Великий Отечественный флот
- -
- 100%
- +
Отремонтированная судостроителями Кронштадта и Ленинграда, эта лодка прожила достойную жизнь в составе Советского ВМФ – в качестве инструкторского корабля школы подплава, участвовала в обороне Ленинграда. Пережила блокаду, и была списана только в послевоенные годы.
Уникальность операции по спасению L-55 состоит в том, что по проекту «Волхов» может поднимать субмарины, лежащие на дне не глубже 50–55 метров. А тут, как выяснилось, было не «значительно более тридцати», а как минимум 62 метра!
Потом были подъём патрульного катера, еще одной подводной лодки, торпедного катера… Катамарану не суждено было ни одного спокойного сезона в довоенные годы! Бывали и экзотические вызовы – например, на спасение буксира, принадлежащего самому ЭПРОНу. Этот корабль – тоже спасатель, занимался подъемом затонувшего судна, и при внезапном отрыве и резком всплытии подводного кессона получил такой удар в корпус, что затонул рядом со своим «утопленником». «Волхов» вынул со дна обоих. Причем, по ошибке, первым – того, который первым и утонул…
Поднимал «Волхов» и самолет, и торпедный катер, и баржу с 12-дюймовыми боевыми снарядами, утерянную при приеме боезапаса балтийскими линкорами. Словом, работы – интересной, но неизменно опасной и трудной, всегда хватало. А если стоял «несезон», когда по Балтике без ледокола мили не пройдешь, катамаран служил вспомогательным доком при очистке малых лодок от подводных обрастаний. Так что и зимой – никакого отдыха в резерве!
В нынешние либеральные времена принято вспоминать тридцатые годы как «эпоху Сталинских репрессий». Увы, не обойдем эту тему и мы. Дело в том, что «Волхов», по советскому «паспорту» – «Коммуна», однажды спас известного балтийского адмирала с десятком других офицеров. Только не от бездны морской, как других, а … от тюрьмы.
Дело было так:
25 июля 1935 года во время манёвров флагман флота линкор «Марат» – огромный дредноут водоизмещением 23 тысячи тонн – не заметил и буквально задавил при циркуляции находившуюся в рубочном положении подводную лодку Б-3 «Большевик». На борту линкора находился штаб эскадры во главе с командующим – Л. М. Галлером. Когда под тяжким тупым форштевнем послышался удар, и что-то слабо хрустнуло, адмирал не растерялся, понял, что «Марат» таранил какой-то маломерный корабль, и велел спускать катера и шлюпки – поднимать с воды экипаж «потерпевшего». Но спасенных не было: тут и вскрикнуть не успеешь, как пойдешь на дно… После учений, на берегу, и командующий, и офицеры его штаба, и штурманская команда линкора попали под арест. Время было непростое, морякам всерьёз «светил» трибунал.
А пока военный прокурор искал в чрезвычайном происшествии следы преступления, спасательный катамаран «Коммуна» искал в море затонувшую лодку. И нашёл.
Вместе с мертвым корпусом «Большевика» море отпустило на свет доказательства того, что в столкновении виновата была сама лодка: вахтенный журнал не оставлял в этом сомнений. Неправильно прочитав сигнал линкора о готовности совершить поворот, субмарина, фактически, сама кинулась «Марату» поперёк курса, и будь Галлер хоть семи пядей во лбу, он не успел бы принять спасительного решения: дредноутскую инерцию представить нетрудно. А коль скоро командир субмарины погиб со своим кораблём, то, стало быть, и судить за это ЧП теперь некого…
5
В годы Великой Отечественной войны катамаран «Коммуна» под командованием капитана 1 ранга С. И. Рябкова стоял в Ленинграде. Впрочем, «стоял» – не совсем точное слово: получив четыре зенитки на палубу, корабль героически оборонялся от налетов немецкой авиации.
Двадцать три члена его экипажа добровольцами ушли на фронт, несмотря на то что спасатели имели право на бронь. В оголодавшем в блокаде городе, получая воинский паёк – 300 граммов тяжелого черного хлеба пополам с мякиной на брата – команда уникального корабля не только выжила, но и продолжала свою вечную миссию – помогать другим.
