Фабр. Восстание жуков
- -
- 100%
- +
– Это я из-за братьев научилась драться. – Вирджиния набила полный рот чипсов. – Шон всё время старается меня побить и не может, – продолжала она, усыпая стол крошками.
– Жаль только, что она вести себя прилично не умеет, – заметил Бертольд, осуждающе изогнув белёсую бровь.
Бертольд был до невозможности белый, как штукатурка, и худенький, а голова казалась непропорционально большой из-за огромных очков и пушистых волос. Даркус очень скоро понял, что Бертольда не зря прозвали Эйнштейном – он был типичный ботан. Как он сам выразился, его любимое занятие было «конструировать действующие модели устройств, метающих огненные снаряды, а также изобретать различные взрывчатые смеси». Бертольд, как и Даркус, был единственным ребёнком в семье. Он жил с мамой в маленькой квартирке недалеко от школы.
– Бертольд зануда! – Вирджиния ткнула его в бок. – Всегда ругается, что я разговариваю с набитым ртом. Когда его мама на работе, он приходит к нам ужинать, и каждый раз я от него слышу одно и то же: «Только свиньи едят не закрывая рот».
Она довольно похоже изобразила писклявый голосок Бертольда.
Бертольд покраснел. Вид у него стал такой несчастный, что Даркус решил заговорить о другом:
– Твоя мама по вечерам работает?
– Она актриса, – объяснил Бертольд. – Калиста Блум. Слышал про такую?
– Э-э… Нет, извини.
– И никто не слышал. – Бертольд отламывал крохотные кусочки сэндвича и клал их в рот. – По телевизору ты её не увидишь, если только не смотришь рекламу про бестолковых офисных работников. Зато ты, может, её слышал. Она озвучивает дурацкого кролика в передаче «Базонке пора купаться».
Даркус помотал головой и вытащил из рюкзака бумажный пакет.
– Я телевизор вообще почти не смотрю.
– Мама больше в театре играет. Когда я родился, она играла в одной пьесе, и меня назвала в честь драматурга.
– Жаль, она не подумала, что тебе это жизнь сломает. Что тебя из-за такого имени в мусорные баки будут кидать! – хмыкнула Вирджиния.
Бертольд нахмурился:
– Вряд ли это из-за имени.
– А по-моему, хорошее имя. Мне нравится. – Даркус вытащил из кармана ложку и надорвал пакет. – Необычное, но красивое.
– Спасибо! – Бертольд так и просиял, а потом озадаченно посмотрел, как Даркус зачерпывает ложкой из пакета. – Что это ты ешь?
– Жареный рис. Мне его дядя Макс приготовил. Попробуй, вкусно! – Даркус протянул Бертольду ложку. – Я ему говорил, что в школу полагается брать сэндвичи, но их делать было некогда, и он мне насыпал риса в пакет.
Бертольд от риса отказался, покачав головой.
Вирджиния кашлянула:
– Так что там с твоим папой случилось?
– Вирджиния! – Бертольд стукнул её по спине и виновато посмотрел на Даркуса. – Прости, пожалуйста!
– Да ладно! – Вирджиния всплеснула руками. – Всё равно об этом все говорят. Если я не спрошу, кто-нибудь другой спросит.
– Ничего… – вздохнул Даркус. – Если я вам расскажу, может, дальше все будут к вам приставать с вопросами, а меня оставят в покое.
– Чего ты хочешь! Про тебя в газетах написали и по телевизору показывали, – заметил Бертольд. – Ты теперь, можно сказать, знаменитость.
– Это ненадолго. – Даркус уставился в стол. – Сколько можно писать о загадке без отгадки?
– Так что случилось-то? Рассказывай! – Вирджиния вся обратилась в слух.
– Нечего особенно рассказывать. Папа пошёл на работу, как обычно, а после обеда исчез. Неизвестно точно когда. Он не пришёл домой, поэтому я и догадался: что-то не в порядке.
Бертольд громко ахнул.
– И всё? Не могло же это быть просто так? – настаивала Вирджиния.
