На роду написано

Глава 6. День сплетен да пересудов

На работе Нина больше не пила. Да и вообще старалась не злоупотреблять, твердо решив не дружить с пагубной привычкой. Никанор Ефимович пообещал познакомить ее с водителем Талгатом из соседней Петропавловки. Мужчина, дескать, хороший. Правда, моложе нее на три года, но это не беда. Забота о нем, казалось Нине, заставит стать посерьезнее, прибавит ответственности. «Как будто детей тебе мало!» – проронила Фануза, услышав о планах многодетной соседки. Председатель же заверил, что Талгат – человек надежный, ищет жену, наличие детей его не пугает.

– Странно это, – не успокаивалась пожилая соседка. – Вроде, не такой уж и зеленый он, а до сих пор не женатый.

– Ну не знаю, – пожала плечами Нина. – Может, не встретил еще свою…

– А ты, – перебила ее Фануза, – с детками – прям предел его мечтаний?!

– Ну что ты привязалась? Сама же говорила, что мужик мне хороший нужен!

– Нужен! Хороший! – Фануза подняла вверх указательный палец. – А этот какой-то странный!

– Мы ж не видели его еще!

– Не видели, а я уже заранее чую, что он странный.

– Успокойся, – улыбнулась Нина. – Слишком уж ты придирчивая.

– Я о детках думаю.

– Уф! Лучше расскажи мне, что у Амины случилось. Замуж, что ли, собирается?

– Какой там! – махнула рукой Фануза. – Ухаживают за ней наш Федор конюх да приезжий водитель из районной больницы.

– Что за водитель?

– Ну тот, что с врачом приезжал к Антипу.

– Нет, не помню, – призналась Нина.

– Конечно, не помнишь, тебе не до него тогда было.

– Ухаживают… и что?

– А то, – продолжила сплетню старушка, – подрались они, Федька и этот приезжий!

– Ух ты! – Нина даже присела. – Какие страсти-то!

А драка была серьезная. Федор давно заглядывался на Амину, да смелости ему не хватало в чувствах признаться. Зато этой смелости с лихвой было у водителя Фанзиля. Он нагло заваливался в фельдшерский пункт, проезжая мимо. Делал это даже, когда ехал с врачом, умоляя того задержаться в Такеево на минуточку. Поклонник срывал по пути полевые цветы, забегал, одаривал и убегал, оставляя записку с признаниями. Сначала послания были невинными, затем стали приобретать более интимный характер: о приятном запахе волос или о том, насколько нежны ее ладони, которые он никогда не трогал… Это настораживало скромную девушку, хотя читать было приятно. Послания эти и обнаружил Федька, заглянув в гости к фельдшеру. Последняя записка лежала на виду. Видимо, девушка только-только прочла ее и не успела убрать. Конюх виду не подал, что узнал содержимое, но решил выследить водителя и всыпать ему как следует. Что и сделал при первой же возможности.

Встретились они на дороге. С одной стороны Федька с телегой и конем, с другой стороны Фанзиль, а за ним медицинская буханка. Лето, жара. Первый в рабочих штанах и с голым торсом, второй при параде – рубашка, кепка, брюки в стрелочку. О наличии еще одного претендента на сердце юной Амины знали оба. И готовы были «скреститься шпагами». На обочине быстро образовалась толпа из любопытных мальчишек – интересно же, чья возьмет. Районный окажется сильнее или свой, сельский? И каким же огромным было разочарование мальчиков-зевак, когда драка закончилась после первых же ударов. Просто Никанор Ефимович оказался тут как тут – видимо, доложил ему кто-то о «дуэли». Взяв парней под ручки, мужчина потащил их в фельдшерский пункт. Поставил перед Аминой и велел выбирать. Ибо негоже, чтобы из-за нее на селе драки происходили.

– Никанор Ефимович, вы чего!? – возмутилась девушка, покрываясь стыдливым румянцем.

– Чего? Ничего! Выбирай!

– Ну как можно так, взять и выбрать? Вы, видать, шутите надо мной?!

