Таня, домой!
- -
- 100%
- +
– Маша, Оля, Ира, Таня, Света, Ксюша… – учитель танцев, молодая девушка, только недавно окончившая кулек – училище культуры и искусств, приглашала к себе девочек, чьи имена называла. Для танца нужны были восемь человек. Рита считала про себя и провожала взглядом радостных подружек: «Первая, вторая, третья…». На седьмом имени слезы уже подкатывались к щекам, а губы начинали трястись от обиды – Риту до сих пор не называли. На восьмом имени – Ева – девочка расплакалась и отошла. Рита сделала вид, что зашнуровывает кеды, села на лавку и наклонила голову, чтобы никто не увидел слез.
– С вами мы будем репетировать танец, – обратилась преподавательница к отобранным девочкам. А вас я также попрошу разучивать движения и связки, – сказала она оставшимся. – На случай, если перед концертом нам понадобится замена, и мы сможем поставить в танец кого-то из вас.
Остаться в запасных было унизительным. Рите нравились танцы, и она не понимала, чем хуже остальных девчонок? Ей казалось, что танцует она неплохо, по крайней мере, не дурнее остальных, разве только запоминание связок ей давалось тяжело, но она очень старалась! От обиды и несправедливости Рита не могла пошевелиться.
– Ты будешь продолжать репетировать? – к ней подошла девочка из тех, кого тоже не взяли.
– Нет, не буду. Мне вообще этот танец не нравится, – ответила Рита.
Она соврала. Рита продолжала терпеливо ходить на занятия и даже попросила папу записать эту мелодию на кассету. Придя домой после занятий, Рита разучивала связки. В душе она надеялась, что в последний момент кто-то из девочек откажется выступать, а тут она и знает все движения. Дома она включала магнитофон и танцевала по очереди за всех девочек, через неделю Рита уже могла заменить любую.
На концерт Рита пошла с родителями. Как назло, замена не понадобилась. Все они нарядные и веселые выглядывали по очереди из-за кулис, наслаждаясь тем, с какой быстротой заполняется зал. Рита злилась, обижалась, но виду не показывала. Она смотрела концерт. Taka takata kata kata kata… И зрители зааплодировали выбежавшим на сцену девчонкам. На них были коротенькие пышные юбки и топики, сшитые специально для концерта, лакированные туфельки и яркие банты, вплетенные в косички. Выглядели они чудесно, и от этого Рите было еще больнее.
После концерта Рита еще какое-то время продолжала ходить на танцы и даже выступала на сцене под незамысловатые композиции, выполняя несложные движения. Но все равно это было счастьем! Сбылась ее мечта – она стояла в белом платье снежинки, дрожала за кулисами то ли от холода – зимой в неотапливаемом доме культуры было не многим теплее, чем на улице, то ли от волнения. И смотрела в зал, где сидели родители, и тот самый мальчик. Она была по другую сторону сцены, она – звезда.
Потом преподавательница вышла замуж и переехала в соседний городок. Ее любимчики еще долго бегали в ДК, чтобы с ней встретиться в выходные. Один раз бегала и Рита. Наверное, просто за компанию. В число любимчиков она явно не входила, да и вообще особых сожалений по поводу ее отъезда не испытывала – девочка уже давно переключилась на спорт – играть в баскетбол и настольный теннис у нее получалось гораздо лучше, а с танцами было покончено.
«Taka takata kata kata kata, Taka takata kata kata kata…» По телу пробежали неприятные мурашки. Рита выключила радио в машине. Вспомнился ей холодный прокуренный сельский дом культуры, Рита улыбнулась, ведь она ехала как раз на танцы… Зумбу, конечно, сложно назвать танцем, скорее тот же фитнес, которым занималась Рита, только под латиноамериканскую популярную музыку, веселые хаотичные попрыгушки.
Рита быстро натянула спортивную форму и кроссовки, и вбежала в зал, когда занятие уже началось. Энрике Иглесиас пел «Bailando», а преподаватель Дима весело махнул рукой опоздавшей девушке. Рита тут же начала танцевать – ей не нужно было показывать, на что она способна, чтобы ее выбрали, не нужно было кому-то доказывать, что она хорошо танцует, здесь умения были вообще чем-то второстепенным. Можно было наконец-то быть собой и просто танцевать.
