Усмешка классика

– Света, привет! Казанец на месте? Давай его ко мне.

– Семен Казанец – вихрастый тридцатилетний парень, не рослый, но жилистый, с умными глазами и цепким взглядом – появился в кабинете Родиона через пару минут и сразу же сунул начальству раскрытую папку с кучей документов. Раскольников, не глядя на принесенные Сеней бумажки, вопросительно уставился на вошедшего. Семен неловко поежился:

– Что-то не так?

– Да нет, все так, но может сначала объяснишь? А то принес бумаги какие-то, кинул их молча начальнику под нос; разбирайся, мол, сам, проклятый эксплуататор.

– Что Вы, шеф, и в мыслях не было!

Сеня появился в жизни Родиона, да и в его бизнесе тоже, пять лет назад. Тогда Раскольников только начинал работать в строительстве. Дело для него было новое, и многих тонкостей он в ту пору еще не знал, а знающих людей под рукой, да еще таких, кому можно было доверять, как всегда, в такие моменты бывает, не оказалось. Собственно, строительная тема тогда возникла во многом случайно. У Раскольникова на лесозаготовках работало несколько единиц техники, необходимой для всяких сопутствующих работ: экскаваторы, погрузчики, бульдозер. Техника это не дешевая, а задействована она была на лесных делянках не так уж, чтобы много, потому и возникла идея периодически сдавать ее в аренду куда-нибудь на сторону. Родион помыкался с месяц, и с подачи своего давнего приятеля по флотской службе удачно пристроился к строительной компании «Возрождение». Бывший сослуживец, ни много ни мало, числился там аж целым генеральным директором, но решения все равно принимал не он, а фактические владельцы, родом из солнечной Турции. Турками же были и все начальники, так сказать, среднего звена, с которыми Родиону и пришлось в основном иметь дело. Ребята оказались хорошими партнерами, работы у них всегда было много, но самое главное – они всегда держали слово, что по тогдашним временам, да еще и в строительстве, было редкостью и серьезным преимуществом. Еще одной отличительной особенностью новых Родиных партнеров было фантастическое желание, просто потребность, какая то, торговаться. Согласование какой-нибудь расценки на работу экскаватора, что по идее должно занять никак не более десяти минут, в их исполнении убивало добрых полдня, если не больше. В ход шли все возможные восточные хитрости: скрупулезная проверка всех статей затрат, обсуждение возможной нормы прибыли и даже размера налогов, жалобы на тяжелую жизнь на чужбине, жадных русских чиновников, бесконечные пробки на дорогах и вообще на все подряд. Самое интересное, что по результатам всей этой тягомотины, как правило, удавалось согласовать вполне приличные расценки, устраивающие всех, что как раз говорило о том, что все эти ценовые сражения со стороны турок – не более, чем необходимый ритуал.

В одну из таких встреч руководитель проекта «Возрождения» пожаловался Родиону:

– Хорошо тебе, Родя, дорогой. Ты вот мне экскаватор привез, и ничего тебя больше не волнует. А мне теперь этот грунт не просто откопать надо, так еще и вывезти на полигон, и справки получить.

– Так найми еще кого-нибудь, у кого самосвалы есть – пожал плечами Раскольников

– Это понятно, да где же время взять? Тебя найми, его найми, полигон найми, а работать когда?

– Ну, знаешь… Ты тут не один все же. Вон у тебя сколько народа в подчинении – кивнул Родион на окно, выходящее аккурат на строительную площадку, где как раз выгружался с трейлера его экскаватор.

– У них у всех свои обязанности, – вздохнул руководитель проекта, – а организация процесса – это чисто моя забота.

– Ну, с машинами я тебе, пожалуй, смогу помочь – сжалился Родя, – Есть у меня приятель с самосвалами. Их не так, чтобы много, но с десяток, я думаю, он наскребет. У него и на полигоны выход был, вроде. Позвонишь ему, скажешь – от меня. Дать телефон?

– А сам, почему не позвонишь? – хитро прищурился турок.

– А смысл, какой? – вопросом на вопрос ответил Раскольников, – Все равно тебе с ним самому договариваться.

– Зачем самому? Договорись с ним лучше ты, а я тебе заплачу и за разработку грунта, и за вывоз, и за справки. Цену дам хорошую, а сколько ты ему заплатишь, меня вообще не интересует.

Родион в сомнении покачал головой:

– Даже не знаю… Я же таким никогда не занимался, чтобы вот так, под ключ.

