Бахруз.Право на месть

Глава 1

Бахруз: Право на месть

Часть первая. Ночная встреча

Хотя ночные, окутанные легким полупрозрачным туманом улицы провинциального городка были совершенно пустынными, темными и безлюдными, липкого страха в её сердце не было. Прохладный летний ветер, напоенный густым ароматом цветущих садов и влажной земли, приятно освежал разгоряченное лицо. Он мерно шелестел листвой вековых раскидистых деревьев, которые исполинскими силуэтами тянулись вдоль обочины, смыкая свои кроны высоко в небе и бережно укрывая город от блеклого света далеких ночных звезд. Изредка где-то вдалеке слышался приглушенный лай дворовых собак, но и он вскоре затихал, уступая место звенящей предрассветной тишине.

Аля шла неторопливым, размеренным шагом по неровному асфальту, который еще сохранял дневное тепло. Одной рукой она слегка придерживала полы своего легкого бирюзового платья из тонкого, струящегося шелка. Всего час назад она блистала в нем среди друзей, кружась в танце и ловя на себе искренние восхищенные взгляды, а теперь шла, глядя исключительно себе под ноги, полностью погруженная в тяжелые, безрадостные думы.

«И откуда только на мою голову взялся этот Рауль? Видеть его больше не могу!» — с горькой, обжигающей обидой пронеслось у неё в голове. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в дорогую ткань платья, сминая нежный шелк, а по телу пробежала крупная, нервная дрожь. Зубы непроизвольно сжались до глухого скрежета, а к горлу подкатил тяжелый, удушающий ком ярости. Ей хотелось кричать во весь голос от этого невыносимого, жгучего чувства бессилия и злобы, которое буквально разрывало её изнутри.

Перед глазами девушки, словно кадры из старой киноленты, заново замелькали детали минувшего вечера. Еще совсем недавно она находилась в эпицентре шумного праздника — на дне рождения у своей близкой школьной подруги Зули. Торжество было в самом разгаре: просторный двухэтажный загородный дом был щедро украшен гирляндами и яркими, переливающимися неоновыми огнями. Повсюду грохотала современная молодежная музыка, от басов которой слегка подрагивали оконные стекла, а нарядные гости беззаботно смеялись, общались и шутили, полностью погруженные в атмосферу безудержного веселья и танцев.

В самый пик этого праздничного шума Аля сидела с Раулем за столиком на веранде, в центре оживления, на виду у всех приглашенных. Рауль — высокий, холеный, излишне ухоженный парень в модной, идеально приталенной темно-синей рубашке и дорогих туфлях — всегда умел преподнести себя в компании, эффектно держать осанку и вовсю пользовался своим обаянием. Они не спеша пили прохладный фруктовый сок из высоких стеклянных стаканов и беззаботно болтали о всяких пустяках, пока вокруг них кружилось множество танцующих пар. Аля верила, что этот вечер принадлежит только им двоим.

Вдруг к их столику у всех на виду легкой, покачивающейся и изящной походкой подошла Салима — её давняя, вечная школьная соперница. На Салиме было эффектное, вызывающе облегающее вечернее платье из темного бархата, подчеркивающее каждый изгиб её фигуры, а на лице играла дерзкая, торжествующая ухмылка человека, привыкшего получать всё, что захочется. Наигранным, приторно-кокетливым голосом она, едва удостоив Алю коротким пренебрежительным взглядом, во всеуслышание пригласила Рауля на танец. Её глаза при этом горели неприкрытым вызовом.

Рауль самодовольно рассмеялся, польщенный таким вниманием, и мгновенно согласился, не колебрясь ни секунды. Он лишь небрежно, почти покровительственно махнул Але рукой, словно оставляя её на пару минут, как надоевшую игрушку, и тут же растворился вместе с грациозной Салимой в шумной, пестрой толпе танцующих гостей.

Аля осталась сидеть одна, чувствуя, как её начинает колотить от такой неприкрытой, наглой беспардонности. Смотреть на то, как они танцуют, у неё не было никаких сил. Гордость не позволила ей устроить громкую сцену на глазах у всей школы, поэтому Аля решительно встала, взяла свой стакан с соком и отправилась прогуляться вглубь тенистого, прохладного сада, подальше от гремящей музыки и назойливой толпы.