На морковку
Валюшка с тоской смотрела в окно. По ту сторону замызганного стекла было голубое небо, медленно плыли облака, поворачиваясь к солнцу румяными пушистыми боками, шелестели пока еще зеленые деревья. А по эту сторону учительница литературы нудно вещала о конфликте в романе Достоевского «Преступление и наказание».
«Почему люди в книжках такие скучные? – думала Валюшка. – Нет, у Конан Дойля, допустим, не скучные. А у нас на уроках только тоска, мрак, отчаяние, боль».
Учительницу Валюшка не слушала. Она и так знала, что та может спросить, и как надо ответить, чтоб строгая седая русичка пришла в восторг. «Как автор раскрывает главного героя? – задала учительница любимый вопрос, и обвела взглядом притихший класс. Отвечать Генриетте Дмитриевне было все равно, что идти над пропастью по тонкому канату без страховки. – Касьянова!»
Валюшка вздохнула. «Через страдание, – ответила она. – Внутреннюю боль и душевные терзания».
«Странные они люди, – думала Валюшка о книжных героях. – Будто радоваться – это стыдно, и обязательно нужно страдать». Угрюмые персонажи портили ей настроение, книги, пронизанные тоской, не приносили никакого удовольствия. Хотя читать Валя любила.
«Лучше бы на морковку опять послали, – думала Валя. – Там хоть над ухом никто не нудит». Школьников иногда в начале сентября отправляли помогать убирать урожай на полях местного колхоза. Причем чаще всего доставались именно морковные ряды, хотя обычно бесплатную рабочую силу гоняли на картошку.
Валюшку будто услышало великое морковное божество. На следующее утро объявили: все марш обратно по домам, переодеваемся в рабочую одежду, возвращаемся в школу и едем в поле, собирать морковку. С собой иметь бутерброд и ведро.
Класс дружно зароптал: мол, неохота ехать в поле и весь день ковыряться в земле. Но больше для вида. Такие выезды всем на самом деле нравились. Сейчас это называют модным словом «тимбилдинг», а тогда это были поездки на раздолбанном «пазике», который по проселочным ухабам не катился, а будто скакал. Почти американские горки: когда автобус подпрыгивал на очередной яме, сердце ухало вниз и замирало – было весело.
В поле все разбредались по взрыхленным рядкам, из которых и надо было вытаскивать морковку. С травы сходила утренняя изморозь, терпко пахло последними осенними цветами. Земля, остывшая за ночь, медленно нагревалась, становилось все теплее, лениво порхали рыжие бабочки – красота, да и только.
Валюшке в этот раз в пару досталась Мила, первая красавица в классе. Она даже на морковку ездила при полном параде: светлые спортивные брючки, которые идеально сидели на ее ладной фигурке, подчеркивая тонкую талию, распущенные длинные темные волосы блестели на солнце. Ресницы слегка подкрашены, на кукольных губках – светло-розовая помада. Мила, в отличие от остальных, никогда не забывала взять с собой перчатки – не дай бог, маникюр пострадает. И что самое удивительное, уезжала с поля, умудрившись не посадить ни единого пятнышка на одежду, не растрепав ни волоска, и даже сухая трава будто стеснялась липнуть к подошвам ее кроссовок.
Мила о своей красоте прекрасно знала и несла ее гордо, как величайшее сокровище. Она уже давно решила, что именно внешность поможет проложить ей дорогу в будущее. «Я буду моделью», – на полном серьезе заявляла она. В десятом-то классе! Обычно к этому возрасту девчонки уже перестают мечтать о карьере звезды, но только не Мила. Одноклассницы ее, конечно, подкалывали: мол, а не пухловата ли ты для модели. Мила в ответ оскорбленно вскидывалась: «У меня талия 59 сантиметров!» Защищать свою красоту она была готова любой ценой.
Они с Валей были настолько разные, насколько только можно. Общее было только одно: им нравился один и тот же парень. «Не знаю, что я в нем нашла, – пожимала плечами Мила. – Вряд ли из него получится серьезный мужчина». Серьезным его и правда, назвать было сложно. В глазах Сергея все время будто плясали огоньки, а под его насмешливым взглядом иногда терялись даже учителя.
