Кодекс Вещих Сестер

3. Воля великого дракона

– Скучаешь? – К Тимофею приблизился Клим Поликутин. – А где Димка с Кариной?

– Где-то здесь. – Зверев махнул рукой в сторону толпы. – Я вообще-то Коневу ищу, но она как в воду канула. А ты уже наговорился с Серафимой?

– Мы решили сделать небольшой перерыв, – счастливо улыбнулся в ответ Клим. – Она отправилась с отцом ужинать, а Платон ничего не знает о наших отношениях. Сима сказала, что так будет лучше. А наговориться с ней невозможно. У нас столько тем для разговоров, что хватит на весь день и на всю ночь.

– Повезло, – завистливо вздохнул Тимофей. – У меня еще никогда и ни с кем такого не случалось.

– У меня до сих пор тоже. – Клим мечтательно закрыл глаза. – Она такая… Такая… Девушек, подобных Серафиме, я не встречал.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Тимофей, вспоминая, как Серафима однажды отправила его на больничную койку одним сильным ударом в голову. – Она говорила тебе, чем увлекается в свободное время?

– Помогает отцу в ночном клубе, я все про нее знаю, – кивнул Поликутин.

Видимо, не все. О том, что Серафима работает на отца, известного в криминальном мире под кличкой Барон, совершает дерзкие грабежи и налеты на музеи, Климу явно никто не сообщил. Значит, кое-какие секреты Серафима все же решила не раскрывать. Тимофей не мог ее в этом упрекнуть. И в его жизни случались моменты, которых он теперь стыдился и о которых предпочел бы забыть. Приезд в Клыково стал для него попыткой начать жизнь сначала, оторваться от своего прошлого. Возможно, и Серафима Долмацкая появилась здесь по той же причине.

– Кстати, завтра у нас занятия с сенсэем Канто, – вспомнил вдруг Клим. – Он просил тебе передать. Сначала он будет вести урок для всей группы, а потом проведет индивидуальные занятия для отдельных учеников, в том числе и для тебя.

– Вот тебе раз, – нахмурился Тимофей. – С каких это пор я попал в число его любимчиков? По мне, так от этого старикашки следует держаться как можно дальше. Настоящий садист!

Клим рассмеялся.

– Это верно. Хорошо, что со мной он не захотел заниматься индивидуально. Оружейникам не обязательно быть супергероями, мы лишь создаем оружие. А вот использовать его по назначению – уже ваша задача.

Настроение у Тимофея как-то сразу испортилось. Сенсэй Канто приезжал из Санкт-Эринбурга два раза в неделю обучать студентов академии восточным единоборствам. Особое внимание он уделял ребятам из группы «Воины», к которой с недавних пор принадлежал и Тимофей. После каждого занятия с Канто ученики валялись на полу спортзала без сил, многие не могли даже пошевелиться.

Старик обучал их сражаться на деревянных мечах, уходить от атак резинового ножа, правильно падать и нападать на противника. Под его пристальным наблюдением студенты занимались акробатикой и гимнастикой, лазили по вертикальным стенам спортзала, используя каждый выступ, учились драться длинными шестами и короткими палками. Тренировки были настолько изнурительными, что Тимофей после них по нескольку часов приходил в себя. Что же ждет его на индивидуальном занятии с Канто? Может, уже пора писать завещание, а то мало ли что?

– А с кем еще он решил заниматься отдельно? – убитым голосом спросил Зверев.

Клим пожал плечами.

– Когда я узнал, что не вхожу в этот список, все остальное меня перестало интересовать, – усмехнулся он.

В этот момент в зале раздался чей-то пронзительный крик. Все повернулись к двери, ведущей на улицу, и увидели Карину Кикмарину, бледную и трясущуюся, словно тростинка на ветру.

– Там… на улице… – дрожащим голосом выдавила она. – Труп!

