмолвия». Я ни на кого там не смотрел; я даже не знал, что я там нахожусь. После беседы он встал, и какая-то дама что-то у него спросила. Я вышел, так как не хотел ни с кем видеться. Обычно я там задерживался и здоровался с друзьями. Но в тот день я очень быстро пошел домой и сел на скамейку под деревом (на маленькую деревянную скамейку под диким каштаном с видом на Саанен, с его семью холмами и семью долинами) и просидел там два часа.
Я не знаю, что произошло. Я просто там сидел в каком-то оцепенении или что-то типа того. А затем пришли какие-то гости. (У. Г. не уверен, были ли в тот день какие-то гости, и уточняет у Валентины.)
Это было в воскресенье, 13 августа 1967 года.
А затем сразу много что стало происходить. Боль в голове стала такой невыносимой, что я не знал, что с ней делать. Я принял две таблетки аспирина, но это не помогло. Я не осознавал то, что произошло до [прихода гостей], но боль не прекращалась два дня.
Хислоп: Голова опять потерялась?
У. Г.: Я не жаловался на то, что голова потерялась (смеется), голова очень даже была на месте, но боль в ней была так ужасна – это была не обычная головная боль, болел весь мозг, каждая клетка; возможно, это была своего рода инкубация. Тогда я не знал, что это такое. Я не соотносил это с «просветлением»; не было ничего, кроме этой боли. Это продолжалось три дня. А во вторник я лежал на том диване, на котором вы сидели вчера вечером, и вдруг ощутил, как происходит нечто необычное: я почувствовал, что мое тело исчезло! Я открыл глаза и увидел, что мое тело на месте, ничего там не происходит, однако для меня и голова, и тело полностью исчезли. Не было никакого страха. Что было делать? Ничего! И всю ночь я проспал как дитя. Я даже не знал, как долго я проспал, и на следующее утро проснулся как будто впервые. У меня было чувство, что это первый день моей жизни, что у меня нет никакого «вчера».
Боль в голове исчезла и тела не было. Затем я пытался воскресить в памяти то, что было вчера, но мне на ум ничто не приходило. Затем я пытался вспомнить то, что было позавчера, – и вновь не было ничего – никаких идей, никаких образов, никаких «вчера». Это было необычно – однако я все еще не связывал это состояние ни с чем. Даже сегодня я не связываю его с тем, о чем говорил Дж. Кришнамурти. Я действительно не знаю…
В тот день несколько друзей пришли ко мне на обед, и в их числе был один человек, который бросил свою работу инженером и стал заниматься гомеопатией. Я рассказал им о том, что со мной происходит, что мое тело исчезло, потерялось (смеется). И этот гомеопат сказал, что я переживаю отделение тела от ума и что в гомеопатии есть от этого средство. Он был готов пойти и принести таблетки. Он сбегал к себе домой и вернулся с книгой по гомеопатии и таблетками. Я сказал ему: «Я имею представление об отделении тела от ума, потере эго и тому подобном. Я через все это проходил, но то, что происходит сейчас, как мне кажется, очень сильно от всего этого отличается. Я не хочу принимать никакой препарат; это находится за пределами вашей медицинской науки – независимо от того, что вы говорите; не обижайтесь».
Затем мы все переехали в Гштаад, и однажды, когда я сидел там в ресторане, что-то случилось с моими глазами. Все стало выглядеть иначе, все это произошло одно за другим, а не все сразу. Я был ошеломлен. Это был своего рода панорамный вид. Я мог видеть людей, сидящих там, и все вещи. У меня было полное видение всего, вся перспектива. Это было необычно. Мой приятель гомеопат дал мне таблеток, и я принял их, просто чтобы сделать ему приятное. Однако это было чем-то за пределами химических изменений; это происходило внутри, это были изменения на уровне тела.
Я начал идти из Гштаада в Саанен; это было потрясающе. Я не осознавал тело, у меня сзади [головы] будто было что-то вроде большого вогнутого зеркала; это была будто камера, фиксированная на движущемся фургоне. В голове не было ничего, кроме этого большого вогнутого зеркала, которое двигалось в унисон моим движениям, куда бы я ни повернулся. Глаза перестали перемещаться туда-сюда, как они обычно это делали, мне приходилось разворачивать тело, и предыдущий вид тогда исчезал. Это было очень интересно – это грандиозное видение вещей.
Я описал это переживание моему знакомому художнику из Лондона, у которого также были некоторые интересные переживания. Он стал очень сложно об этом рассказывать, но сказал, что происходящее со мной было не обычным переживанием и что это вполне может быть радикальной мутацией. Я сказал, что не знаю; что бы это ни было, оно было там. Затем мы все сели ужинать. Был томатный суп. Я понял, что это томатный суп, но его вкус не появился у меня внутри. Я почувствовал, что во рту много слюны, как у животного. Я видел еду и тут же образовывалась слюна. Я положил одну ложку супа в рот; да, это был томатный суп. Хорошо; но к тому времени, как я съел вторую ложку супа, я уже забыл его вкус. Между ложками супа существовал некий временной интервал. Для меня это было еще одним ошеломляющим переживанием. Сначала глаза, а теперь это.