Мила не сомневалась: Сережа к ней тоже неравнодушен. Как можно быть к ней равнодушным? «Я же вижу, как он на меня смотрит, – Мила аккуратно, точным движением поправляла волосы. – Так что это вопрос времени, когда он мне встречаться предложит».
Рядом возник Сережа: «Девчонки, как дела? Ведро помочь отнести?» Мила гордо посмотрела на Валюшку: мол, видишь, я же говорила! «Конечно, еще спрашиваешь», – ответила она. «Спасибо, Сереж», – с благодарностью сказала Валя. Через минуту Сергей вернулся с уже пустыми ведрами.
«В принцев верите?» – спросил он. «Ну ты как маленький», – поджала губы Мила. Валюшка поняла: что-то будет. Огоньки в глазах Сергея, того и гляди, наружу выпрыгнут. «Мил, ты будто сказок не читала, – не унимался Сергей. – Царевну-лягушку помнишь? Смотри!» В руках у него и правда сидела лягушка. Ярко-зеленая, изящная, будто выточенная из сияющего камня.
«Гадость какая», – взвизгнула Мила, отпрыгнула в сторону, вдруг моментально растеряв свой модельный лоск. «Ой! Симпатичная. А почему она не убегает?» – Валя в лягушках ничего гадкого не видела. «Потому что она умнее, чем некоторые люди», – Сережин голос раздался у Вали прямо над ухом. Она вздрогнула, подняла голову: Сергей смотрел на нее сверху вниз, улыбался, а в глазах его странным образом отражалось небо.
Домой они ехали вместе. Над полем все так же плыли облака, автобус все так же подпрыгивал на ухабах, но что-то неуловимо изменилось. «Любишь морковку?» – спросила Валя. «Очень, – серьезно ответил Сергей. – Очень люблю».
Велосипед
Новенький черный «Урал» блестел на солнце. Коля мастерил брызговики из резиновой камеры и любовался на нового друга. Ему казалось, что прекраснее велосипеда нет на свете, хотя в магазине он вообще был единственным «взросликом». Тогда, в 86 году Коля получил сказочный подарок на 13-летие, а отец оставил в спорттоварах 66 рублей с копейками, половину зарплаты.
Первое время Коля робел перед большим велосипедом со взрослой рамой и ездил под ней. Потом научился перекидывать левую ногу через сиденье, опираясь правой на педаль. Тормозить и спрыгивать на ходу мальчику сначала было тоже страшно – не хватало роста, чтобы достать до земли. В качестве опоры для остановки он приловчился использовать деревянную лавку. На то, чтобы подружиться с велосипедом, у него ушла неделя. И вот с раннего утра Коля выводит своего коня из сарая и объезжает соседние дворы. Само собой, не обходилось без травм. Николай до сих пор содрогается, вспоминая, как на ямках он соскакивал с кожаного сиденья, повисая на стальной раме ясное дело чем. А вот этот шрам на ноге – кто-то с силой дернул за багажник, и Коля пролетел через руль на асфальт, а этот – переднее колесо перескочило через бордюр, а заднее – нет, велосипед сложило и Колю вместе с ним. Но все эти несчастья были частью большого приключения и внимания на них юноша не обращал.
Новенькая кожаная седушка приятно поскрипывала, а никелированные пружины отзеркаливали солнечных зайчиков. Высшим наслаждением было потренькать в звонок, проезжая мимо окон приятеля, и увидеть, как тот, заканчивая завтрак, машет ему с завистливой улыбкой. Из всех мальчишек во дворе, такой роскошью обладал только Коля, и испытывал по этому поводу невероятную гордость. А сколько трюков можно было изобразить перед девчонками. Ехать, не держась руками за руль, рулить ногами, сидя на багажнике… Высшим пилотажем считалось вскочить на скорости на раму и ехать стоя!
Коля не был жадным мальчишкой, он с удовольствием катал приятелей на раме и багажнике, а за жвачку или почтовую марку так и вовсе мог расщедриться на круг по двору. «Урал» мальчишки затюнинговали по последней моде – белыми, оранжевыми и красными катафотами, спицы обмотали разноцветной проволокой, а на руле красовался кусок гофры непонятного происхождения.