– Никто не знает, что произошло, – продолжал Даркус. – Полицейские не нашли никаких улик. Папа исчез, и больше ничего.
– Может, он у тебя шпион? – предположила Вирджиния. – И сейчас спасает страну от террористов!
Даркус покачал головой:
– Он не шпион. Он замдиректора по науке в Музее естествознания.
– Ух ты! – У Бертольда глаза загорелись. – Я люблю Музей естествознания! Ты туда часто ходишь?
Даркус кивнул:
– В каникулы.
– Лучше бы он был шпионом, – проворчала Вирджиния.
– Своему папе это скажи! – прикрикнул на неё Бертольд и, обернувшись к Даркусу, пояснил: – Он бухгалтер.
– Я просто говорю, что это объяснило бы всю историю с исчезновением, – буркнула Вирджиния.
– Пока папа не найдётся, я буду жить у дяди Макса, – сказал Даркус. – Потому и хожу в эту школу. А когда папа вернётся домой, всё станет как раньше.
– А почему ты не у мамы живёшь? – спросил Бертольд.
– Мама умерла, когда мне было семь лет. От воспаления лёгких, – тихо ответил Даркус.
– Ох! – Бертольд в расстройстве прижал руки ко рту. – Ужас какой!
– Думаешь, твой папа вернётся? – спросила Вирджиния.
– Я точно знаю. – Даркус даже выпрямился на стуле. – Говорят, он умер или сбежал, а я знаю, что это неправда. Он не собрал чемодан, не оставил записки. Из вещей ничего не пропало, и мёртвое тело не нашли, и вообще он мой папа! Я его знаю. Он бы меня не бросил вот так, ничего не сказав. – У Даркуса от волнения сел голос, и он почувствовал, что если скажет ещё хоть слово, то заплачет. Помолчав немного, он прибавил: – Не знаю, где он сейчас, но наверняка ужасно волнуется за меня.
– Конечно! – с жаром откликнулся Бертольд. – Наверняка у тебя замечательный папа.
– Есть ещё кое-что. – Даркус понизил голос. – Я знаю, что папа жив, по тому, как себя ведёт дядя Макс.
– Как это? – шёпотом спросила Вирджиния.
– Дядя Макс беспокоится и всё время думает над этой загадкой, но он совсем не грустит. Скорее злится.
– Так что на самом деле произошло, по-твоему? – всё так же тихо спросила Вирджиния.
– Я думаю, его похитили.
Даркус внимательно смотрел на лица ребят: верят ли они ему?
– Похитили?! – задохнулся Бертольд.
– Потрясающе! – Вирджиния широко раскрыла глаза. – То есть тебе-то, конечно, несладко, а всё-таки… Настоящее всамделишное похищение? Потрясающе!
– Полицейские мне не поверили. Они внесли его имя в список пропавших без вести и перестали искать. Сказали, иногда люди сами не хотят, чтобы их нашли, но…
Даркус замолчал, не решаясь рассказывать дальше.
– Но что? – спросила Вирджиния.
– Мы с дядей Максом решили начать собственное расследование, – очень серьёзно сказал Даркус. – Мы сами найдём папу!
– Я хочу помогать! – Вирджиния так и подскочила. – Мы оба поможем. Правда, Бертольд?
Она дёрнула Бертольда за рукав.
– Если ты, конечно, не против. – Бертольд строго посмотрел на Вирджинию.
– Невероятно, такое приключение! Я всю жизнь мечтала быть сыщиком! – Вирджиния выхватила из кармана школьного пиджака тетрадку для домашней работы. – Давай мы сейчас запишем твои показания, а то вдруг у тебя амнезия случится и ты всё забудешь!
Бертольд сказал:
– Вирджиния классно дерётся, но она тупая как пробка. Синдром среднего ребёнка в семье, что поделаешь…
– Ха-ха! – Вирджиния показала ему язык.
Даркус засмеялся. Так хорошо, когда тебе наконец-то верят! Глядя, как препираются Бертольд и Вирджиния, он вдруг понял, что уже очень давно не общался по-настоящему со своими ровесниками.
