Берег историй. Сборник рассказов

© Тамара Габриель, 2023

ISBN 978-5-0060-8955-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автограф

Анатолий медленно поднимался по вышарканной лестнице, небрежно держась за перила. Мужчина шёл нетвёрдой походкой, в стареньком деловом костюме с заплатками и пуговицами, не подходившими по цвету. Его помятый галстук болтался из стороны в сторону при каждом шаге. Он остановился на третьем этаже, у старой двери, обитой чёрным дермантином, и прислушался. Квартира жила обычной жизнью: на кухне шкварчала сковородка, кто-то ходил по квартире, а в зале громко работал телевизор, передавая мультфильм всех времён и народов «Ну, погоди!». Когда послышалась заставка очередной серии мультфильма, мужчина глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка. Прошла пара секунд, и дверь рывком распахнула полная женщина с жидкими волосами, собранными в хвост. Волосы частично выбились из причёски, фартук был в пятнах томатной пасты, а в руках она держала тряпку для пыли.

– Привет, Танюш, – робко сказал Анатолий.

– Явился? – грубо спросила жена. – Опять где-то нажрался?

– Танюш, я стаканчик пива с соседом выпил, – оправдывался Анатолий, который был на вид очень щуплым и помятым, по сравнению с супругой. Его волосы торчали в разные стороны, как солома, кожа на лице обвисла, как у бассета, во рту не хватало зубов, а взгляд серых бесцветных глаз был абсолютно пустым. Ему сейчас очень хорошо и гневные упрёки жены никак не могли испортить его настроения. – Сегодня ведь праздник…

– Это ветеранов праздник, а ты кто? Ветеран? Ты даже в армии-то не служил!

– 9 мая – мой праздник! Я познакомился тогда…

– Да, знаю я! – прервала Татьяна. – Десять лет слышу одно и то же, а толку-то? Ты такой же алкаш, как и он! Разувайся и иди, проверь у ребёнка уроки, хоть какой-то от тебя будет толк!

Анатолий обрадовался, что отделался так легко, и радостно закивал жене. Татьяна развернулась и грузно прошла в кухню, чтобы продолжить готовить ужин, а её муж поставил старые ботинки на коврик у двери, и прошёл в комнату сына.

Олежке было уже почти 8 лет, через 2 дня у него будет день рождения. Он заканчивает 1-й класс и все учителя его хвалят. Анатолий гордился сыном, он был уверен, что Олегу повезёт в жизни больше, чем ему.

Толя прошёл нетвёрдым шагом к сыну, который сидел за стареньким столом и что-то усердно писал. Его голова так низко склонилась над тетрадью, что казалось, будто он водит носом по бумаге. Олег был тщедушным мальчиком, который комплекцией пошёл в отца и лишь черты лица и глаза напоминали материнские. Когда вошёл отец, Олег обернулся и радостно его обнял:

– Папа!

– Сынок, ты сделал уроки? Мамка просила проверить.

– Почти всё сделал, мне осталось только написать сочинение.

– О чём задали написать?

– «Лучший парад Победы». Учительница задала написать про то, какой парад был самым запоминающимся в нашей семье. Мама сказала, что терпеть не может 9 мая, и у неё нет хороших воспоминаний о нём. А у тебя?

– Знаешь, Олег, для меня этот праздник самый лучший. 9 мая 1994 года со мной произошла удивительная история!

– Правда?

– Да, – мечтательно сказал Анатолий и лёг на кровать сына, закинув руки за голову, совсем как мальчишка. Он улыбнулся и сказал: – Тот год, 1994, для меня вообще стал запоминающимся. Тогда стартовал Союз-18 с космодрома Байконур, компания «МММ» продавала людям игрушечные акции, Крикалёв полетел в космос на американском «Дискавери», в Америке арестовали нашего шпиона Эймса, а последнего короля Греции лишили трона и гражданства. Именно в такой, насыщенный событиями, год, у меня самого произошло необыкновенное событие!

– Какое?

– Я познакомился с Президентом России!

– Правда? – воскликнул мальчик и его глаза загорелись от вострога.

– Когда мне было 12 лет, я со своим папой приехал на Парад Победы в Москву, – начал свой рассказ Анатолий.