Пока Аля медленно шла по узким, заросшим мелким гравием дорожкам, Рауль и Салима на веранде как раз закончили свой танец. Вместо того чтобы вернуться к столику, они незаметно для остальных спустились по лестнице с противоположной стороны веранды прямо в темноту сада, стремясь уединиться.

Аля тем временем сердито, с грызущей изнутри обидой размышляла:

«И чем она лучше меня? Тем, что смазливая, излишне развязная, доступная и компанейская девчонка, которая умеет льстить? Так и я ничуть не хуже, а во многом и привлекательнее, утонченнее неё! Но то, что она нахалка и мерзавка — это уж точно, никаких моральных границ не знает. Да и Рауль — далеко не самый лучший парень на свете, не предел моих мечтаний, чтобы так из-за него убиваться, унижаться и плакать. Но Салима постоянно из кожи вон лезет, лишь бы увести его у меня. Она делает эти мелкие пакости специально, просто чтобы разозлить меня, задеть мою гордость и выставить перед всей нашей компанией круглой дурой, празднующей поражение».

И тут её тяжелые, безрадостные размышления внезапно рассеялись. Из-за густых, сильно разросшихся кустов сирени донесся приглушенный шёпот и тихий, кокетливый смех. Аля замерла. Осторожно приоткрыв зеленую ветку, она заглянула в глубину уединенной беседки и обомлела от шока и возмущения — какая неслыханная, подлая дерзость! Там, надежно скрытые густыми ночными тенями, сидели Рауль и Салима. Они нежно держались за руки и о чём-то шептались друг другу, абсолютно позабыв обо всем мире и об оставленной на веранде Але. В этот момент маска благородства Рауля окончательно слетела в глазах девушки.

Сама не понимая, как это произошло, ведомая лишь мгновенно вспыхнувшим, ослепляющим и праведным гневом, Аля решительно шагнула из темноты и подошла к ним вплотную. Увлеченные друг другом, предатели её даже не заметили. Тогда Аля подняла стакан и одним резким, яростным движением вылила липкий холодный сок прямо на их уложенные, холеные головы! Смотреть на то, как они от неожиданности испугались, вскрикнули, задергались и начали судорожно отряхивать дорогую одежду, было для неё настоящим, ни с чем не сравнимым удовольствием.

Напоследок Аля с размаху влепила Раулю звонкую, сокрушительную пощечину, от которой его голова дернулась в сторону, и, не оборачиваясь, быстрыми шагами бросилась к дому. Там она на ходу коротко попрощалась с удивленной Зулей, сославшись на внезапную головную боль, и буквально выбежала прочь, в спасительную ночную уличную прохладу провинциальных кварталов.

Она продолжала упрямо идти по темной, едва освещенной улице, снова и снова прокручивая в голове детали случившегося: «Я так и знала! Знала, что у них что-то есть, ведь об этом уже шептались все девчонки вокруг, строя догадки. А я, как последняя дура, верила его фальшивым словам и закрывала на всё глаза!» А ведь завтра еще идти в школу, нужно как-то смотреть одноклассникам в глаза и сдавать сложные, определяющие будущее выпускные экзамены в одиннадцатом классе. Ей нужно было взять себя в руки во что бы то ни стало.

И только в этот момент, резко вынырнув из своих мыслей, Аля заметила отчетливый, тяжелый топот чужих шагов позади себя. В тусклом, колеблющемся желтоватом свете редких фонарей за ней быстро, целенаправленно и слаженно следовали трое незнакомых парней в помятых темных куртках. Очертания их лиц скрывали глубокие капюшоны, а повадки выдавали местных уличных хулиганов. Аля похолодела от ужаса, сорвалась с места и побежала со всех ног!

На исходе безлюдной улицы хулиганы грубо настигли её в глухом переулке, и один из них, самый рослый, с силой схватил девушку за длинные волосы, дернув назад. Превозмогая боль, она резко развернулась и наотмашь влепила ему звонкую пощечину. Но парень лишь нагло, мерзко ухмыльнулся в ответ — слабый удар испуганной девушки вряд ли мог причинить ему вред. Он лишь сильнее перехватил её за плечи, а другие два парня тут же подскочили с боков и намертво зафиксировали её руки, полностью лишая возможности вырваться или позвать на помощь.