– Что?! – воскликнула Алена Александровна. Все кинулись к выходу, толпясь и натыкаясь друг на друга.

– Учащиеся академии! – крикнула Лариса Аркадьевна. – Никуда не выходим. Живо все ко мне!

Но ее никто не слышал. Студенты высыпали на улицу быстрее остальных участников мероприятия.

Тимофею пришлось проталкиваться сквозь взбудораженную толпу, поэтому он выбежал почти самым последним. И сразу увидел Женю Степанову и Луизу Соловьеву, бледных и трясущихся. Девчонки, вцепившись друг в друга, сидели на каменном бордюре. Димка обнимал Карину, которая уткнулась лицом ему в грудь. Настя Ведунина стояла с выпученными глазами. Клим что-то говорил ей, но она, похоже, его совершенно не понимала. По щекам девушки текли слезы. Затем закричали одновременно несколько голосов, кто-то бросился звонить в полицию, кто-то требовал, чтобы все вернулись в здание.

Тимофей проследил за взглядом Ведуниной, и ему вдруг стало очень холодно, по спине побежали мурашки. Сбоку от здания музея тротуар покрывали глубокие трещины, из которых хлестали вверх потоки воды. В дырах виднелись развороченные трубы водопровода. Кое-где асфальт вспучился и раскрошился, и в нем образовались широкие ямы, заполненные грязной водой.

В одной из самых больших ям из мутной воды торчала тонкая девичья рука. И, судя по изящному золотому браслету, который все видели совсем недавно, рука принадлежала Лене Симбирцевой.

Сообщение о недавнем убийстве Алексея Бирулина, директора Исторического музея Санкт-Эринбурга, опубликовали все крупные газеты региона. «Полуночный экспресс», издающийся в Клыково, разместил сенсационную статью на первой полосе. Немудрено, ведь убийство произошло неподалеку от города, на заброшенной метеостанции в горах. А для тихого и спокойного Клыково это стало самым громким событием с момента гибели двух мальчишек из академии «Пандемониум».

Профессор Вениамин Дубровский читал статью и чувствовал, как покрывается холодным потом. Он отлично знал этого Бирулина, когда-то даже исполнял его поручения. Не всегда законные, но за хорошую плату, разумеется. И вот теперь директор был мертв. И убили его именно тогда, когда он похитил сына Ангелины Зверевой.

Дубровский положил газету на письменный стол и задумался, глядя в окно кабинета. За стеклами клубился густой туман, делавший видимость практически нулевой.

Тимофей Зверев… Ходячая загадка. Профессор Дубровский впервые в жизни встретил человека, неподвластного его гипнозу. Чтобы ввести пациента, причем любого, в транс, ему обычно хватало пары минут. Но Тимофей оказался крепким орешком. С этим парнем вообще что-то было нечисто, не зря Алексей Бирулин так сильно им интересовался.

И вот к чему его это привело. Может, сообщить в полицию? Профессор тут же отказался от этой идеи. У него самого были очень сложные отношения с полицией еще со времен работы в институте психиатрии «Геликон», ныне превратившемся в обугленные развалины. Лучше лишний раз не напоминать легавым о своем существовании.

От размышлений его отвлек тихий скрип открывшейся двери. На пороге кабинета стояла Ирина Зверева. Нужно отдать ей должное, при всех своих проблемах она была очень пунктуальна и на сеансы психотерапии всегда приходила строго в назначенное время. Дубровский взглянул на циферблат наручных часов. Девять вечера. По ней можно время сверять.

Девушка пришла в форме академии «Пандемониум». Дубровский знал, что она посещает отдельные занятия, – те, которые нравятся ей больше всего. Ее отец, Егор Зверев, не настаивал на обучении, особенно когда выяснилось, что Ирина – алабастр. Она ходила на рисование, астрономию, посещала занятия по единоборствам. В ее руках и сейчас была папка с эскизами новых рисунков. Ирина пока не знала, чем хочет заниматься в будущем, но рисование всегда нравилось ей больше других предметов.