Пусть помогают, вреда не будет. Чем больше людей заняты поисками его папы, тем лучше.
– Ладно, – согласился Даркус, – вы приняты в команду!
– Ура! – Вирджиния взмахнула сжатым кулаком. – Ты не пожалеешь!
Бертольд встал плечом к плечу с Вирджинией.
– Мы приложим все силы, чтобы найти твоего папу.
У Даркуса непривычно потеплело в груди, и он не стал сдерживать улыбку.
– Спасибо! – сказал Даркус.
3
Вырвиглаз
До конца уроков Даркус и Вирджиния с Бертольдом держались вместе и рас-стались только в половине четвёртого, когда прозвенел звонок. Домой Даркус пошёл один.
Узкие дома на Нельсон-роуд стояли вплотную друг к другу. Все они почернели от копоти: мимо постоянно проезжали автобусы. Примерно на середине улицы выстроились подряд восемь магазинов – по четыре с каждой стороны.
В квартиру дяди Макса вела вишнёво-красная дверь слева от магазинчика здорового питания. За дверью была лестница на второй этаж, к квартире, и чёрный ход во двор.
Стоя на пороге, Даркус подёргал завязанный вокруг шеи шнурок от ботинок. На шнурке болтались ключи – дядя Макс дал их Даркусу в первую же встречу, десять дней тому назад. Дядя придёт с работы в шесть, а дом его для детей не приспособлен: даже телевизора нет. Большая комната забита книгами, разномастной мебелью и диковинками, которые дядя привёз из путешествий. Пока он на работе, здесь неуютно. В такие минуты Даркус особенно сильно тосковал по отцу.
Он не пошёл в дом, а снова сунул ключи за ворот рубашки и, перейдя через дорогу, уселся на краю тротуара, в двух шагах от автобусной остановки.
Дверь соседнего с «Матушкой-природой» мага-зина была заколочена досками, окна закрыты ставнями, над дверью криво висел обломок вывески с надписью: «Товары». Обшарпанная серая дверь между магазинами, наверное, вела в квартиру на втором этаже, как у дяди Макса. Дядя предупреждал, чтобы Даркус держался подальше от обитателей соседнего дома. Там жили двоюродные братья – дом им достался по наследству. Оба хотели открыть на первом этаже магазин, только никак не могли договориться какой. Спорили они уже пять лет, а магазин так и стоял заколоченный.
Даркус решил до прихода дяди посидеть в прачечной самообслуживания, напротив «Матушки-природы», почитать комикс про Человека-паука. В прачечной ему нравилось: всё время люди то приходят, то уходят, а от сушилки веет приятным теплом.
Только он поднялся с тротуара, как из серой двери выскочил тощий человек в мешковатой одежде и с вытаращенными глазами. Человек не переставая вопил, широко разинув рот и показывая всему миру два неровных ряда желтоватых зубов.
В магазине послышался грохот. Потом из той же самой двери с рёвом вывалился здоровенный дядька, похожий на горного тролля. Даркус попятился. Эти двое столкнулись и немедленно принялись мутузить друг друга.
– Это ты антисанитарию развёл! – надрывался тощий.
– Врёшь! Сам во дворе помойку устроил!
– Там товары для магазина!
– Пикеринг, там гниль одна!
– Хамфри, а у тебя в комнате что? Жуки ползают и вонища! Наверное, даже на улице люди чуют! – Он задрал вверх острый нос, похожий на птичий клюв. – Да! Вот я отсюда чую! Фу, гадость!
Даркус принюхался, но ничего не учуял, кроме выхлопных газов и запаха от мусорного бака.
На шум из магазинчика, где продавали газеты, канцтовары и всякую всячину, выглянул хозяин, мистер Патель, и только поморщился, увидев дерущихся Пикеринга и Хамфри. Проходившие мимо старичок со старушкой остановились, посмотрели немного и перешли на другую сторону улицы.