Тут третий хулиган подошел ближе, обдал её запахом дешевого табака и нагло протянул свои грязные руки к её лицу. Аля резко вскрикнула и, собрав всю свою волю, спортивный характер и остатки сил, нанесла ему точный, сокрушительный удар мыском жесткой туфли прямо в пах! Скуля от невыносимой, режущей боли, негодяй мгновенно скорчился, схватился за ушибленное место и, шатаясь, попятился назад.

—

Ах ты, змея! Ну-ка, парни, держите её крепче, не упустите! — бешено, сквозь зубы прохрипел он, багровея от злости.

Он попытался снова яростно двинуться к ней, но в этот самый миг ночную темноту прорезал тяжелый, стремительный, сокрушительный встречный удар в челюсть! Откуда ни возьмись перед ними выросла массивная мужская фигура. Рауль и Салима остались далеко позади, а здесь вершилось настоящее правосудие. Раздались глухие, профессиональные звуки молниеносных, выверенных и жестких ударов. Аля с глубоким изумлением и замиранием сердца увидела, как двое хулиганов, которые только что намертво держали её за руки, без чувств повалились на сырую землю, словно подкошенные снопы пшеницы. Они даже не успели понять, кто на них напал.

Только теперь, когда смертельная опасность миновала, она смогла разглядеть стоявшего прямо перед ней человека. Спаситель был высоким, широкоплечим и обладал мощным, атлетическим телосложением — в тусклом свете редкого фонаря его могучая, уверенная фигура казалась воплощением несокрушимой, первобытной силы. Лицо его оставалось спокойным, а дыхание — ровным, будто он не только что раскидал троих нападавших, а просто совершал легкую ночную прогулку.

Он уверенно сделал шаг вперед, заслоняя её собой, и спокойно, властно произнес глубоким, бархатистым басом:

—

Не бойся, теперь они не причинят тебе вреда. Всё позади.

После этого он мягко, но удивительно крепко взял Алю за руку. В ту же секунду, когда его теплые пальцы сомкнулись на её тонком, дрожащем запястье, Аля ощутила эту невероятную, почти стальную, но в то же время бережную, защищающую силу. От этого прикосновения страх мгновенно отступил, сменившись ощущением абсолютной безопасности. Он уверенно увлек её за собой, и они быстро побежали прочь из злополучного переулка в сторону центральных, хорошо освещенных городских улиц.

За эти несколько минут торопливого бега в глухой ночной тишине, едва поспевая за его широкими, размашистыми шагами, Аля не удержалась и украдкой, с жадным любопытством оглядела своего спасителя. В густых ночных сумерках ей удалось отчетливо разглядеть лишь волевые, гармоничные очертания его мужественного лица, резкую, упрямую линию подбородка и красивые, аккуратно уложенные темные волосы. Он был на целую голову выше её, широкоплечий, сильный — в каждом его движении чувствовалась абсолютная уверенность хищника, вышедшего на защиту своей территории. За это короткое время Аля успела навсегда запечатлеть в памяти этот сильный мужской силуэт, который теперь казался ей самым надежным, самым прочным щитом в мире.

Вскоре он вывел её на достаточную, безопасную дистанцию от того злополучного темного места — туда, где уже вовсю горели яркие уличные фонари, стояли жилые дома и были видны редкие мирные прохожие. Убедившись, что одиннадцатиклассница находится в полной, абсолютной безопасности и её жизни больше ничего не угрожает, незнакомец мгновенно, словно ночной призрак, бесшумно растворился в густой темноте ближайшего переулка, не назвав своего имени.

Аля на одном дыхании примчалась к своему двору, взбежала по деревянной лестнице и вошла в теплую, уютную комнату матери, которая спокойно читала книгу при мягком свете старого тканевого торшера. На встревоженный вопрос мамы, заметившей неладное:

—

Что случилось, милая? На тебе лица нет, вся бледная, и платье помято!

Аля поспешно скрыла дрожь в руках и выдавила из себя самую успокаивающую, беззаботную улыбку:

—

Нет-нет, мамочка, всё хорошо, правда. Просто я возвращалась от Зули и решила немного пробежаться по улице, чтобы согреться, замерзла немного.