Мысленно он перенёсся в далёкий 1994 год, когда он был чуть старше своего сына, даже внешне они были очень похожи. Анатолий тогда был аккуратно подстрижен, а его соломенные волосы, отливавшие золотом, пахли ромашковым шампунем. Серо-голубые глаза мальчика контрастировали со строгим костюмом, в который он был одет. Весь его вид показывал, что сегодня в его жизни очень важный день. Он приехал увидеть главный в стране Парад Победы на Красной площади. Они с отцом приехали на вокзал со стеклянной крышей. Отец постоянно давал ему тумаки, напоминая, что костюм новый, и чтобы Толя не смел его замарать. Анатолий пропускал ворчание отца мимо ушей, да и как заставить себя его слушать, когда вокруг столько интересного?

Анатолий крутил головой: спиральные лестницы, высокие своды, огромные хрустальные люстры, каждая деталь вокзала вызывала в мальчике волну восторга. Как только Анатолий сошёл с поезда, ему в нос ударил незнакомый запах, от которого у него забурлила кровь. В этом запахе перемешалось всё: запах беляшей, гамбургеров, мазута, пота, кофе, одеколона, духов и бензина. Эта дикая смесь и была тем самым «Запахом Большого города», о котором говорили те, кто в нём побывал. Этот запах ни с чем не сравнить. Он создавал в нём ощущение восторга, жажду приключений и сильное волнение.

Анатолий был на седьмом небе от счастья, эту поездку он заслужил, окончив четверть с одними пятёрками. Отец поставил ему условие: если он закончит четверть без троек, то поедет с ним в Москву на Парад победы. Анатолий никогда в жизни так не старался, как в ту весну. Желание поехать в столицу и посмотреть на настоящие танки и «Катюши» было настолько сильным, что он не только закончил четверть без троек, но и вообще закончил её на одни пятёрки. И вот сейчас, блуждая по подземному лабиринту переходов в метро, он наслаждался каждой секундой.

Анатолий с папой пришли на Красную площадь слишком рано. Народ уже собрался, но ещё ничего не началось. Красная площадь постепенно наполнялась народом. Люди шли с красными гвоздиками. Ветераны пришли в парадной одежде, в строгих костюмах с орденами на груди. Все разговаривали вполголоса, будто находились у постели больного человека. Тут Олег с восторгом заметил, как вышагивает сменный караул. Люди на площади затихли и следили за торжественной сменой караула у мавзолея Ленина. Молодые парнишки в солдатской форме вышагивали по мостовой. И вдруг нависла такая тишина, что звук от каблуков солдат эхом летел по площади. Как только заиграли куранты, сменившиеся курсанты, таким же шагом отправились на отдых.

Вдруг люди перераспределились по площади, словно по волшебству. Пробежала волна шёпота и все присутствующие выстроились в ровный ряд без всяких лент и заграждений. Мальчик был удивлён, ведь парад ещё не начался. Вдоль ряда выстроились несколько сотрудников милиции. Люди тянули головы и что-то пытались рассмотреть. Толя с папой тоже стали вытягивать шею и смотреть туда, куда все смотрят. Вдалеке показался кортеж: несколько мотоциклов, а за ними три чёрных иномарки. Толя не разбирался в машинах, потому что у них её не было, и он не мечтал о ней никогда. Для Анатолия это были просто три чёрные машины, словно из американского боевика, что он смотрел вчера. Кортеж остановился буквально рядом с Анатолием и его папой. Шофёр неспешно вышел, и хотел открыть дверь для пассажира с заднего сиденья, но не успел. Дверь рывком открылась изнутри, и на древнюю мостовую вывалился седой мужчина в деловом костюме. К нему подбежали другие мужчины в чёрных костюмах и милиция, но он всех оттолкнул и с трудом встал. Он не мог удержать равновесие и облокотился на машину, повернувшись к людям спиной. Седой мужчина подёргал плечами, высморкался в платок, который засунул шофёру в карман, и повернулся к толпе лицом. Маленький Толя обомлел, ведь это был сам Президент страны! Толик не заметил ни пьяных шатаний, ни перегар, ни других выходок Президента. Он видел перед собой Первого человека страны, и ему казалось, что он просто сильно устал. В его памяти так и осталось, что в тот день Президент сильно устал и потому упал.

– Знаешь сынок, это оказался Президент России! Не, не тот, что сейчас, а другой… тот, что был до него. Он был уставшим и больным, и не удивительно, попробуй-ка, поруководить такой страной, как наша. Понятно, отчего он так заболел.