– Ничуть! – председатель казался серьезней серьезного.

– Никанор Ефимович, не смущайте ее, – решил защитить любимую Федор.

– Цыц! Конюха-ловеласа забыл спросить!

– Серьезно, неправильно это, – вступился и Фанзиль, поправляя кепку.

– Цыц! У водилы из района еще не спрашивал!

– Вообще, выйдите все из пункта! – терпению Амины пришел конец. – Здесь не место для разборок! Сейчас придет ко мне, например, за уколами кто-нибудь, а тут вы!

– Здесь я не поспорю, – вдруг согласился с ней Никанор Ефимович и, подойдя поближе, шепотом спросил. – Ты только скажи мне быстренько, к кому твое сердце-то больше склоняется?

– Ни к кому! Идите! – указала пальцем на дверь медик.

– Так, мелюзга, выходим! – скомандовал председатель парням.

На улице мужчина около получаса разговаривал с юношами, объясняя, что кулаками махаться негоже. Так они девичьего сердца точно не добьются. Поединок должен быть словесно-показательным. Ухаживать надо, подарки дарить и дать Амине время для выбора. А не нахрапом лезть. Федька и Фанзиль стояли и кивали, делая вид, что понимают и принимают наставления. Сами же смотрели друг на друга исподлобья, ожидая удобного случая для следующей стычки. Заметив это, Никанор Ефимович отошел и со словами «тьфу на вас» покинул драчунов. На глазах у Амины парни решили выяснение отношений не продолжать, а встретиться в другое, более подходящее время. Да и Фанзиль торопился в район и рисковал получить по кепке за то, что катается где-то на рабочей машине. Выговор ему все же сделали – не по маршруту ехал. И в этом смысле Федору было проще добиться благосклонности Амины – он рядом. Но Фанзиль настойчивее. Говорит красиво, вкрадчиво, ласково. И записочки его ни в какое сравнение не идут со скромными и бессвязными признаниями конюха.

– И кого она выберет, интересно? – задумалась Нина.

– Кого-кого, конечно, Фанзильку, – была уверена Фануза.

– Почему это его?

– Татарин, водить умеет, в районе живет, – загибая пальцы, перечислила преимущества старушка.

– Интересно ты рассуждаешь, – улыбнулась Нина.

– А чего? Ну чего может дать ей Федька-то наш?

– Любовь, – многозначительно ответила соседка.

– Любовь. Любовью сыт не будет. О будущем думать надо, – подметила Фануза.

– А я любить хочу, – глубоко вздохнув, размечталась Нина.

– Весна прошла, что тебя потянуло на любовь-то?

– Не знаю, видимо время пришло, – рассудила вдова.

– Посмотрим на твоего Талгата, потом и решим, пришло время любить иль рановато еще, – прищурилась Фануза.

– Опять ты про него, как будто тем для разговора больше нет.

– Есть! Слышала я, что Леониду муж хочет бросить. Правда, что ли? – спросила бабулька, усаживаясь поудобнее да поближе к соседке.

– Ой, мне-то откуда знать, – хотела уйти от ответа Нина.

– Давай, выкладывай, не юли, – настаивала Фануза. – Я уснуть не смогу, если не узнаю подробности.

– Ну вроде Толя говорит, что другую любит.

– Кому говорит? – удивилась старушка.

– Леониде и говорит.

– Прям вот так жене и говорит? – глаза Фанузы округлились.

– Да, представь себе, – с укоризной подтвердила Нина. – Тоже мне – влюбился он!

– В кого? – не унималась старушка.

– Ну Фануза, прекрати, – разговор о подруге не доставлял Нине никакого удовольствия.

– Не прекращу, выкладывай. Ты обязана со мной поделиться!

– Ладно уж.

– Ну?

– В учительницу, – неохотно призналась Нина.

– В какую? – не сразу догадалась Фануза.

– А то у нас их пруд пруди! – возмутилась рассказчица.

– Дай подумать, дай подумать, – снова прищурилась пожилая соседка. – В Марию Егоровну, поди?