– Я в твою комнату на минуту зайду – потом жуков у себя в волосах нахожу! В муниципалитете знают, какой ты неряха! Я им этих жуков отправил как вещественное доказательство! – Пикеринг визгливо захохотал.
– Сам ты ГРЯЗНУЛЯ! – проревел Хамфри. Его многочисленные подбородки так и заколыхались. – Я у себя в волосах жуков не нахожу!
– Потому что ты ЛЫСЫЙ! – У Пикеринга на лбу проступили вены.
– Тоже мне умник нашёлся! – фыркнул Хамфри. – Да только зря смеёшься: я тоже отправил письмо в муниципалитет – пожаловался, что ты весь двор мусором завалил! – У Хамфри от радости что-то булькнуло в горле. – Ещё и фотографию приложил!
– Идиот! – обозлился Пикеринг.
– Я идиот?! – Хамфри возмущённо затряс головой.
– Да! Что ты наделал?! – Пикеринг даже руками всплеснул. – Из-за тебя нас теперь выселить хотят!
– Из-за меня?! – Здоровяк оскалился. – Это из-за твоей помойки нас выселить хотят!
– Я запасаю антиквариат для магазина! – Пикеринг вытянул жилистую руку, указывая на заколоченную дверь. – А вот мерзкая свалка у тебя в комнате довела нас до беды!
– Антиквариатом хочешь торговать? Не выйдет, крысёныш! В этом магазине я буду продавать ПИРОГИ!
Хамфри так хлопнул по ставне, что гул пошёл.
– Нет, антиквариат! – Пикеринг распластался по стене, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять дом.
– ПИРОГИ! – Хамфри обхватил его за пояс и потянул прочь.
– АНТИКВАРИАТ! – Пикеринг вцепился в стену, словно клещ.
– Пироги, пироги, пироги! Здесь будут продаваться пироги!
– Хамфри! Через мой труп!
– Дорогой Пикеринг, это можно устроить!
Пикеринг вывернулся и, проскочив под рукой Хамфри, выбежал на середину дороги. Толстяк ринулся в погоню.
Даркус отбежал в сторону. Со всех сторон раздался визг тормозов. Автобусы и легковушки останавливались на полном ходу.
– ПИРОГИ! – громыхал Хамфри.
– АНТИКВАРИА-А-А-А-А-АТ! – взвыл Пикеринг и бросился на Хамфри.
Обхватив толстяка за горло, он прыгнул к нему на спину и давай молотить по лицу кулаками.
Какой-то жирный парень в полосатой машине заорал, чтобы драчуны убирались с проезжей части.
Хамфри заревел, как слон, и затопал ногами, стараясь стряхнуть Пикеринга. При этом из штанины у него вывалился большущий чёрный жук и шлёпнулся прямо на асфальт.
Даркус заморгал, всматриваясь. Жук выглядел устрашающе, как воин-ниндзя. На голове у жука торчал здоровенный рог, острый, словно тигриный коготь, а по бокам виднелись ещё два рога, поменьше.
Даркус осмотрелся. Никто вроде и не заметил невероятное насекомое. Мистер Патель, скрестив руки на груди, с укором смотрел на Хамфри и Пикеринга. Водители машин сердито давили на гудок. Из прачечной высыпал народ: всем хотелось посмотреть на драку. А жук полз к Даркусу медленно и неумолимо, будто миниатюрный танк.
Он был, наверное, размером с хомяка. Подойти ближе Даркус боялся. Кто его знает, этого жука! Вдруг ужалит или укусит? И рог с виду очень острый.
Хамфри снова заорал. Даркус оглянулся. Хамфри, схватив Пикеринга за ноги, раскрутил брата, будто олимпийский чемпион по толканию молота, а потом отпустил. Пикеринг пролетел по воздуху и врезался в ветровое стекло машины, стоявшей у обочины. Взвыла противоугонная сигнализация.
Пикеринг, выпучив глаза, съехал с капота и шмякнулся вниз головой об асфальт. Хамфри, отряхнув руки, скрылся за серой дверью. К пострадавшему тут же сбежалась толпа. Тощего братца откатили в канаву, чтобы не мешал движению.