Три прекрасных летних месяца пролетели как один день. Колю не интересовала рыбалка и купание в реке, с утра до вечера он не слезал с велосипеда. Бряканье ключей в сумке за сиденьем было для него лучшей музыкой, а запах мазута на руках от велосипедной цепи – самым приятным на свете ароматом. Коля забывал поесть, забывал про мультики, Коля был счастлив.
Но вместе с осенью в жизни мальчика появились заботы. Школа, продленка, а еще у Коли заболел дедушка. Каждый вечер они с мамой садились на велосипеды и ехали навещать его на другой край поселка. Старое здание больницы было двухэтажным, с деревянной лестницей. Велосипеды они парковали за ней. Каждый раз, расставаясь со своим конем, Коля переживал, но, казалось, напрасно.
Поездки продолжались неделю. Дедушка пошел на поправку, и этот их с мамой визит был последним. Коля весело спускался по лестнице – он был рад, что дедушка наконец-то вернется домой. Внизу он машинально свернул за угол, протянул руку, да так и замер – старенький мамин «Аист» был на месте, а его «Урала» не было!
«Украли!», – Коля с ревом бросился на улицу. В надежде увидеть злоумышленника, он покрутил головой по сторонам, но в этот поздний час не промелькнуло ни одной тени, да и фонарей на весь поселок было штуки три, кого тут разглядишь. Мама пыталась успокоить расстроенного сына, но это было бесполезно. Пообещать купить ему новый велосипед она не могла – на этот они с папой копили целый год. По дороге домой Коля всхлипывал, сидя у мамы на багажнике. Ехали они медленно, и на половине пути Коля неожиданно спрыгнул и побежал.
«Стой, гад, ууууууубью!», – мальчишка с ревом бросился на мужчину, схватив его за рукав. Когда мама подъехала, радостный всхлипывающий Коля уже сидел на своем велосипеде, а вора простыл и след. Как мальчик в темноте узнал свой велосипед и смог испугать взрослого сильного мужчину, для мамы было загадкой. Коля до окончания школы был неразлучен со своим «Уралом». Он, кстати, до сих пор стоит в сарае родительского дома.
– Николаич, совет нужен, – молодой высоченный парень вытер мазутные руки об грязную тряпицу и отшвырнул ее в сторону, после чего направился из гаража, позвякивая гаечными ключами в кармане брюк.
– Приветствую, Валера! Спрашивай.
– Да клиент жалуется, что подогрев зеркал на машине не работает, а мы одно разобрали и даже проводов не нашли…
– А, это тот четырехлетний «Хёндай»? Так в его комплектации подогрев в принципе не предусмотрен, удивительно, что за столько лет его хозяин только сейчас это заметил… Я позвоню ему сам, не переживай. А как с тем «Ниссаном», разобрались?
– Да, Николаич, починили, дело было в масляном насосе.
– Ну, хорошо, вы с Лёхой толковые парни.
Николай Николаевич посмотрел в след Валере – все-таки хороших механиков он нанял в свой автосервис.
Черный новенький «БМВ» замигал фарами. Николай улыбался, словно тот мальчишка, любуясь на блестящий новенький «Урал» на берегу сельской речки. Каждый раз, открывая дверь своего автомобиля, он вновь и вновь возвращался в памяти в то летнее утро, когда он рассекал по окрестным дворам и наслаждался скрипом нового сиденья.
Две девочки из электрички
Кристина забралась в вагон, шумно отдуваясь, огляделась по сторонам в поисках свободного места. Стоять не хотелось, ноги и так стонали – тяжко им было весь день носить грузное тело. Ей повезло: Кристина плюхнулась на кресло у окна, тут же влезла в необъятную сумку, достала пакет с чипсами, разорвала привычным движением и захрустела, разбрасывая крошки. Не сказать, что Кристина так уж любила эту псевдо картошку. Скорее, это был ритуал. Она и сама понять не могла, что заставляет ее каждый раз перед тем, как сесть в электричку, покупать очередной пакет. Никакого удовлетворения чипсы ей не приносили. К тому же после них жутко хотелось пить, вся куртка была покрыта крошками, а от пальцев исходил навязчивый химический запах. Но Кристина раз за разом делала это: покупала, открывала, съедала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.