– Откуда знаешь? – удивилась Нина.

– А то незамужних учительниц у нас пруд пруди! – повторила за соседкой Фануза.

– Да, в нее.

– Вот ведь подлец какой! – начала ругаться бабка.

– Да не кричи ты, – не для детских ушей была эта тема.

– И что думаешь: возьмет и уйдет к ней? – засомневалась собеседница.

– Думаю, нет.

– А я думаю, уйдет. Больно Леонидка твоя ругательная баба, – подметила пожилая соседка.

– Хорошая она, – пыталась защищать подругу Нина. – Резкая иногда, может, грубая, но как жена – хорошая.

– Мало быть хорошей женой, человеком еще хорошим надо быть.

– Она и как человек хорошая, – не поддавалась Нина.

– Ладно, ладно, время покажет, – сдалась Фануза. – Ох, как интересно люди-то у нас на селе живут! Прям страсти! Одни дерутся, другие разводятся!

– Никто еще не разводится!

– Время покажет, покажет, – покачала головой бабуля.

– Ну вот как вспомнишь, так он тут как тут, – сказала Нина, увидев Анатолия, заходящего в подъезд барака.

– Чего надо-то ему?

– Я почем знаю.

Оказалось, мужчина пришел за своим топором, который давеча оставил у Нины, когда помогал ей с колкой дров. Он зашел в квартиру, поздоровался и, приметив прищуренный взгляд Фанузы, догадался, что знает она о его тайной любви. Видать, не тайная она уже, если старушка в курсе.

– О чем беседовали? – спросил мужчина.

– О Федьке нашем, что не добиться ему Аминочки, – чуток соврала хитрая бабулька.

– А, ясно, – сделал вид, что поверил ей Анатолий. – Я топор-то заберу?

– Бери, бери, – ответила Нина, предложив чаю.

– Леонида ждет, некогда мне, – попытался отказаться от гостеприимного жеста тракторист.

– Ты Талгата знаешь из Петропавловки? – Фануза решила задержать его вопросом.

– Водителя, что ли?

– Водителя, водителя, – кивнула бабулька.

– Знаю. Как не знать-то?

– Расскажи нам про него, пока чай пьешь.

– Для чего спрашивать про него? – инициатива соседки не понравилась Нине.

– Для того, что заранее надо знать, с кем тебя познакомить хотят, – не унималась Фануза.

– Кто тебя с ним познакомить хочет? – удивился Анатолий, выбирая калач к чаю.

– Никанор Ефимович, – ответила та.

– Гниловастенький человечек, – сразу же выпалил мужчина.

– Вот! Говорила я тебе! – тут же встрепенулась Фануза.

– Да погоди ты кричать-то! Пусть объяснит сначала!

– А что там объяснять? – удивилась старушка. – Тебе слова «гниловастенький» недостаточно разве?

– Нет, недостаточно!

– Чего разорались-то? – попытался успокоить их Анатолий.

– Ты приносишь сюда вести всякие дурные, а нам говоришь не орать? – скрестила на груди руки возмущенная бабулька.

– Все, молчу, молчу, – тут же пожалел о своем болтливом языке гость.

– Нет уж, выкладывай, – покачала головой Нина.

Он и выложил, что знает этого Талгата давно, жил он с одной женщиной, но не женился на ней, только обещал да обещал. Дрался, измывался над сожительницей. Ее братья узнали и выгнали его. Дом у Талгата есть, но не такой, чтобы невесту в него привести можно было. Не рукастый, больше ленивый. Только и знает, как баранку крутить. Других особых талантов не имеет. Баб любит: бегает то к одной, то к другой. На этом слове Анатолий остановился, заметив осуждающий взгляд обеих собеседниц, и понял, пора быстренько допивать чай и сваливать, пока не расчленила его парочка острых глаз, ведь сам не без греха. Что он и сделал, прихватив топор, за которым пришел.

– Да уж, хиленькая какая-то биография у твоего будущего женишка, – выразила свое мнение Фануза сразу же после ухода гостя.