Даркус посмотрел вниз. Громадный жук сидел у его ног. Даркус, не успев задуматься, наклонился и потрогал кончик рога. Действительно острый!
– А ты крутой! – сказал Даркус.
Сердце громко колотилось у него в груди.
Словно под гипнозом, Даркус наблюдал, как жук взбирается на тротуар. Он блестел, будто смазанный маслом. Даркус глаз не мог отвести от жука. Раньше он не задумывался о том, что ходит на двух ногах. А интересно, каково это – ползать на шести? Жук шагал, отрывая от земли по три ноги сразу: переднюю и заднюю с одной стороны, среднюю – с другой.
Вот он добрался до ботинка Даркуса и начал карабкаться вверх, к щиколотке. Как будто хотел снова залезть в штанину!
– А ну стой! – Даркус попятился, с размаху сел на землю, дёрнул ногой и стряхнул жука.
Приземлившись, жук замер, словно задумался. Потом, к изумлению Даркуса, приподнял жёсткие надкрылья, из-под них показались другие, полупрозрачные крылышки янтарного цвета. Огромный жук взлетел и опустился на колено Даркуса, вцепившись коготками в брючину.
Даркус ойкнул и, приподнявшись на локтях, снова затряс ногой, но жук держался крепко, не отпускал.
Возле мусорного бака валялась картонная коробка. Даркус кое-как дотянулся до неё и тыльной стороной ладони смахнул туда жука. Потом смущённо огляделся, не заметил ли кто, как он барахтается на асфальте, но все столпились вокруг бесчувственного Пикеринга, шумно обсуждая, что с ним теперь делать.
Даркус осторожно заглянул в коробку. Жук лежал на спине, отчаянно дрыгая ногами, и никак не мог перевернуться. Даркусу стало стыдно. Он пальцем перевернул бедолагу.
– Прости! Я тебе ничего не повредил? – шёпотом спросил Даркус. – Я испугался просто от неожиданности.
Жук заскрёб передними лапками по стенкам своей временной тюрьмы.
– Успокойся, маленький! Я тебя не трону.
Жук продолжал отчаянно шебуршиться в углу коробки. Даркус решил его выпустить. Присев на корточки, он положил коробку набок. Жук выбрался на асфальт, но не удрал, а вскарабкался Даркусу на ладонь и остановился, выжидательно глядя на мальчика.
Оказалось, что держать жука не так уж и противно. Даже, наоборот, по-своему приятно, когда крошечные коготки царапают ладонь. Удивило, что жук такой увесистый, словно камушек. Это ощущение почему-то успокаивало.
Даркус осторожно поднял руку повыше:
– Привет!
Если на жука смотреть снизу вверх, то он казался… дружелюбным. Выпуклые глаза поблёскивали, словно ежевичины, рот приоткрылся, будто насекомое улыбалось. Сверху жук казался совершенно чёрным, но внизу из щелей между сегментами торчали рыжие щетинки. Прямо-таки симпатичное существо! И тут Даркус понял: этого самого жука он и видел на стекле в чердачном окне в первый день у дяди Макса. Всё совпадает: шестиногий, большой, с рогом на голове…
– Мы с тобой уже встречались, ага?
Жук, словно отвечая на вопрос, пополз по руке Даркуса.
– Ты куда? – с любопытством спросил Даркус.
Жук дополз до локтя, а оттуда вскарабкался на плечо.
– Что ты делаешь? – засмеялся Даркус.
Жук ему нравился.
Потоптавшись на месте, жук развернулся и устроился на плече Даркуса, точь-в-точь как попугай на плече у пирата.
Даркус медленно поднялся.
– Знаешь, я такого странного жука ещё не встречал!
– Вы посмотрите, кто это тут у нас!
Даркус застыл. Сердце у него сжалось.
– Сиротка сопливый! – крикнул Робби. – На этот раз тебя Страусиха не защитит!