– Ничего сложного, дорогой! – не снижал напора хитрый турецкоподданный, – Тебе только мастера тут поставить, а мои ему помогут, и геодезиста я своего дам. Согласишься – прямо сегодня договор подпишем, и меня сильно выручишь. Ничего не бойся, Родя, я знаю, что у тебя получится.

– А я и не боюсь. Вернее, боюсь, что не справлюсь и тебя подведу. Подумать мне надо.

– Хорошо, дорогой, подумай, но завтра дай ответ. Сам понимаешь, времени нет вообще.

Раскольников тогда подошел к принятию решения очень ответственно, чуть ли не до утра выясняя все тонкости нового дела и бесконечно донимая звонками своих немногих здешних знакомых, кто хоть как-то был связан со стройкой. Получалось, что заниматься этим, вроде как вполне выгодно, но вот как избежать всех возможных рисков, – тут вопрос оставался открытым. В результате, обалдев от всех этих лихорадочных изысканий, Родион решил согласиться, справедливо предположив, что, не попробовав, не узнаешь. В конце концов, его учили, что прибыль предпринимателя – это и есть плата за риск. Ну, а если случится неудача, можно дальше этим и не заниматься, расценив убытки, как стоимость обучения. Отрицательный результат – он, как не крути, тоже результат. Удивительно, но тогда первый его строительный блин вовсе не вышел комом. Не так уж сложно оказалось, и наладить процесс на строительной площадке, и специалистов подходящих найти, да и заработать получилось против простой аренды техники – больше в разы. Так второе направление Родионова бизнеса и определилось. Конечно, со временем появились и другие заказчики, но основным его работодателем так и осталось «Возрождение». Это Раскольникова вполне устраивало. Объектов много, платят хорошо и вовремя, а деловые отношения со многими сотрудниками стали уже более, чем приятельскими.

С Казанцом Родиона свела судьба буквально на следующем объекте «Возрождения». Тогда требовалось завезти на стройку большое количество песка, а самосвалов Родиного приятеля едва хватало для вывоза грунта, вот и пришлось искать еще машины. Раскольников полазил по сайтам в интернете и отыскал вполне приличное предложение. На переговоры приехали двое молодых парней, одним из которых и был Семен. Он, кстати, тогда честно признался, что своих машин у их конторы нет, но нужное количество они обеспечат, потому, что могут, как он выразился, «окучить частников». Поначалу работа новых партнеров Родиону понравилась: машины приезжали вовремя, в нужном количестве, песочек возили быстро и с хорошо наполненными кузовами. Так продолжалось до оформления первых документов на выполнение работ для заказчика. Геодезист (Родя к тому времени уже взял на работу своего) принес расчеты количества песчаного основания, за что турки и платили, и вышло, что вместо планируемых тридцати процентов прибыли получалось заработать какой-то мизер в размере, чуть больше одного процента. Раскольников (он тогда еще сам занимался всеми этими вычислениями) по-новой все пересчитал, – ошибки никакой не было, и тогда стал разбираться, что называется, по пунктам. Очень скоро он нашел причину такого несоответствия; выходило, что очень много на стройку завезли песка. Ну не мог он при укладке уплотниться почти вдвое! Родион ездил на объект каждый день, и во-первых, видел, что это за песок – сухой, крупнозернистый, без глины и прочих примесей, такой уплотняется, в самом худшем случае с коэффициентом 1,3, – а во-вторых, никаких излишков его там и в помине не было. Раскольников достал из папки все «песочные» накладные и не поленился сложить цифры с каждой из них в общую сумму. Все правильно, выходило, что весь песок на стройку завозили. Бред какой-то! Что же, воруют его оттуда, что ли? Это исключено, поскольку Родя знал, что вывезти что-то со стройки без кучи согласований невозможно. У турок с этим строго. Так куда же этот гребаный песок мог деться?!

Наутро, встретившись на стройплощадке с руководителем проекта, Родион поделился с ним своими сомнениями. Тот отреагировал вполне спокойно:

– Это не проблема, дорогой, можно все посмотреть по записям с камер. Когда начали песок возить?

– Две недели назад.

– А закончили?

– Да уж с неделю, как.

– А возили по ночам?

– Да, чтобы с утра с ним работать. Сам понимаешь, время – деньги.