Она сухо поздоровалась и села в кресло напротив рабочего стола профессора Дубровского, положила папку на колени, щелкнула изящной позолоченной заколкой, распуская по плечам длинные темные волосы.

– Как поживаешь, Ирина? – задал Дубровский свой первый вопрос. Он всегда начинал свои сеансы с этого вопроса.

– Вполне сносно, – сквозь зубы процедила Зверева.

– Есть какие-то проблемы?

– О, куда же без них? На данный момент проблем у меня несколько. – Девушка принялась загибать пальцы. – Отец, который меня ненавидит. Идиотка-мачеха, живущая со мной в одном доме. Сестра, которая старается не обращать на меня внимание. Ах да! Как я могла забыть об этих еженедельных визитах в ваш кабинет. Мне кажется, уж без них-то я точно смогла бы обойтись.

– Твой отец считает иначе.

– А меня должно это волновать?

– Он беспокоится о тебе.

– Не думаю, профессор. Сейчас у него новый любимчик, этот несносный Тимофей. Ну ничего, скоро он и к нему потеряет интерес.

– Тебе не нравится, что в твоей жизни появился сводный брат? – поинтересовался Дубровский.

– Разумеется, нет! – вспылила Ирина. – Да и кому такое понравится? По слухам, его мать так сильно ненавидела мою, что они не раз устраивали склоки прямо на киностудии. Столько лет я слышала рассказы отца об этом Тимофее, но ни разу его не видела! И вот он заявился в наш дом! Теперь придется терпеть его присутствие каждую неделю, ведь отец собрался устраивать семейные ужины.

– Что ты испытываешь к своему сводному брату?

– Ненависть и презрение…

– Что-то еще?

– О ненависти я уже говорила?

– Как-то не слишком уверенно это прозвучало. Я слышал, ты приглашала его на свидание?

– Это он всем разболтал? – Ирина нахмурила изящные брови. – Или Оксанка? Ну конечно, кто же еще. У моей сестрицы язык за зубами вообще не держится. Болтушка и всеобщая любимица! А еще любительница распускать про меня сплетни.

– Так это неправда? Ирина промолчала.

– Зачем ты пригласила его?

– Просто хотела узнать, что он за фрукт!

– И как, узнала?

– Мне не дали этого сделать. Но я уверена, что он вор и проходимец. У полиции явно на него целое досье собрано.

– Но при этом он тебе нравится? Как парень? Вы ведь не кровные родственники.

– Я не стану отвечать на этот вопрос.

Ирина скользнула взглядом по кабинету. Ее внимание привлек появившийся на краю стола портрет в позолоченной рамочке. На портрете был изображен симпатичный светловолосый молодой человек.

– Это мой сын Олег, – заметил ее интерес профессор Дубровский. – Ты с ним знакома? Он тоже снимается в сериалах и работает на студии «Золотой скорпион».

– Кажется, видела мельком. Симпатичный. Не то что его отец.

– Я так сильно тебе не нравлюсь? – усмехнулся психиатр.

– Вы работаете на моего папашу! А он против воли заставляет меня посещать эти сеансы.

– Но я хочу помочь тебе. Мы все этого хотим.

– Что-то пока не выходит.

Профессор Дубровский вздохнул и извлек из кармана серебряные часы на длинной цепочке. Затем включил диктофон и подвинул его на край стола.

– Приступим, – произнес он. – Следи за циферблатом и слушай тиканье…

Ирина Зверева впадала в транс очень быстро. Черты ее лица заметно смягчились, вечно нахмуренный лоб слегка разгладился. Она стала дышать куда спокойнее.

– Итак, расскажи мне о Тимофее Звереве, – начал профессор. Именно это его сейчас интересовало больше всего.

– Что вас интересует? – безжизненным голосом поинтересовалась Ирина.