– Согласна, но неправильно судить о человеке, не познакомившись с ним, – предположила Нина.

– Ты о детях думай, чтобы им было хорошо, – начала поучать соседка. – Абы кого не надо к ним подпускать.

– Я знаю, знаю.

– А ты слышала про Никанора Ефимовича? – спросила Фануза, явно что-то знавшая про председателя.

– Нет. А что с ним?

– Бухгалтерша новая приехала же на прошлой неделе, – напомнила Нине соседка, – эта, как ее, Лариса Васильевна…

– Ну?

– Пристает она к нему. Представляешь?

– Ну откуда ты это взяла-то? – удивилась Нина, не поверив ни единому слову.

– Оттуда! Знаю вот! – обиделась Фануза на недоверчивость.

– Откуда?

– Сказали мне, – воодушевленно продолжила свой рассказ старушка, – что Лариса Васильевна пристает к Ефимычу, причем нагло так, как будто женить его на себе задумала.

– Что значит пристает? – не сразу догадалась Нина.

– Глазки строит!

– Ой, выдумывать-то!

– Вот опять ты мне не веришь! – замахала руками Фануза. – Пристает! Одевается слишком открыто, то чай ему принесет, то молочка…

– Он одинокий, она тоже, пусть пристает, – равнодушно отреагировала Нина.

– У нее пятеро детей, а мужа-то не было никогда! – сказала Фануза так, как будто бомба рядом взорвалась.

– И что? – спокойно спросила собеседница.

– А то, что нельзя ей нашего Никанора Ефимовича отдавать! Смотри-ка какая хитренькая!

– Да не позарится он на нее, – была уверена Нина.

– Ты бы видела какие у нее повадки, – стояла на своем Фануза. – Любого охмурит!

– Ты так говоришь, как будто сама не прочь к нашему председателю под крылышко залезть, – улыбнулась Нина.

– Да ты что такое говоришь-то?! – округлила глаза бабуля. – Я старше его годков на десять! Сумасшедшая совсем!

– Да шучу я, шучу! – от души рассмеялась Нина.

– Пошла я, хватит с меня, – вдруг засобиралась Фануза.

– Да куда ты? Давай еще раз чайку попьем.

– Если перестанешь ересь всякую нести, так и быть останусь!

– Молчу, молчу, – ответила хозяйка квартиры, наливая по чашкам заварку.

– Спать уж пора, голова разболелась, – пожаловалась Фануза, делая глоток крепкого чая с молоком.

На том и расстались, обсудив на сегодня всех, кого можно было. А завтра Никанор Ефимович, почти жертва чар Ларисы Васильевны, должен был привезти в село того самого Талгата, чтобы познакомить с Ниной, о которой у председателя душа болела. Казалось, что о ней он пекся больше, чем об остальных доярках, переживал, помогал. Видел, насколько тяжело ей одной с детьми и как она изменилась без Антипа – потухла, так же быстро, как свечка на ветру.

Глава 7. Два события – две новости

– Старородящая уж я, мне сорок почти, – сказала Нина, держа на руках трехмесячного Филаретика.

– Ерунду не говори, – нахмурилась Фануза, с улыбкой поглядывая на мило сопящего младенца. – Ты счастлива хоть?

– В каком смысле?

– С Талгатом.

– Сама же знаешь, какой тяжелый у него характер, – вздохнула Нина.

– И ты все равно решила родить…

– Не начинай…

Годом ранее, летом 1976-го, Василий Борисович наконец-то выделил Нине с детьми трехкомнатную квартиру в только что построенном бараке. Такие же высокие потолки, просторный зал и еще две кладовки радостно приняли многодетную семью. На решение главы сельсовета подействовало то, что Нина начала жить с Талгатом, забеременела и вспомнила – еще при жизни Антипа Василий Борисович обещал молодой семье расширение. Но вот уже какой год странно помалкивал. Придя к нему в кабинет, она объяснила, что у нее на подходе четвертый ребенок, а квартирка все еще однокомнатная. Глава не сразу согласился с доводами доярки, сославшись на то, что ее новый мужчина должен привести ее в свой дом и обеспечить, а не она его. Нина же, не желая спорить, но будучи в положении, а значит, заранее в расстроенных чувствах, расплакалась, объясняя, что нет нормальных мужчин на селе, да еще и с собственным домом. А жить с родителями Талгата в Петропавловке она не хочет. Пригрозив жалобой в районный центр, беременная сразу же прекратила всякие споры и доводы, получив три заветные комнаты.