– Понимаю. Эти записи уже стерли. Родя, дорогой, но ты не переживай, у нас не бывает так, чтобы только один способ контроля. Я сейчас дам команду начальнику склада. У них есть журнал, куда все машины записывают – он включил рацию, что-то пробормотал по-турецки в микрофон, дождался ответа и удовлетворенно кивнул, – Да, можно. Иди на склад. Вон, видишь написано «Амбар»? Это склад и есть; там тебя уже ждет парень. Зовут Али. Он тебе все покажет. Потом меня найди, расскажи, что нашел, дорогой.

– А можно журнал с собой забрать? Я бы в офисе у себя посмотрел и вернул завтра.

– Нет, что ты! Нельзя. У нас такие правила, дорогой, извини. Но Али тебе копию сделает, я разрешаю.

Уже в офисе Родион снова, буквально по одной перебрал все накладные на этот проклятый песок, каждую сверяя с записью в журнале. Получалось, что все машины действительно заезжали на стройку. Тогда куда же делся груз? Испарился он, что ли? Раскольников обратил внимание на графу в журнале, сразу после номера машины. Называлась она, естественно, по-турецки, но он сообразил, что это, скорее всего, название груза, потому что больше чем в половину этих клеток было вписано: «кум» (Родя, пообщавшись уже какое-то время с турецкими строителями, знал, что это, собственно, и означает «песок»). Но тогда почему почти в половине клеток напротив его же машин написано другое слово? Он схватил смартфон и набрал руководителя проекта:

– Извини, что отвлекаю, но тут в вашем журнале у половины моих машин написано «бос». Что это значит?

– Наверное, не «бос», а «бош». Это значит «пустой», по-вашему.

– Как это – пустой?

– Так – пустой. Машина пустая. Без ничего. Понял?

– Да понять то я понял, но у меня на эти машины накладные есть на песок. Это что же получается?..

– Это получается, что тебя твой поставщик обманывает, дорогой.

– Но там же подписи моего мастера.

– Значит и мастер твой тебя тоже обманывает. Мой Али никогда не ошибается.

– Ладно, буду разбираться.

– Разбирайся, дорогой. Давай, я тебе помогу. На будущее пусть твои водители, если будут завозить еще какой-нибудь материал, пусть не только твоему мастеру приносят накладные, но и моему Али. У него каждый грамм на учете.

– Договорились. Спасибо.

– Не за что, дорогой. А мастера своего ты выгони, зачем тебе такой ненадежный человек?

На следующий день Казанец приехал с документами на оплату транспортных услуг. Раскольников встретил его, как ни в чем не бывало, напоил кофе и выложил перед ним все, что нарыл, пока разбирался в этом песочном бардаке. Сеня, отдать ему должное, отпираться особо не стал, но и сдаваться просто так не собирался, поэтому и заговорил ожидаемо:

– Родион Романович, я понимаю, что у Вас есть основания полагать, что Вас обманывали с песком, но рейсы-то машины сделали, и путевки с накладными Ваш мастер отметил. Может это он и устроил эту схему, а водители тут совершенно не при чем.

Раскольников криво усмехнулся, отдавая должное Сениному самообладанию, и иронично заметил:

– Ага, водитель, значит привозит на стройку в кузове чистейший питерский воздух и дает мастеру подписать накладную, в которой черным по русскому написано «песок». И ты считаешь, что он тут не причем, да? Впрочем, я думаю, что придумал эту схему кто-то посообразительнее водителей, и в этом смысле они действительно не при чем. Песочек то, на стройку не довезенный, уже, поди продан давно?

– Ну, знаете, это еще доказать надо…

– Естественно, но для этого есть специальные люди.

– Это Вы на что намекаете?

– Да ни на что я не намекаю. Нет у меня желания, если честно, разводить всю эту бодягу, да и не по мне как-то быть терпилой. Сделаем так: за песок, который до стройки не доехал мне все равно придется заплатить поставщику (репутация дороже, знаешь ли), а вот за перевозки, в том числе и того, что фактически на стройку завезли, я тебе платить не буду. Я думаю, это для тебя не самое плохое предложение, но решать все равно тебе. Если не согласен, – тогда что же, придется разбираться по полной. Со всеми, так сказать, участниками: и с водителями, и с моим непутевым мастером (я его уже уволил, кстати, алкаша сраного, но объяснение, он мне перед этим все же написал, как подписывал пачками принесенные тобой накладные по сто рублей за штуку), и с… авторами этой гениальной идеи. Ну, так что решаем, товарищ Бендер?