Едва закончится немецкий обстрел, балтийцы спускали на воду шлюпки и шли собирать глушенную взрывами невскую рыбу. Зимой организовали лов корюшки сачками в полыньях и пробитых во льду бомбовых воронках. Часть улова отдавалась на собственный камбуз – без этого дополнительного приварка ни матросам, ни мастеровым не справиться бы с тяжелым трудом, а уха из этой рыбы на капустной «хряпе» надежно притупляла голод. До двух третей рыбы отсылали на берег – в детский дом, в госпитали, в мастерскую порта, где рабочие буквально умирали у станков.
В это время со дна были подняты:
– подводная лодка «Щ-411»,
– буксир «Аустра»,
– шхуна «Труд»,
– портовый танкер «Водолей-2»,
– плавбаза «Правда»,
– 3 подводные лодки.
Команда «Коммуны» собрала в фонд обороны 70000 рублей.
В феврале 1943 года «Коммуна» собирает и отправляет на фронт две мобильные водолазные станции. А когда на Дороге жизни под бомбёжкой уходит под лед обоз с танками, отремонтированными в Ленинграде и возвращающимися на фронт, водолазы катамарана участвуют в подъеме четырех Т-34. Работы ведутся при температуре воды около 4 градусов и воздуха – минус пятнадцать… В жестких скафандрах, при подаче воздуха компрессором с катера – акваланг еще был заморской редкостью. Подобные спасательные операции считаются подвигом даже, если происходят в мирное время.
Только за 1944 год катамаран поднял 14 кораблей и судов суммарным водоизмещением 11767 тонн, оказал помощь 34 аварийным и поврежденным в боях кораблям. Весь экипаж «Коммуны» был поголовно награжден медалями «За оборону Ленинграда».
6
После войны корабль-ветеран год простоял в ремонте и вернулся к привычной службе. И, между делом, побил собственный довоенный рекорд: выудил с глубины 73 метра субмарину М-256. Впрочем, в фондах ЦГА ВМФ есть информация, что он поднимал корабли и с восьмидесяти метров… Суммарный спасательский счет «Коммуны» – 150 кораблей и судов различного класса.
В 1967 году катамаран перешел в Черное море. Во время пути вокруг Европы попал в жестокий шторм в Бискайском заливе – и в очередной раз доказал свою непревзойденную надежность. В Севастополе, у пирса «Севморзавода» прошел модернизацию и получил систему гидролокации и два глубоководных аппарата типа «Поиск-2», рассчитанных на глубину погружения до 2000 метров.
В 1977 году катамаран «Коммуна» со своими батискафами и глубоководными аппаратами участвует в поисках самолета Су-24, потерпевшего аварию у берегов Кавказа. Стоит ли говорить о том, кто нашел небольшой, в общем-то, штурмовик на глубине 1700 метров?..
Информация к размышлению: Аналогов у «Волхова» – «Коммуны» в мире нет. Нечто похожее представляет собой американское судно спецназначения «Гломар Эксплорер». Но – лишь отдаленно похожее. Американский спасатель появился на свет на добрых 60 лет позже – в связи с печально знаменитым проектом «Азориан», более известным в нашей литературе как операция ЦРУ США «Дженнифер». Красивым женским именем в Америке назвали попытку тайно изъять с морского дна и доставить для изучения в США потерпевшую аварию советскую подлодку К-129, затонувшую на расстоянии 2890 км от побережья Гавайских островов. Поскольку К-129 погибла на глубине почти 5 километров, специально для ее обследования и подъёма был построен носитель глубоководных аппаратов «Гломар Эксплорер», перенявший многие идеи «Волхова».
Он также может зацепить тросами подлодку и перенести её на некоторое расстояние, зафиксировав под собственным корпусом. В ходе операции, замаскированной под геологоразведочные работы на морском шельфе, «Гломар Эксплорер» получил задание «украсть» советскую субмарину. Но при подъеме киль лодки переломился, и, американец в буквальном смысле слова остался с носом. Ему достался нос лодки с торпедными аппаратами и двумя торпедами, да еще и при ядерных боеголовках. А рубка с командным отсеком, где находится вся документация, отсек баллистических ракет и ходовые системы так и покоятся на дне океана…
В 1984 году «Коммуне» предстояло «выйти в отставку»: катамаран планировалось передать от военного флота в состав исследовательской флотилии Академии наук СССР. Но переход на мирную службу не состоялся, приказ об этом бесследно утонул в море развернувшихся в стране реформ. И теперь его, наверное, ни с какими водолазами не найдешь.