Даркус обернулся. Возле автобусной остановки выстроились Дэниэл Доуи, Робби и ещё трое мальчишек из той же компании. Как их Вирджиния назвала? Клоны. Все смотрят исподлобья и сутулят плечи, засунув руки в карманы. Прозвище «клоны» им подходит, но, как их ни называй, они стоят между ним и дверью в квартиру дяди Макса.
– Что надо? – Даркус напустил на себя уверенный вид.
– Заткнись! – Робби плюнул Даркусу под ноги. – Ты не то что разговаривать с Доуи – ботинки ему лизать не достоин! А вообще точно – вылижи ему ботинки!
Клоны радостно заржали.
Дэниэл выставил ногу вперёд и гаденько улыбнулся.
Даркус посмотрел ему в глаза:
– Если надо обувь почистить, обратись к Робби. Он так старается, задницу тебе лижет, сумеет и ботинки.
Дэниэл, злобно хмыкнув, посмотрел на Робби. Тот засучил рукава.
– Драться! Драться! – хором заорали клоны.
Даркус похолодел. Робби, напыжась, прошёлся туда-сюда. Даркус понимал, что драки не избежать.
Робби шагнул к Даркусу:
– Щас я тебе зубы в глотку вобью!
Даркус прищурился, притворяясь, будто ему всё нипочём, хотя сердце у него отчаянно колотилось и ладони вспотели. К необщительному Даркусу часто цеплялись, и, хотя он старался, по возможности, уклониться, иногда приходилось и сдачи дать, так что он умел постоять за себя. Только сейчас это не поможет: даже если он одолеет Робби, ещё четверо накинутся на него всем скопом.
Робби вдруг без предупреждения бросился на него.
Даркус едва успел выставить перед собой кулаки, как Робби с разбегу ударил его в живот. Коленки у Даркуса подогнулись, из лёгких разом вышибло весь воздух, и Даркус осел на землю, расплющив картонную коробку. Он судорожно пытался вдохнуть воздуха, а в глазах всё расплывалось, он мог разобрать только белую по красному надпись на боку коробки – логотип супа «Бакстер». Всё тело прошила боль. Робби с победным воплем изготовился пнуть лежащего. У Даркуса мелькнула мысль: жаль, что он не очень сильный.
Даркус поджал колени к груди, сворачиваясь в комок. Увидел летящую к нему подошву ботинка и приготовился к боли в рёбрах, но тут раздалось громкое свистящее шипение.
Громадный чёрный жук взвился в воздух и понёсся Робби прямо в лицо, шипя, как королевская кобра, и чуть ли не плюясь ядом.
– Это что за дрянь? – Робби отскочил назад, словно его шарахнуло разрядом электрошокера.
– А ты как думаешь? – Даркус поднялся на колени, спешно просчитывая варианты. – Это мой жук.
– Он мне не нравится! – Дэниэл Доуи насторожённо следил за огромным разъярённым насекомым.
Робби вместе с другими клонами попятился.
Жук завис в воздухе между ними и Даркусом. Прозрачные крылышки двигались так быстро, что видно было только размытое пятно. Жук снова зашипел, словно выпускной клапан у паровоза.
– Уйди! Пошёл отсюда! – орали мальчишки, в страхе цепляясь друг за друга.
– Жука испугались? – Даркус насмешливо засмеялся и кое-как поднялся на ноги, держась за ушибленный живот.
Он вытащил из-за ворота ключи на шнурке. Перебежать бы только через дорогу и отпереть красную дверь, а там его уже не достанут.
Жук вдруг помчался на перепуганных мальчишек, угрожающе выставив острый рог.
У Даркуса челюсть так и отвисла.
– Он нападает! – взвизгнул какой-то клон.
– Идёт на таран! – завопил другой.
– Глаза берегите! – великодушно предупредил Даркус. – А то он их… выколет! Это жук породы… э-э… Вырвиглаз!
Жук на бреющем полёте пронёсся над головами мальчишек и вернулся к Даркусу на плечо. А Даркус еле скрывал изумление и восторг при виде струсивших врагов. С жуком на плече он чувствовал себя невероятно сильным, и это непривычное чувство ему нравилось.