Казанец помолчал какое-то время, глядя перед собой, потом, видимо приняв окончательное решение, согласно кивнул:

– Хорошо, идет!

– Вот и ладушки, – облегченно вздохнул Родион, протягивая Семену принесенные им бумаги, – Я, конечно, на денежки все равно попаду, но будем считать это платой за обучение. Никуда не денешься, опыт – он и отрицательным бывает. Ну, а ты, Семен, чем дальше заниматься думаешь? Так и будешь людей обманывать?

– Да я вообще-то… – наконец проявил признаки смущения железный Сеня, – Нет, не подумайте, это не мой бизнес, просто случай подвернулся уж очень удобный, вот, я и…

– Не удержался от соблазна, – подсказал Родя, подмигивая собеседнику, – нечистый попутал, а?

Несмотря на паскудность всей этой ситуации, у него на душе почему-то не было так уж, чтобы очень тяжело, да и паренек этот ему определенно нравился при всем при том, что учудил, поэтому Раскольников и поинтересовался у Сени насчет дальнейших планов, и снова напомнил:

– Так что делать дальше будешь?

– Не знаю пока… Надо еще это, – он кивнул на бумаги, – уладить со… всеми, а там погляжу.

– В армии служил?

– Да, срочную. Старший сержант запаса.

– Ух ты, круто!

– Да толку то… – скептически возразил Сеня.

– Ну, не скажи, брат. По нынешним временам это – редкость и показатель, знаешь ли. А с образованием что?

– В прошлом году закончил. Экономический.

– Молодец! А что же по специальности не работаешь?

– Так без опыта не берут. Да и хватает нашего брата на рынке труда, хоть… ешь.

– Понятно, замкнутый круг, стало быть.

– Ну, вроде того.

– А хочешь, у меня поработать?

– Да как же так?! – Семен обалдело уставился на Раскольникова, – Мы же только что… Мне как Вам в глаза смотреть? Я же Вас…

– Надуть пытался. – издевательски мягко подсказал Родион, – Ну, дело житейское, зато впредь умнее буду. Опять же, мы теперь друг друга неплохо знаем, хе-хе. А в глаза мне можешь и не смотреть, главное – работу делай. Этого добра, работы, то есть, у тебя будет часов так на двадцать семь в сутки, уж это я тебе обещаю.

– А как же быть с… этим? – Сеня снова кивнул на «песочные» бумаги.

– А что с этим, – пожал плечами Раскольников, – Я же говорил; ты улаживаешь с водителями, а между собой мы уже вроде все и так решили. Закрыта тема. Все. Но жить то дальше надо. Я, собственно, и предлагаю тебе жить нормально дальше. И работать, конечно. Так ты как?

– Всегда готов! – по пионерски выпалил Семен, только что не отсалютовал, – А что делать?

– Хороший вопрос. Знаешь, у меня ведь не только стройка, есть еще и лесной бизнес, а я один, как… Ладно, не важно. В общем, хочу, чтобы ты для начала поддержал меня как раз в стройке. Будешь помогать в организации работы непосредственно на площадках: планы работ, мастера, прорабы, рабочие, заказчики, в общем – все. Ну как, не страшно пока?

– Нисколечко, – продолжил Сеня проявлять пока еще вялые признаки энтузиазма, – а начинать когда?

– Да, хоть сейчас.

– Так мне же еще с этим… – Семен потянул со стола злосчастные бумаги.

– А это тебе первое задание, кстати. Забирай и разбирайся с водителями. Завтра доложишь.

– Есть!

– Ну, слава Богу, понял, наконец. Чего застыл? Иди, работай!

С того памятного разговора воды утекло уже порядочно, и теперь без Семена Казанца Раскольников не представлял себе своего бизнеса, ну никак. Сеня оказался очень исполнительным и старательным помощником, которого хватало на столько нужных и полезных обязанностей, что Родион иногда диву давался, как тому удается везде успеть, но даже не это оказалось самым главным. Казанец был до такой степени искренне, безоглядно предан Раскольникову, что того иногда это даже пугало. С другой стороны, Родя, поручая что-нибудь своему помощнику, был на сто процентов уверен, что все будет сделано идеально, а главное честно. Так и получилось, что со временем Семен превратился в личного заместителя Родиона по решению всяких деликатных вопросов и главного финансиста всего бизнеса, и у Раскольникова не было ни одного повода усомниться в Сениной порядочности. Со временем, между ними установились вполне приятельские отношения, но субординацию Казанец соблюдал строго, хоть с какого-то момента времени и стал обращаться к своему начальнику, не иначе, как «Шеф». Вот и нынче он взял со стола принесенную папку и, как ни в чем не бывало, стал пояснять:

– Вот месячное выполнение работ по «Возрождению». Я проверил, все данные с первичкой совпадают, а КС-2 и КС-3 я вообще сам сделал. Девочка-бухгалтер еще не освоилась с нашей программой. Здесь по сумме – восемнадцать миллионов с хвостиком. Вы Мустафе не звонили, кстати?