Она ушла в свою комнату, аккуратно заперла дверь, без сил прямо в бирюзовом платье бросилась на мягкую постель и глубоко задумалась, глядя в темный потолок. В её мыслях теперь не было ни Рауля, ни Салимы, ни предательства на празднике. Всё её существо занимал один вопрос: кто же этот таинственный, благородный незнакомец, который так вовремя, бесстрашно и на невероятном кураже пришел ей на помощь? Она знала лишь одно — эта ночная встреча изменила её жизнь навсегда.

Глава 2

Часть вторая

Было далеко за полночь, когда Бахруз бесшумно, словно бесплотная ночная тень, проскользнул через приоткрытую оконную раму в свою комнату. Город за окном уже давно погрузился в ту тугую, сонную тишину, которая бывает только в предрассветные часы, когда даже редкие автомобили перестают нарушать покой пустынных улиц. Комнату окутывал густой, бархатистый полумрак. Сквозь легкие, едва колышущиеся от ночного ветерка занавески пробивался блеклый, лимонный свет одинокого уличного фонаря, ложась на паркет длинными неровными полосами.

Он двигался на удивление мягко, с отточенной профессиональной грацией. Каждый шаг был рассчитан до миллиметра, чтобы не скрипнула ни одна половица. В доме стояла идеальная, звенящая тишина. Даже чуткий сон его отца — человека с инженерным складом ума, привыкшего к дисциплине и порядку, — на этот раз не был нарушен.

—

Да, постарел старик, — с легкой, щемящей грустью подумал Бахруз, аккуратно, без единого щелчка притворяя оконную раму. — Раньше стоило мне только показаться в проеме, как он тут же вырастал передо мной, словно из-под земли...

Он аккуратно сбросил легкие спортивные кроссовки. Затем бесшумно снял потемневшую от ночной прохлады и дорожной пыли штормовую куртку из плотного нейлона, темные тактические брюки и, прихватив с вешалки полотенце, направился в ванную комнату.

Ванная встретила его мягким светом и привычным уютом. Набрав полную купель теплой, окутанной легким паром воды, он медленно погрузился в нее, чувствуя, как приятное тепло мгновенно разливается по телу, снимая накопившуюся усталость и ментальное напряжение тяжелого дня. Бахруз с наслаждением откинул голову на бортик и прикрыл глаза, позволяя мыслям течь совершенно свободно.

«На сегодня — ничего примечательного, — лениво размышлял он под мерный, убаюкивающий шепот стекающей воды. — А впрочем, оно и к лучшему, что в нашем городе такой низкий уровень преступности... Бедная девчонка, эти уличные подонки, должно быть, до смерти её напугали. Помню, как она тряслась словно осиновый лист под завывающим ветром. Надо было все-таки проводить её до самого подъезда... Нет, стоп. Исключено. Это напрочь противоречит моим правилам. Никаких лишних контактов, никакого раскрытия личности. Конспирация превыше всего».

Спустя полчаса, обтеревшись полотенцем, он уже стоял у окна своей спальни. Бахруз всматривался в очертания спящих городских кварталов, раскинувшихся под бездонным ночным небом, и с удовольствием впитывал бодрящую прохладу ночного воздуха.

Затем он прошел на темную, безмолвную кухню, где в полумраке тускло поблескивали полированные поверхности гарнитура и бытовой техники. Плотный, но быстрый ужин вернул ему остатки сил. Вернувшись к себе, Бахруз лег в постель. Накатившая глухая ночная тишина, полностью лишенная дневной суеты, заставила его сознание совершить крутой поворот. Мысли унеслись далеко назад, в глубокое, подернутое легкой дымкой ностальгии прошлое — в те годы, когда отец еще был полон сил, а вся жизнь казалась сплошным удивительным приключением...

Он родился и вырос в гармоничной семье, где родители искренне, трепетно любили, ценили и уважали друг друга. Своего единственного, долгожданного сына они окружили родительской заботой, душевным теплом и искренней лаской. Мальчик рос в атмосфере абсолютного доверия и отвечал им взаимностью: он всем сердцем любил отца и мать, рос послушным, покладистым ребенком и никогда не позволял себе перечить их авторитетному слову.