Но, может, это и к лучшему: гражданские ведомства в эпоху перемен легко расстаются с «устаревшими» кораблями, могли и вовсе списать. Слава Богу, «снять погоны» ветерану так и не пришлось. Корабль остался в составе ВМФ, в отряде спасателей Черноморского флота, где и пребывает ныне.
Ремонт 2018 года показал, что ресурс уникального катамарана не исчерпан.
17 ноября 2013 года в Севастополе торжественно отметили 100-летие со дня спуска корабля на воду. На «дне рождения» у «Коммуны» побывал в буквальном смысле весь город.
Однако не только праздниками и воспоминаниями жив столетний корабль. Пройдя модернизацию и получив новое подводное оборудование, способное работать на глубине почти 3 километра, катамаран по-прежнему выходит в море, активно участвует в учениях ВМФ и спасательных работах, помогает археологам и экологам Черного моря. Сегодня основная задача корабля-ветерана – аварийно-спасательное обеспечение дизель-электрических подводных лодок Черноморского флота. В составе ВМФ у «Коммуны» сегодня шесть подопечных: субмарины «Новороссийск», «Ростов-на-Дону», «Старый Оскол», «Краснодар», «Великий Новгород» и «Колпино». Все – современные потомки легендарных «Варшавянок», вооруженные ракетами «Калибр». За редкую для представителей этого класса способность к практически бесшумному скрытному передвижению и более чем серьезную боевую мощь в НАТО эти лодки носят «космическое» прозвище – Черные Дыры.
Катамаран «Волхов» на стапеле
«Коммуна» в 2010 году
«Коммуна» на якорной стоянке в Севастополе
«Коммуна» поднимает английскую субмарину Л-55
«Коммуна» у причала в Севастополе
Спуск на воду корабля-спасателя «Волхов»
«Красный Кавказ»: выжить и победить
И если пенные объятьяНазад не пустят ни на часИ ты в конверте за печатьюПолучишь весточку о нас, —Не плачь, мы жили жизнью смелой,Умели храбро умирать —Ты на штабной бумаге белойОб этом можешь прочитать.Переживи внезапный холод,Полгода замуж не спеши,А я останусь вечно молод,Там, в тайниках твоей души.Алексей Лебедев… Имея такие повреждения – не воюют. Да и вообще не живут, строго говоря! В лучшем случае – бессмысленно болтаются на поверхности воды еще пару часов в отчаянной борьбе за живучесть. А потом – приказ старшего по званию из уцелевших офицеров об эвакуации экипажа катерами и шлюпками. И последний сигнал, распустившийся на фоке цветными лепестками продымленного флагдуха: «Погибаю, но не сдаюсь!»…
Полтора десятка попаданий артиллерийскими снарядами. Пять минных подрывов с обильными затоплениями ниже ватерлинии. Четыре тяжелых авиационных бомбы в палубу – с переломанными бимсами, выгоревшими внутренними отсеками, десятками погибших и раненых в экипаже… Более чем достаточный боевой «груз», чтобы отправить на тот свет корабль, классифицирующийся во флотских списках как легкий крейсер.
Затопления – около двух тысяч тонн забортной воды, практически четверть водоизмещения. Боеспособность близка к нулю: часть многочисленной артиллерии уже подбита, оставшейся просто невозможно полноценно воспользоваться из-за дифферента, который, к слову, еще и неуклонно увеличивается ввиду нехватки мощностей водоотливных средств…
Если верить мировой статистике, в таком состоянии корабль может продержаться на поверхности воды от одного до трех часов. Дальше – только команду спасать. При условии близости берега или кораблей-спасателей и наличии подходящей погоды, позволяющей воспользоваться собственными носимыми плавсредствами и шлюпками этих самых спасателей.
Но за бортом – жестокий январь 1942 года, пятое число. Восьмибалльный шторм, семнадцать градусов по Цельсию ниже нуля – и 70 миль от разоренного войной Новороссийска до города Туапсе, ближайшего места, где можно найти квалифицированную помощь.
В данных условиях приходится выбирать одно из двух: смириться с судьбой или … уцепиться за призрачный шанс – один из нескольких сотен! – и выжить, вопреки войне, в нарушение всех законов природы.
Крейсер «Красный Кавказ» выжил. Каким образом это удалось – историки флота спорят по сей день.