– Звонил. Он на этой неделе заплатит.

– Хорошо бы. Ладно, идем дальше. Вот документы по древесине, – накладные, первичка и паспорта на комбинат. Все вместе – пятнадцать миллионов, это за прошлую неделю, плюс еще бонус за весь прошлый месяц. Тут еще около пяти.

– Ага, – кивнул Родион, подписывая, – ты только проследи, чтобы не тянули с оплатой. С их директором я еще в пятницу общался, но в бухгалтерии у него сплошь одни разгильдяи, да тетки бальзаковского возраста, мечтающие… сам знаешь о чем.

– Не переживайте, шеф. Я уже сегодня с их главным бухгалтером переговорил. Обещала взять под личный контроль.

– Обещала, говоришь? С чего это она прям так тебе?.. Смотри, Семен, она женщина горячая, еще потребует, чего особенного.

– Это с чего бы?

– Ну, так я же и говорю: бальзаковский возраст, все такое… И потом, деньги вообще возбуждают.

– Ладно, справимся.

– Ну, смотри, тебе жить. А это что? – с интересом раскрыл Раскольников тонкую картонную папку, поданную Семеном.

– А это полностью составленная заявка на кредит в банке «Омега». Вам тут ничего подписывать не надо. Вы же сегодня туда поедете? Только прежде пусть профессор подпишет и Грязнов, который Александр. Я там закладочки оставил.

Отпустив с миром старательного своего помощника, Раскольников задумался на пару минут, решая, как лучше поступить с этим сегодняшним визитом в банк, а заодно и о Грязновых этих, будь они неладны.

Братья Грязновы, Саша и Володя, Родионовы сослуживцы по Северному флоту, объявились где-то с месяц назад. Сначала позвонил брат Володя (и откуда только номер узнал? Впрочем, своих контактов от всех бывших сослуживцев Раскольников никогда и не скрывал). После привычного трепа давно не видевшихся знакомых в стиле: «привет – как-дела» Грязнов предложил встретиться и обсудить, какое-то очень интересное предложение. Так и сказал: «Тема интересная, просто супер!». Раскольников не питал особых иллюзий относительно бизнес-способностей Вовы Грязнова. Тот еще в конце службы страдал каким-то болезненным увлечением откровенно безумными проектами, вроде переоборудования старых подводных лодок в подводные же танкеры для перевозки нефти в пустых ракетных шахтах или налаживания производства ветрогенераторов на мощностях военных судоремонтных заводов. Причем, по его словам, все начальство от штаба дивизии и до администрации Президента было в курсе и полностью «за». Естественно, ничего никогда у него не срасталось, а если он и пытался что-то подобное начальству предлагать, – оно, начальство, гнало его поганой метлой, вполне ожидаемо предлагая сосредоточиться на выполнении служебных обязанностей и не засирать всякой… ерундой мозги себе и другим. Для Родиона сложность состояла в том, что служили они с Володей на одном корабле, да к тому же Грязнов был старпомом, то есть непосредственным Родиным начальником, поэтому Раскольников вынужденно был постоянным, но отнюдь не благодарным слушателем всех этих химерических планов. Вот и сейчас Родион был на двести процентов уверен, что эта Грязновская «Супертема» – из той же оперы, что и все подобное из их флотского прошлого, но встретиться согласился. Все же, какой-никакой, а товарищ по службе, с Севера ни разу не виделись, да и любопытно все же будет узнать, как человек устроился в мирной жизни с такими-то тараканами в голове.

Встретились в каком-то кафе в центре города. Заведение было – так себе, под стать, как выяснилось, и Володиной «Супертеме» (что, впрочем, и ожидалось). После традиционных взаимных расспросов о житье-бытье Грязнов отодвинул кофейную чашку и торжественно шмякнул на стол увесистую папку.