А затем изменился слух. Скрип, который раздавался в шале, стал для меня звучать иначе, и казалось, что слуховые нервы также меняются. А затем я взглянул на себя в зеркало и обнаружил, что мои глаза перестали моргать. Целую неделю, на протяжении всех семи дней, происходили эти изменения. На голове, шее и на левой стороне тела образовались выпуклости…
Валентина начинает описывать эти физические изменения, но, к сожалению, на пленке этого не разобрать.
* * *Примечание: На самом деле его друзья наблюдали различной формы выпуклости на его торсе, шее и голове – на тех местах, которые в кундалини-йоге называют чакрами, энергетическими центрами, – которые то появлялись, то исчезали через регулярные интервалы. Не только Валентина, которая была с У. Г. все время, но также Дуглас Роузстоун, Терри Ньюланд, Родни Арме и несколько других друзей также наблюдали некоторые из этих изменений.
На нижней части живота были припухлости горизонтальных полос в форме сигар. Над пупком была твердая припухлость в форме миндального ореха. Твердую синюю припухлость, похожую на крупный медальон, посередине груди дополнила другая, меньшая, коричнево-красная припухлость в форме медальона у основания шеи. Будто эти два «медальона» висели на разноцветном воспаленном кольце – синего, коричневатого и светло-желтого цветов, – которое находилось вокруг его шеи, как на картинках индийских богов. Также были и другие сходства между этими припухлостями и примерами индийского религиозного искусства: его горло так распухло и приняло такую форму, что казалось, будто его подбородок покоится на голове кобры, как на традиционных изображениях Шивы; прямо над переносицей была белая припухлость в форме лотоса; маленькие кровеносные сосуды на его голове расширились, образуя узоры, подобные бугоркам на головах у статуй Будды. Две большие твердые припухлости то появлялись, то вновь исчезали – как «рога» Моисея и даосских мистиков. Синие змееподобные артерии у него на шее вздувались.
* * *У. Г.: Но эти изменения были для меня весьма очевидны. Через неделю их стало меньше; припухлости и боли потихоньку, шаг за шагом, исчезли. Когда я что-то съедал, я осознавал, как кровь стекает от клеток мозга к желудку; это приводило меня в невероятно умиротворенное (за неимением лучшего слова) состояние.
Через неделю я вечером лежал на том самом диване и вдруг ощутил, как мои ступни, ладони и все тело похолодело. Я подумал, что умираю, и перечислил Валентине все физические симптомы смерти, которые ощущал в теле.
Если, согласно «Тантра-йога сутре», это просветление, если это так, то человек должен умереть в течение семидесяти двух часов, но если он переживет эти семьдесят два часа, он будет жить и понесет это послание в мир – вот что написано в писаниях (смеется).
Как бы то ни было, я думал, что умираю. Жизнь вытекала из моих пальцев, из моего тела. Я лег на кровать. Это был конец; не было никакого сознания; во мне ничего не существовало. А затем через сорок восемь минут я очнулся, когда кто-то позвал меня: «Кришнамурти» (мне звонили по телефону); это вернуло меня в сознание. Это было подобно тому, как некто, болеющий тифом или с очень высокой температурой, внезапно возвращается в нормальное состояние – я вдруг наполнился энергией.
Это была окончательная и полная смерть, смерть всего, что я знал. Через сорок восемь или сорок девять минут мне позвонили по телефону, кто-то хотел со мной поговорить. Я спустился вниз и не понимал, что он (Дуглас Роузстоун) говорит, я был в каком-то оцепенении. Я не был в состоянии разговаривать. «Лучше приходи сюда», – сказал я и вернулся обратно.
* * *В тот знаменательный день У. Г. позвонил Дуглас Роузстоун – именно благодаря его звонку У. Г. ожил. Вот его версия случившегося:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
В буддизме шуньята (существительное на санскрите, образованное от прилагательного шунья – «пустой»), или сун-ната (пали; прилагательное сунна), не означает «пустота» и не обозначает какую-либо форму нигилизма. Это значит, что все объекты пусты от свабхавы, или «собственного существования». Это также обозначает свободное от мыслей бодрствование. В даосизме достижение состояния пустоты рассматривается как состояние недвижимости и безмятежности, которое есть «зеркало Вселенной» и «чистый ум».
2
«От purnam adah purnam idam, purnat purnam udachyate; purnasya purnam adaya, purnam evavashishyate. To – полно; это – полно. Полное приходит из полного. Если взять из полного полное, то полное и останется». – Ишавасья упанишада.