Анатолий вновь вернулся в тот день, тогда он смотрел на Президента во все глаза. Лидер страны шёл нетвёрдой походкой, неественно махая руками. Поравнявшись с Анатолием, Президент громко икнул, споткнулся о камень и…

– … и он споткнулся и должен был упасть, – взахлёб рассказывал взрослый Анатолий своему сыну, видя восхищение в его глазах, – но я ему не дал! Я в доли секунды сделал шаг и выставил руки вперёд, тем самым остановив его падение. Президент был мне так благодарен! Он не дал схватить меня своей охране, пожал мне руку и сказал, что я почётный гражданин России! Вот! А ещё…

Анатолий с горящими глазами подскочил с кровати сына и заговорщически ему подмигнул.

– Сынок, ты умеешь хранить секреты?

– Конечно, папа! – воскликнул мальчик.

Анатолий подошел к его кровати с железной спинкой. По сути, спинка кровати была сделана из нескольких полых трубок разного размера. Главные и самые большие трубки имели набалдашник, который откручивался. Анатолий открутил набалдашник и достал старый свёрнутый флаг.

– А ещё, Президент взял у меня из рук флаг и расписался! Да-да, вот этот флаг! – и Анатолий с гордостью показал старый, грязный триколор, где на белой полосе маркером была сделана подпись. Две первые буквы были похожи на странные символы с петельками и кружочками, а дальше, как у всех – росчерк, похожий на кардиограмму или бесконечное число буквы «и». Чёрный маркер пропитал флаг насквозь, и подпись немного расплылась, но флаг никогда не стирали и потому она была такой же яркой, как и в 1994 году. Анатолий нежно погладил флаг и покачал головой, вспоминая прошлое.

– Да, это был запоминающийся момент. Президент подписал мой флаг, а потом потрепал мои волосы и сказал: «Ты – молодец! Ты помог мне! Такие дела не забываются. Поверь, парень, однажды ты сам станешь Президентом! Будь уверен!»

– Да, сынок. Прямо так и сказал. Буду Президентом!

– Ого! Ничего себе! Ты будешь Президентом?

– Ну… он так сказал, – взрослый Толя мечтательным взглядом смотрел куда-то в окно. Ему всё ещё хотелось стать богатым и знаменитым, в качестве подарка за годы в нищете. «Конечно, это всё Они виноваты» – со злостью про себя подумал он. Но кто такие «Они» он себе представлял весьма смутно.

Он не сказал сыну, что после этого всем в школе хвастался, что станет Президентом, а его в ответ высмеивали. Он не рассказал сыну о том, как злился на одноклассников и грозил им, что, когда станет президентом, он всех накажет. Анатолий не рассказал, что он настолько поверил словам Президента, что сразу же почувствовал себя наследным принцем. Он думал, что его судьба уже решена, поэтому после школы он целыми днями придумывал указы и законы, а потом ходил и угрожал первому встречному. Дворнику говорил, что он плохо убирает, и когда Толя станет президентом, то введёт штрафы за плохую уборку. Когда почтальон невовремя приносила его журнал «Человек и закон», он грозился, что введёт штрафы за медленный шаг. Когда сосед начинал играть на саксофоне, Анатолий грозился, что назначит тюремный срок за нарушение тишины. Если птица садилась на его балкон, он выбегал и прогонял её, крича ей вслед, что, когда станет Президентом, отловит всех птиц и посадит их в клетки, чтобы не гадили на балконы.

Его угрозы были настолько нелепы, что люди смеялись в лицо, даже те, кто его не знал. Время шло, а он так и прозябал в своём городке, и был известен жителям, как Толя-Балабол. Вскоре соседи в шутку стали называть его «Наш Президент». Выходила Глафира Ивановна на прогулку, здоровалась с Иннокентием Марксленовичем и спрашивала: «Ну, как там Наш Президент поживает? В Москву ещё не зазвали?». Оба посмеются и идут по своим делам. Прошёл год, два, три… Сам Анатолий стал понимать, что жизнь проходит, а он не у дел. Его друзья уже стали семьями обзаводиться, закончили ВУЗы и колледжи, а он, словно за бортом жизни. Толя стал выпивать и жалеть себя. И чем дольше его не звали в Москву, тем крепче он выпивал.

Люди, при виде Анатолия, переходили на другую сторону улицы. А некоторые молодые люди стали постоянно звонить Анатолию с шутками:

– Доброе утро, это Президент! Я решил уйти в отставку и жду вас в Москве.