Отец Бахруза был человеком редкой, сильной и уважаемой судьбы. Получив высшее инженерное образование, он стал первоклассным специалистом в области высотного и мостового строительства. Его глубокие знания и колоссальный практический опыт были настолько востребованы, что крупные международные строительные компании постоянно привлекали его к сложнейшим и масштабным проектам по всему миру. Он руководил возведением массивных мостов и уникальных промышленных объектов, из-за чего подолгу пропадал в ответственных заграничных командировках.

Каждая разлука была испытанием, но уютный дом всегда ждал его возвращения. Приезжая из очередного дальнего рейса, отец обязательно привозил маленькому Бахрузу какой-нибудь памятный, диковинный сувенир, пахнущий загадочными, экзотическими странами.

Вот и в тот памятный тихий вечер, едва переступив порог просторной прихожей после долгого отсутствия, отец со своей неизменной загадочной и теплой улыбкой протянул сыну продолговатый, хрупкий сверток, бережно обернутый в плотную бумагу.

Внутри оказалась потрясающая, изящная фарфоровая статуэтка, выполненная с невероятным, ювелирным мастерством. Это была утонченная девушка в длинном, традиционном халате, расписанном яркими цветами дикой вишни и хризантем. Ее фигуру венчала сложная, причудливая высокая прическа, из которой во все стороны, словно тонкие лучи утреннего солнца, торчали миниатюрные декоративные шпильки.

Маленький Бахруз долго, буквально затаив дыхание, разглядывал эту хрупкую восточную красавицу, бережно поворачивая ее под светом настольной лампы и боясь даже дышать, чтобы не выронить. Наконец, он поднял сияющие глаза на отца:

—

Папа, а кто это?

—

Это японская девушка, сынок, — тихо и очень тепло улыбнулся отец, присаживаясь рядом с ним на край мягкого дивана и привычным отеческим жестом приобнимая сына за плечи.

—

А почему она так странно и необычно одета?

—

Это её национальный костюм, Бахруз. Одежда с очень древней и красивой историей. Называется она — кимоно.

—

Ки-мо-но... — завороженно, словно пробуя незнакомое и таинственное слово на вкус, медленно повторил мальчик.

—

Да. А знаешь, почему из всех заморских сувениров и игрушек я выбрал для тебя именно её?

—

Нет, папа... — Бахруз покачал головой, не сводя восторженных глаз со статуэтки. — Почему?

—

Потому что ровно через месяц вся наша семья — я, ты и твоя мама — уезжаем жить в Японию. Меня пригласили туда для участия в крупном международном проекте по обмену опытом в инженерном строительстве. Мы едем на несколько лет.

Так Бахруз впервые в жизни услышал об этой удивительной, далекой, окутанной древними мифами и легендами восточной стране, в которой ему суждено было провести несколько знаковых, определяющих его судьбу лет. В тот памятный вечер ему исполнилось всего восемь. Впереди их ждал долгий перелет через океан и совершенно новая, загадочная и манящая жизнь.

Глава 3

Глава третья

История их переезда была связана с работой отца. В прошлом он посвятил немало лет военной службе, но со временем сменил профессию и стал отличным инженером-строителем. Именно успехи на новом поприще стали причиной этой поездки: крупное управление направило его в длительную командировку в Японию для обмена технологиями. Мама Бахруза тоже была ценным специалистом — она работала учительницей английского языка. Переезд сулил семье много нового, а отцу предстояло не только работать, но и перенимать передовой опыт, чтобы затем передать его своим землякам.

Вскоре они прибыли в Японию. Как и многие переселенцы, поначалу семья столкнулась с бытовыми трудностями, но со временем жизнь наладилась. Жили они, к величайшей радости Бахруза, не в шумном городе, а в живописном поселке, находившемся в получасе езды от мегаполиса. Их небольшой дом был окружён традиционным садиком.

Отец ранним утром уезжал на строительные объекты, возвращаясь лишь к ужину. Мама, помимо своих дел, была занята хлопотами по новому хозяйству, так что играть с сыном ей почти не удавалось. Бахрузу стало одиноко, и он начал часто гулять по округе. Местные жители быстро узнали, что этот смышленый мальчишка — сын иностранного инженера. Бахруз легко подружился с соседскими ребятами. Им было сложно произносить его имя, поэтому они придумали ему короткое и звонкое прозвище — Бимбо. Бахрузу оно пришлось по душе, как и его новым друзьям.