Впрочем, «Красный Кавказ» – из тех, что с самого начала своей биографии периодически удивлял вдумчивого исследователя…
Строительство серии легких крейсеров со скорострельным вооружением 152-миллиметрового или 130-миллиметрового калибра для создания разведывательных отрядов при линейной эскадре было запланировано в России еще в 1912 году – по программе компенсации потерь в русско-японской войне 1904–1905 года и усиления военного флота в связи с введением дредноутской доктрины.
Через год, в 1913 году, проект корабля был готов. Причем, проект на вид самый обыкновенный, без каких-либо выдающихся характеристик, даже, пожалуй, уступающий в боевых качествах некоторым зарубежным ровесникам. Будущей гордости Черноморского флота, если верить чертежам главного конструктора подполковника М. И. Сасиновского, было далеко до британской мореходности или немецкой выносливости на ходу!..
Водоизмещение – около восьми тысяч тонн, угольно-нефтяные котлы, паровые турбины в качестве ходовых систем, типовой для русского флота перед Первой Мировой артиллерийский калибр – 15 130-миллиметровых орудий в легкобронных щитах. Крейсер как крейсер… На вид – без особых выдающихся качеств.
Чудеса начались уже в ходе строительства корабля. Закладка его состоялась на Николаевском заводе «Наваль» 19 октября 1913 года. Из-за начавшейся вскоре Первой Мировой войны сборка корпуса продвигалась медленно. И к весне шестнадцатого, когда уже готовились схлестнуться в генеральном морском бою у побережья Ютландского полуострова две армады за сотню вымпелов каждая – за Антанту англичане, за Тройственный Союз немцы, – крейсер все еще пребывал на стапеле в 48 % готовности к спуску на воду. По существу, это значит, что на жестких кильблоках покоится практически пустая «коробка» корпуса с установленной частью брони и фундаментами котлов и машин.
Однако работы было приказано форсировать, и к концу мая новый корабль – с «лысой» палубой без надстроек и вооружения – был готов к спуску для достройки на плаву.
Спуск боевого корабля – всегда праздник. При любых обстоятельствах. В горькие дни, когда страна траурными церемониями отмечала двенадцать лет со дня Цусимской битвы, 28 мая 1916 года над Николаевом висела совершенно не майская жара. 36 градусов по Цельсию. Несмотря на это, заводскую набережную запрудила толпа горожан. При огромном стечении народа, под торжественный бравурный марш из труб военного оркестра рабочие завода перерезали задержник спускового устройства. Кормой вперед крейсер, нареченный в честь знаменитого русского полководца «Адмиралом Лазаревым», скользнул по щедро натертым мылом и салом полозьям стапеля к воде. И…завис на полпути, едва коснувшись волны четырьмя крупными трехлопастными винтами.
Оркестр оборвал мелодию на половине фразы. Над верфью, щедро залитой южным майским солнцем, повисла недоуменная гнетущая тишина – только слышно было, как скрипит на ветру высокий флагшток над главным эллингом, шуршат бумажные цветы на гостевой трибуне, да хлопают флаги…
Через двадцать минут, так и не дождавшись, покуда крейсер соизволит сойти на воду, уехал домой главный почетный гость – николаевский губернатор вице-адмирал А. И. Мязговский. Уехал, наобещав конструктору корабля и старшему мастеровому эллинга бессрочную ссылку в Сибирь за срыв военного заказа.
Проявив немалое терпение, часа через три полностью разбрелась по домам толпа зевак, понявшая, что ничего интересного сегодня на верфи уже не будет.
Через четыре часа офицерами был отведен в береговую казарму уже сформированный для «Адмирала Лазарева» экипаж…
А крейсер как сидел на стапеле в на треть спущенном положении, угрюмо нависая ахтерштевнем прямо над синей штилевой воной, так и продолжал сидеть… Еще без малого полторы недели!
Первые три дня мастеровые попросту боялись к нему подойти – не ровен час, тронется так же внезапно, как застрял, и задавит!
Только когда немного повысился по сезону уровень воды в устье Ингула, спуск был все-таки завершен – 8 июня, уже безо всяких торжественных церемоний, «в рабочем порядке».
Для этого понадобилось перемонтировать с риском для жизни рабочих часть спускового устройства – прямо под кораблем. Потом подогнать к воротам верфи самый большой в Николаеве плавкран и приподнять крейсер за корму. А далее на противоположной стороне залива, на заводской железнодорожной ветке, сцепить цугом два мощных паровоза, запрячь их в толстенный буксирный канат, поданный на кормовой кнехт крейсера, и как следует дернуть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.