Или:

– Здравствуйте, это секретарь Ладамира Ладамировича, мы нашли документы прежнего Президента, где он завещает Вас сделать Президентом. Приезжайте!

Пару раз Анатолий даже успел сумку собрать прежде, чем розыгрыш открывался. Обычно шутник звонил повторно и сообщал, что ошиблись квартирой и его никто не ждёт или, что произошла ошибка и завещание уничтожено. Всякий раз, когда звонил телефон, Анатолия охватывало волнение, а потом накатывало разочарование и злость.

Родители устали от его болтовни о президентстве, и потребовали, чтобы сын либо нашёл работу, либо новое жильё. Родители не слушали его объяснений про обещание Президента и сказали: «Того, кто обещал, уже нет, а ты всё сидишь и ждёшь у моря погоды! Если хочешь здесь жить, найди работу!». Но с работой у Анатолия не получалось, у него была закончена лишь средняя школа, да с не очень хорошими отметками. Толя думал, что Президенту пятёрки не нужны, ведь у него миллион помощников, и учился спустя рукава. Отец сжалился над ним и устроил разнорабочим в Дистанцию пути, в народе её называют Путевая Часть или просто ПЧ. Чем занимается Дистанция пути? Это подразделение занимается текущим содержанием железнодорожных путей на всём их протяжении. Там Анатолий познал тяготы трудовой жизни. Летом, в жару, он чистил железнодорожные пути от останков зверей, случайно попавших под поезд, и мусора. Осенью, в жуткую грязь он чистил пути от грязи, листьев и мусора. Зимой, в трескучие морозы убирал снег и мусор. Весной убирал всё: снег и грязь, воду и мусор.

Так проходила его жизнь. Скучно, тихо, однообразно. Однажды его заприметила симпатичная Татьяна, которая хотела создать семью, но лишний вес ставил много препятствий на её пути. Она надеялась, что сможет пробудить в Анатолии интерес, если не к себе, то хотя бы к семье и детям. Но даже после свадьбы, он остался прежним, и Татьяна поняла, что второго ребёнка у них не будет. Толя всё ещё ожидал, что о нём вдруг вспомнят, и он станет Президентом, потому трудился не особенно усердно. А поскольку о нём так никто и не вспоминал, он пил сильнее. И каждый раз жаловался собутыльникам, как его надули и обманули: обещали сделать первым человеком, а он прозябает здесь, среди алкашей и неудачников. Никому не нравится считать себя алкашом или неудачником, и потому собутыльники быстро исчезли, и теперь Толя выпивал в гордом одиночестве, не замечая, что всё чаще разговаривает сам с собой.

Анатолий сидел в комнате сына и жалел себя, преданного и забытого, по щекам катились пьяные слёзы. Он крепко сжимал единственное сокровище – флаг с подписью бывшего Президента. Этот флаг с автографом был ему очень дорог. Он смотрел на росчерк маркера, и сердце щемила боль. Этот флаг стал для него символом несбывшихся надежд. Анатолий посмотрел на сына, и в сердце появилась тёплая нежность, словно лекарство, она убрала боль, и подняла ему настроение. Вдруг Анатолий, повинуясь душевному порыву, протянул флаг сыну со словами:

– Знаешь, сынок, пришло время передать тебе этот флаг. Пусть тебе удастся достичь того, чего я сам не смог. Я уверен, что у тебя всё получится!

Толя крепко обнял сына, от него несло перегаром и потом, но маленькому мальчику всё виделось по-другому. Сейчас, сидя в маленькой комнатке, крепко сжимая подаренный флаг, он смотрел на отца восхищённым взглядом. Перегар напоминал ему запах лекарства, папины слёзы от счастливых воспоминаний, а его самого, как самого лучшего, самого Важного человека на земле. Сын с гордостью прикрепил флаг к стене, чтобы видеть автограф каждый день. Для Олега сам подарок не имел никакого значения, но имело значение, что его подарил ему отец, потому он обращался с ним, как с сокровищем.

Анатолий вышел из комнаты с лёгким сердцем, такой лёгкости он не чувствовал с 1994 года. Со счастливой улыбкой он прошёл на кухню, а его сын с горящими глазами согнулся над тетрадью и вывел первые слова своего сочинения: «Мой папа любит 9 мая. Его лучший праздник произошёл в далёкие времена, аж в 1994 году. Тогда папа приехал по делам в Москву и спас Президента от недобросовестных рабочих, которые неровно выложили Красную площадь…».