Прошло около полутора лет с момента их переезда, и Бахруз уже вполне сносно разговаривал по-японски. Однажды друзья позвали его с собой в лес. На просторной поляне собралось около тридцати ребят. Все они переоделись в белоснежные кимоно и ровными рядами выстроились на траве. Так Бахруз познакомился с учителем — сэнсэем, который предложил ему заниматься карате. Отец дал свое согласие, и мальчик с головой ушел в тренировки.

Время летело незаметно. Год сменялся годом, и Бахруз сам не заметил, как ему исполнилось шестнадцать. Из худенького мальчика он превратился в рослого, широкоплечего и уверенного в себе юношу. Сэнсэй и ученики уважали его за смелость, доброе сердце и честность. В спаррингах ему давно не было равных: благодаря упорству и ловкости он мог за несколько секунд одолеть любого соперника. При этом он никогда не зазнавался и всегда помогал новичкам.

Жизнь казалась безоблачной, но эти светлые годы юности оборвались в один роковой день, воспоминания о котором до сих пор леденили душу.

Это был обычный выходной. Утром отец, когда выдалась редкая минута отдыха, бодро предложил:

—

А не поехать ли нам в город? Погуляем, отдохнём все вместе!

День выдался замечательным. Семья гуляла по залитым солнцем улицам, наслаждаясь обществом друг друга. Они пообедали в уютном кафе, много шутили, а ближе к вечеру отправились в кинотеатр на новый фильм. Настроение у всех было просто великолепное.

Но когда они вышли из кинотеатра и направились к парковке, случилось непредвиденное. Возле их машины возились подозрительные люди — группа бандитов пыталась вскрыть и угнать автомобиль.

Заметив хозяев, преступники бросились на них. Однако они не ожидали встретить такой жесткий отпор. Отец, благодаря своему армейскому прошлому, и шестнадцатилетний Бахруз, ставший рослым и сильным спортсменом, бесстрашно вступили в бой, защищая свою семью. Завязалась драка. Отец ловко блокировал атаки, а Бахруз уверенно применял приемы карате, с легкостью отбрасывая нападавших одного за другим. Бандиты быстро поняли, что с двумя такими крепкими противниками им не совладать.

Тогда они пошли на подлость. Двое из них обошли мужчин со спины и грубо схватили маму, взяв её в заложники.

—

А ну, стоять! — злобно крикнул главарь, занося над ней тяжелую дубинку. — Одно лишнее движение, и ей несдобровать!

Бахруз и отец мгновенно оцепенели, боясь за её жизнь. Воспользовавшись этой заминкой, бандиты подло ударили отца. Он потерял сознание от тяжелого удара и рухнул на асфальт. В следующее мгновение нападавший с размаху ударил дубинкой по голове Бахруза. Юноша упал. В глазах потемнело от невыносимой боли, но он из последних сил закричал:

—

Мерзавец! Не смей её трогать!

Последовал еще один оглушающий удар, и мир померк. Очнувшись, он сквозь пелену увидел страшную картину: бандиты, запрыгнув в их машину, с визгом тормозов скрылись прочь. Рядом на земле лежал так и не пришедший в себя отец. А чуть поодаль…

—

Мама!! Мама! — закричал Бахруз с такой пронзительной душевной болью, которой никогда прежде не испытывал.

Еле держась на ногах, он подполз к матери. Она лежала неподвижно. Случилось самое страшное — из-за действий преступников её жизнь трагически оборвалась. На отчаянные крики юноши начали сбегаться прохожие. Они застали Бахруза сидящим рядом с матерью и так и не пришедшим в себя отцом. Юноша не просто плакал, он выл от безграничного горя…

…Бахруз резко открыл глаза. На лбу выступила холодная испарина. Он находился в своей комнате. Перед ним стоял взволнованный отец.

—

Что с тобой, Бахруз? Ты плакал? — спросил он с тревогой.

Бахруз вскочил и крепко обнял отца. Со стороны это могло показаться необычным — двое рослых, сильных мужчин стоят в обнимку, и один из них горько плачет:

—

Папа, я опять это видел! Я видел тот день! Я видел маму! Маму!!!