– Что ты успела о нем узнать за время вашего знакомства?

– Очень мало…

– Ты слышала о том, что случилось с Алексеем Бирулиным?

– Кто об этом не слышал?

– Тимофей Зверев имеет к этому какое-либо отношение?

Ирина вдруг уронила голову на грудь. Длинные волосы скрыли ее лицо.

– Ирина? – требовательно произнес профессор Дубровский. – Отвечай на мои вопросы. Тебе известно о случившемся на метеостанции?

Она резко вскинула голову и с ненавистью уставилась на него.

Профессор Дубровский испуганно отшатнулся. Подобного он раньше не видел. Ирина Зверева открыла рот и исторгла целую какофонию хриплых каркающих звуков, складывающихся в причудливые фразы на неизвестном языке. Профессор опешил. А девушка выкрикнула несколько гневных фраз, явно обращенных к нему, затем принялась дико хохотать, запрокинув голову.

Испуганный Дубровский громко хлопнул в ладоши, подавая условный сигнал к пробуждению, которым всегда выводил пациентов из гипнотического транса. Злобный хохот тут же прекратился, и Ирина снова расслабленно откинулась на спинку кресла.

Открыв глаза, она как ни в чем не бывало взглянула на Дубровского.

– Кажется, я уснула? – спокойно спросила девушка.

– Все в порядке, – пролепетал профессор Дубровский. – Мы на сегодня закончили… Ты можешь идти.

Ирина молча кивнула, поднялась с кресла и скрылась за дверью.

Ошеломленный случившимся, профессор Дубровский не сразу вспомнил о работающем диктофоне. Выключив прибор, он прокрутил запись назад и снова включил воспроизведение. Хриплое карканье, взорвавшее тишину кабинета, ничем не напоминало голос Ирины Зверевой. Дубровский остановил запись и растерянно уставился в темное окно.

Выйдя из здания, где располагался офис профессора Дубровского, Ирина Зверева сразу заметила огромного рыжего кота на скамейке неподалеку от входа. Значит, и его хозяйка была где-то неподалеку. Ирина быстро огляделась по сторонам. Тьма сгущалась все сильнее, в таком тумане можно было не опасаться, что их кто-то увидит. Девушка закрыла глаза и нахмурилась, по ее телу прошла судорога, от которой перехватило дыхание, но это быстро прошло.

Ирина глубоко вздохнула и приблизилась к Арбогасту, который хмуро следил за ней желто-зелеными глазищами, погрузила руку в густую, длинную шерсть. По волоскам с тихим треском бегали огненные искры, но они не причиняли девушке вреда.

– Где ты? – сухо спросила Ирина.

Из тумана тут же материализовалась Саяна и учтиво склонила голову. Ее огненные волосы с красными прядями были разделены зигзагообразным пробором и стянуты в два длинных хвоста. На девчонке была форма, похожая на ту, что носили ученики «Пандемониума», только на рукаве виднелась нашивка с угрюмо нахохлившейся птицей Сирин.

– Великая Мать Змей, – подобострастно произнесла Саяна, – ты сумела вернуться. Я очень рада, что у твоих шаманов все получилось.

– Ничего у них не получилось, – раздраженно прошипела Ирина, спихивая Арбогаста со скамьи и усаживаясь сама. – Ритуал прошел не по правилам, – пояснила она, скрещивая руки на груди. – Он был сорван в самый ответственный момент. Что с того, что меня вернули? Я лишена своей силы! Я ничего не могу!

Арбогаст мягко запрыгнул к хозяйке на руки, и Саяна прижала его к себе.

– Силы обязательно вернутся, нужно лишь немного подождать, – пообещала она.

– Знать бы еще, когда именно это произойдет! Я устала постоянно ощущать собственное бессилие! Как вспомнишь, на что я была способна раньше! И мне до смерти надоело изображать обычную девчонку.