Завтра не наступит

Я Владимир Пуккало. И это моя история.

Мне кажется, что жизнь всегда меня берегла. Я редко болел простудой, в садике меня не обижали, в школе тоже. Я не был отличником, но и двоечником не был. Так, с тройки на тройку учился, но это помогло избежать проблем. Учителя на меня не обращали внимания, да и одноклассники тоже. Я всегда сидел на задней парте и радовался своей незаметности, и спокойно закончил школу. С такими оценками я не мог никуда поступить, да и не очень-то хотел. Я был так рад, что школа закончилась и началась свободная жизнь.

Моя мама, Ольга Тарасовна работала вахтёршей в ПТУ. Она очень уговаривала меня поступить в это училище, но я не мог. Ну, представьте себе, что я буду учиться среди сверстников под надзором строгой вахтёрши. Ужас! Я не хотел, чтобы надо мной смеялись. Мама очень на меня обижалась и пыталась хитростью и шантажом заставить меня учиться, но я был твёрд, пока она не поставила ультиматум: «Либо учёба, либо обеспечивай себя сам». И я решился! Но не учиться дальше, я просто устроился на работу. Мама надеялась, что это сломает меня и заставит передумать, но, как ни странно, мне понравилось работать. Это позволило мне самостоятельно решать, что купить, что надеть, куда пойти. И хотя маму сначала это расстраивало, но после первой зарплаты, которая оказалась намного больше, чем у вахтёрши, она успокоилась и смирилась.

Вот так, я пытался избежать проблем и излишнего к себе внимания. Не очень-то мне и нравилась такая жизнь. Она была размеренной и счастливой, только я этого не понимал тогда. Я не хотел скандалов, не хотел случайных связей, не хотел фальши и обмана. Я старался избегать ЛЮБЫХ проблем. И моя работа на автомойке мне очень в этом помогала. Там не особенно найдёшь друзей. Я не любил алкоголь и никогда не ходил после смены за пивом. После смены я шёл уставший домой и ложился спать. В свои выходные я помогал матери по дому, делал ремонт, ходил за продуктами. Больше всего я обожал кинотеатры. Кино – это моя самая большая любовь, а кино на большом экране – это райское наслаждение. Кино мне заменяло все те чувства, которых я в жизни избегал. В кино я любил, ненавидел, предавал, защищал, был героем и злодеем. Я перепробовал на себя все роли. И мне казалось это нормальным. Я был доволен жизнью. Но… Десять лет прошло с того дня, когда я окончил школу. Десять лет я просыпался и шёл на работу. Десять лет я смотрел фильмы везде, где только мог. Десять лет я был образцовым сыном. Десять лет я мечтал быть кем-то. Просто я не сразу понял, что о чём-то мечтаю.

Однажды утром я проснулся и понял, что это утро такое же, как и всегда. Завтрак такой же, как и всегда. Работа такая же, как всегда. И на меня нашла тоска. Жизнь проходит, а я по-прежнему, мою машины и живу с мамой. В моей жизни совершенно ничего не происходит. Меня перестали радовать фильмы, ведь там у героев жизнь кипела ключом. А у меня всё монотонно, всё одинаково. Никаких событий, никаких ярких моментов. Все дни до ужаса одинаковы, даже можно было подумать, что время для меня остановилось. Но это не так. Время шло, он бежало, оно утекало сквозь пальцы, и я стал это физически ощущать.

Вот отчего всё и произошло. Я не перетерпел душевный зуд перемен, и как мотылёк, бросился на огонь. И это была самая большая ошибка в моей жизни.

Сегодня я работал в дневную смену. День на автомойке начался, как всегда. Приехал постоянный клиент – серебристый «Мерседес». Я, запомнил его, потому что он приезжал на мойку каждое утро. Ну… Я так думал. Вот и сегодня приехал «Мерседес», который и замараться-то не успел. Я, как обычно, намылил машину. «Мерседесом» управляла женщина. Я никогда не обращал на неё внимания. Да и зачем мне было это делать? Но сегодня, протирая лобовое стекло, я посмотрел на неё. Мой взгляд встретился с её взглядом и в сердце что-то кольнуло. Боль была такой острой, что я выронил тряпку в ведро. Я думал, что у меня случился сердечный приступ, однако, боль как неожиданно появилась, так неожиданно и исчезла. Но она оставила в душе непонятный трепет. Когда я снова стал тереть стекло, я заметил, что мои руки мелко дрожат, будто я только, что проехался на страшном аттракционе.