Филаретику повезло – на момент своего рождения у него были старший брат и две сестры. Надя училась в Белоозерском педагогическом училище, далеко от родного села. До города нужно было сначала ехать на автобусе, а потом еще около шести часов на поезде. Но такое расстояние не пугало студентку, ведь рядом с родным селом не было учебного заведения, в котором она бы смогла получить желаемую с детства профессию. Поехала девушка в Белоозерск с двумя платьями в чемодане. Всегда приезжала на каникулы, умудряясь купить на стипендию подарки для сестренки и братишек. В свои семнадцать лет не забывала девушка и об Ольховке. Нравилось ей папино родное село, да и бабушка Евдокия любила старшенькую внучку и всегда ждала ее приезда.

Филату было уже четырнадцать. Дерзкий, смелый, непримиримый. Он стал вольным подростком, свободолюбивым, шебутным. На пару с Сашкой они как только ни чудили. Например, после ухода Анатолия из семьи к любимой Марии Егоровне, парнишки как-то раз прибежали к ее дому, дождались пока учительница развесит только что постиранное постельное белье и уйдет, подкрались, сняли его и изваляли в грязи. Даже повесили его обратно, мол, само замаралось. Анатолий, конечно, подозревал, чьих рук это дело, но виду не подавал, не искал проказников, не наказывал. А стоило бы. Росли мальчики без особого присмотра – Леонида была в горе из-за ухода мужа, Нина страдала от постоянных претензий нового сожителя, его нежелания работать, любви к спиртному. Регистрировать отношения Талгат отказывался – мама-татарка была против. Так и жили.

Настенька в свои 9 лет души не чаяла в Филаретике. Ночью к нему вставала, пеленки меняла, во всем помогала матери. «Я всегда буду за ним приглядывать», – говорила девочка, поглаживая маленькие ножки младенца. Талгат падчериц и пасынка воспринимал неохотно – часто ругал, выговаривал им, даже кричал. Особенно не сложились у него отношения с Филатом. Парень никак не хотел принимать несостоявшегося отчима. Грубил, не слушался, а порой просто-напросто игнорировал. Открыто, гордо и бесцеремонно. Они друг друга стоили – никто не хотел уступать.

– Бычка покормил? – спросил Талгат вернувшегося со школы Филата.

– Я только пришел, – ответил парнишка, бросая портфель. – Когда бы я успел покормить-то его?

– Я в твои годы все успевал.

– Опять вы за свое!

– Да. Я пока со школы шел, кучу дел переделывал, а ты просто так слоняешься! – начал ругаться отчим, лежа на диване.

– Вы целый день дома, сходили бы да покормили бы, – не сдавался Филат, переодеваясь.

– Ты мне еще указывать будешь, что делать?! – мужчина угрожающе сел.

– А нечего мне выговаривать! – смелости парню было не занимать.

– Вы чего разорались? – влетела в зал Нина, услышав перепалку.

– Сыночек твой ничего делать не хочет! Учу его уму-разуму.

– Не надо меня учить, у меня для этого мать есть!

– Хватит ругаться, Филаретку разбудите, – пыталась прекратить спор Нина.

– Я только со школы пришел, я есть хочу, мне переодеться надо, а он велит к быку бежать.

– Талгат, успокойся, – попросила Нина. – Перекусит он и сходит в сарай. К чему ругань?

– К тому, что не слушается меня этот щегол!

– А я и не должен вас слушаться! Кто вы мне?!

– Я сейчас тебе покажу, кто я тебе! – мужчина резко встал.