– Псих! – крикнул Дэниэл Доуи, отведя руку от глаз и продолжая пятиться. – Сам тот ещё жук!
– Ну и что, – улыбнулся Даркус. – Мы с Вырви-глазом – команда! Ещё сунетесь – мы узнаем, где вы живёте, мой друг заберётся к вам ночью через щель для писем, пока вы спите, и выколет вам глаза!
– Мы тебя не боимся, тараканщик! – взвизгнул Робби, прячась за спину Дэниэла. – Друзей нету, так ты с букашками ползучими разговариваешь! И сам на жука похож, урод пучеглазый!
Даркус покосился на своё плечо. Жук смотрел на него, двигая жвалами[2]. Даркус кивнул, как будто понял.
– Да, Вырвиглаз, у Робби и правда глаза на вид такие вкусные, сочные! – громко сказал Даркус.
Мальчишки бросились удирать.
– Сам ты жук! – проорал Робби, исчезая за углом.
Даркус фыркнул не столько от веселья, сколько от облегчения, и отвернулся. Уличное движение уже восстановилось. Пикеринг куда-то делся, и выглянувшие из прачечной люди вернулись обратно.
– Спасибо! – сказал Даркус жуку. – Ты меня спас.
Он осторожно погладил жёсткие, словно пластмассовые, надкрылья. Глядя в глаза-ежевичины, мальчик испытывал странное чувство общности с жуком, словно обрёл родственную душу.
Даркус помотал головой. Чушь какая-то… Не может у человека быть родства душ с жуком. Или может?
Присев на корточки, Даркус посадил жука на расплющенную коробку.
– Ну вот, малыш, ты свободен. Лети домой!
Жук не двигался.
– Ну что ты? Давай! – подтолкнул его Даркус.
Жук смотрел на Даркуса снизу вверх.
– Слушай, не могу я тут до вечера ждать! – Даркус выпрямился. – Мне уроки делать надо.
Жук взлетел к нему на плечо.
– Это зачем? – Даркус нахмурился. – Хочешь со мной?
Жук снова раскрыл рот, как будто улыбнулся.
Даркус пожал плечами.
– Ну, тогда нужно придумать тебе имя. Не называть же тебя Вырвиглазом!
Тут его взгляд упал на раздавленную коробку.
– Бакстер – неплохое имя для жука! Хочешь зваться Бакстером?
Жук наклонил рог. Даркус моргнул. Может, померещилось?
– Будем считать, что это знак согласия.
Жук раскрыл рот в улыбке.
Даркусу на макушку упала капля дождя. И вдруг он заметил, что мистер Патель стоит в дверях своего магазинчика, наблюдая, как Даркус разговаривает с жуком. Мальчик смущённо помахал рукой и побежал через дорогу.
Может, у него уже крыша поехала? Это до чего же нужно дойти, чтобы с жуком разговаривать! Как будто жук понимает человеческую речь.
4
Хранилище отдела энтомологии
Даркус отпер дверь и поднялся на чердак.
– Вот, Бакстер, это моя комната, – сказал он, включая свет. Потом показал фотографию на стене: – Это мой папа. Он тебе понравится. Папа всегда говорит, что нельзя давить жуков и других насекомых. Говорит, нельзя отнимать жизнь даже у самого маленького существа. Не разрешает даже убивать слизняков у нас в саду.
Жук приподнял надкрылья и тут же опять сложил. Почему-то насекомое разволновалось. Даркус на всякий случай отошёл назад: вдруг жука пугает громадное изображение человеческого лица?
Он кивнул на гамак:
– Здесь я сплю. А больше и показывать нечего. Тесновато, но всё-таки лучше, чем жить в чьей-то штанине.
Даркус сел на пол, посадил жука на стол, сделанный из коробок, и принялся его рассматривать. Жук местами был довольно волосатый, а бронированным брюшком напоминал краба. Передние лапки сгибались в коленках, а задние, потолще, были почти совсем прямые.