Я закончил работу под пристальным взглядом девушки. Причём, очень симпатичной девушки. Не красавицы, но симпатичной. На вид девушке было лет 28. Это была худенькая девушка, рыжая. Волосы прямо сияют. Глаза большие, зелёные. Особенно мне понравилась родинка над губой. Вот только с зубами было что-то не так. У меня было ощущение, что её зубы больше чем нужно. Будто они не совсем вмещались. Это, конечно, не портило девушку, но как-то бросалось в глаза. С другой стороны я сам не красавиц.

У меня самая заурядная внешность. Таких, как я невозможно запомнить. Я до ужаса обычный. Я не хилый, всё-таки работа тяжёлая и это укрепило мои мышцы и торс, но при этом я не стал похож на Шварценеггера. Под футболкой даже и не было видно, что у меня есть мускулы. Стрижку я делаю короткую. Не потому что это модно, а потому что удобно работать. Хорошо, когда волосы не лезут в глаза. На мойке всегда высокая влажность и волосы вечно влажные, прилипшие, и кажется, что ты голову месяц не мыл. Поэтому очень хорошо помогает армейская стрижка. Я к такой причёске уже привык за десять лет. А всё остальное красотой не блещет. Уши слишком большие, но меня это не особенно волнует. Глаза у меня карие. И цвет такой, каким обладают миллиарды людей на земле. Нет никакого золота или бархатного перелива в цвете глаз. Просто обычные карие глаза. Брови у меня очень уж кустистые, но это помогает придать себе гордый и неприступный вид. Благодаря таким богатым бровям, мне удаётся строить из себя злого мужичка, к которому не стоит цепляться. Они помогают мне быть более уверенным в себе. На самом деле, в моей внешности мне больше всего нравятся брови. Я даже люблю эту часть лица. А далее обычный нос, не картошкой, ни большой, ни маленький, и не курносый. Просто нос. И просто губы. Обычные губы, какие у всех мужчин. Может быть, поэтому мы друг к другу потянулись. У неё всё привлекательно, кроме зубов, а у меня наоборот нет ничего привлекательного кроме бровей.

Когда я закончил работу, она ждала меня на парковке, рядом с мойкой. Девушка стояла, облокотившись на капот, и читала какой-то медицинский журнал. Может она медсестра?

Когда я проходил мимо, она подошла ко мне, улыбаясь, и сказала:

– Привет.

Вот так просто. И я кое-как промямлил:

– П-привет.

– Я Оля. А ты?

– Вла… Воло… Вова… – я не мог сосредоточиться и даже не знал, какое имя лучше назвать. Владимир – слишком официально, Володя – как-то по-детски, меня так мама зовёт. Я решил, что Вова лучше всего. Но все мои мысленные стенания сорвались с моих губ. Я почувствовал жар на щеках. И мне захотелось убежать. Я уже не хотел с ней знакомиться. Чувство дискомфорта меня выбило из колеи и мне даже показалось, что я ненавижу эту девушку.

– Очень приятно, – деловито продолжила она. – Вы простите, что я на вас вот так неожиданно налетела. Просто я постоянный клиент на мойке. Я заметила, что вы очень серьёзный и честный человек. Я много раз оставляла наличность в машине, а вы не взяли. Я даже папку оставляла, но вы не любопытный.

Я нахмурился. Как сказать ей, что я вижу её в первый раз? По-настоящему я увидел её только сегодня. И что ответить мне на её признание?

– Вова, вы меня простите, но можно пригласить вас на кофе? – спросила она.

Вот так сразу. Это я должен приглашать её, а не она меня. И вообще, может у меня есть девушка?! Что она себе позволяет? Возможно, мои мысли отразились у меня на лице, но Оля добавила:

– Вы не подумайте, я не пристаю к вам. Я приглашаю вас на деловое кофе. У меня к вам выгодное предложение. На самом деле я в вас сильно нуждаюсь… в вашей помощи. Мне очень нужна помощь.

На её последних словах я невольно взглянул ей в глаза и увидел, что это не шутка. В глазах было отчаяние, и на щеках играл румянец. Может быть, её этот разговор смущал даже больше, чем меня. Возможно, у неё действительно не было выбора. И мне вдруг стало интересно. Любопытно, просто ужасно любопытно. Я никогда ни к чему не проявлял любопытства, а сейчас мне нестерпимо захотелось узнать, в чём же здесь дело. Я кивнул.