Одной рукой он схватил парнишку за шиворот рубашки, второй сжал челюсть так, чтоб тот ничего не мог говорить. С криками о том, что Филат сейчас получит, отчим тряс подростка, пугая Нину и падчерицу. Филарет проснулся и начал кричать, Настя тут же побежала к нему. Нина бросилась к старшему сыну, желая защитить. Она вцепилась в руки сожителя, стараясь оторвать их от Филата. Но сил не хватало. Мужчина был настолько зол, что хотел всю душу вытрясти из задиристого пасынка. В квартире поднялся такой шум, что Фануза, бывшая там же, огрела Талгата своей тростью, чтобы хоть как-то остудить его пыл. Руки свои мужчина убрал, но не успокоился.

– Убирайся отсюда! – крикнул он вслед убегающему Филату.

– А чего это он должен убираться из собственной квартиры? – спросила Фануза, размахивая тростью.

– Мразь мелкая! – продолжал кричать Талгат пасынку.

– А ты позорище всего татарского народа! – от души возмущалась пожилая женщина.

– Тебя забыли спросить, старая кляча!

– Сам иди отсюда! – крикнула бабуля, еще раз стукнув мужчину тростью.

– Угомони эту сумасшедшую! Или я ее сейчас за шкирку выпровожу отсюда! – пригрозил он Нине.

– Хватит орать! Мне это надоело уже! Сколько можно ругаться?! – закричала и хозяйка квартиры.

– Вы вообще ополоумели, что ли?! Детей пугаете же! – сокрушалась старушка, хватаясь за сердце и слыша нескончаемый плач младшенького.

– К черту вас, придурошные! – крикнул Талгат и, выходя из квартиры, добавил, – я вернусь и все у меня сегодня получите!

– Давай, иди-иди отсюда! – добавила ему вслед Фануза.

Не в первый раз мужчина уходил из дома с таким угрозами. Это значило лишь одно – он напьется, вернется и скандал продолжится. Только ругань будет более масштабной, а последствия непредсказуемыми. Нина, понимая это, начала судорожно думать о том, где бы провести эту ночь. Еще до рождения Филаретика она с детьми, бывало, уходила переночевать на ферму или в баню. Но сейчас с маленьким ребенком это казалось сумасшествием. Видя ее безвыходность и жалея детей, Фануза предложила свою квартирку. И даже если Талгат заявится туда и станет стучаться, требуя семью, соседи не дадут шуметь ему на весь подъезд. Собрав школьные принадлежности Филата и Настасьи, а также одежду первой необходимости, семья отправилась к Фанузе. Переживаний о том, что Филат может вернуться и снова схлестнуться с отчимом, у Нины не было. Сын понимал, что дома сейчас лучше не показываться. Парнишка убежал к Сашке. Друзья сидели и мечтали о том, что когда вырастут, обязательно проучат этого психопата-отчима. Всыплют ему как следует, чтобы больше не обижал ни мать, ни детей. Искать место, где домашние решили заночевать, Филат не стал, так и остался у друга. Леонида же уговаривала его сбегать и позвать мать к ней – места много, разместятся уж как-нибудь на ночь. Но парнишка наотрез отказался. Не рискнул он приблизиться к родному бараку.

На следующее утро, Нина, отправив школьников, вернулась в свою квартиру, в которой стоял жуткий перегар. Талгат мирно спал на диване, напугав вчера всех и оставшись один в хоромах из трех комнат. Именно так любила повторять Фануза каждый раз, когда Нине с детьми приходилось уходить из дома. Настя кроме своего портфеля приволокла в школу и портфель Филата. Девочка ждала каникул, чтобы поскорее увидеться с Надей. Когда старшая сестра приезжала в гости, отчим особо не бушевал. Девушке везло – она не видела скандалов и разборок, которые частенько устраивались в родной семье. Студентка, она была уже далека от проблем матери и больше думала о том, как организовать собственную жизнь. В Белоозерске ей нравилось. После учебы девушка планировала остаться в этом городе, устроиться на работу, выйти замуж. В Такеево же, думала она, нет для нее никаких перспектив.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.