– Но лучшего алабастра и представить сложно. Ты неплохо вписалась, даже посещаешь ее психиатра, а в семье Зверевых никто ни о чем даже не догадывается, – хищно осклабилась Саяна.

– Слиться с ее разумом было очень легко. Девчонку раздирает тьма, растущая изнутри. Она изначально очень злая, черная, обиженная на весь белый свет, ненавидит всех вокруг. Но мои силы уже не те! Распоряжаться ее телом я могу лишь после наступления темноты. Днем она делает то, что ей заблагорассудится.

– Зато ты не вызываешь ненужных подозрений. Пусть все идет своим чередом, пока к тебе не вернутся силы. Ученица днем и учительница ночью! Пока Королевский Зодиак считает, что им все удалось, мы будем постепенно приближаться к намеченной цели.

– Этот врач… профессор Дубровский. Кажется, он что-то подозревает.

– Если хочешь, мы можем его… – Саяна чиркнула большим пальцем поперек шеи.

– Не стоит. Постараемся как можно меньше привлекать к себе внимание. Будем действовать только тогда, когда наступит совсем уж безвыходное положение. Но ты все же присматривай за ним и в случае чего дай мне знать.

– Конечно, Великая, – снова склонила голову Саяна.

– А еще его интересует Тимофей Зверев. В последнее время я часто слышу это имя. Ирина, моя нынешняя носительница, испытывает к нему самые противоречивые чувства.

– Неужели? – ревниво прищурилась Саяна.

– Он привлекает ее как парень. Но при этом она ненавидит его за его родословную. Ненавидит Ангелину Звереву, но тут я полностью разделяю ее чувства. – Ирина мрачно рассмеялась. – Между мной и Ангелиной не один неоплаченный должок… А ее сын… Он так похож на своего отца…

– Знаю, – напряглась Саяна. – И он был обещан мне, когда… Когда все начнется. Тимофея ждет великая судьба, и он должен разделить ее со мной.

– С какой стати? – нахмурилась Ирина. – Когда-то я всей душой любила его истинного отца, но он исчез из моей жизни. Теперь я вернулась… И сын может вполне заменить своего родителя.

– Ты нарушишь волю Великого Дракона?! – ужаснулась Саяна. – Но он обещал мне…

– Я еще ничего не решила, – отмахнулась Ирина. – Потому не беспокойся раньше времени! Сначала мне нужно восстановить утраченные возможности. А уж потом подумаем, что предпринять.

Зверева кивнула огненной ведьме, поднялась со скамейки и зашагала прочь. Саяна, поглаживая искрящуюся в темноте шерсть Арбогаста, задумчиво смотрела ей вслед.

4. «Совсем пропащие»

Будильник на сотовом телефоне издал долгую, звонкую трель, заставив Тимофея подскочить на кровати. Он шлепнул ладонью по мобильнику, но промахнулся и сшиб все, что валялось на тумбочке: ключи, карандаши и ручки, спутавшиеся между собой провода наушников и мятые пакетики из-под чипсов полетели на пол. Будильник продолжал верещать так, что наверняка разбудил весь мужской корпус. Вырубить его получилось только со второго раза.

Тимофей сел на кровати, скрестив ноги, и хмуро огляделся. С чего вообще у него зазвонил будильник, ведь он его не устанавливал! Не иначе Трофимов позаботился.

Димки и Стаса в комнате уже не оказалось. Да и приходили ли они вообще? Оба постоянно пропадали где-то со своими подружками, и Зверев уже начал привыкать к их вечному отсутствию. Постели были заправлены, а на кровати Стаса даже лежало несколько учебников. Вчера книг здесь точно не было, значит, ночевал Кащеев все-таки в общежитии. Но Тимофей его совершенно не слышал. Впрочем, чему тут удивляться. Вчера он отключился, едва голова коснулась подушки, – так вымотался.

Денек выдался тот еще. Сначала несколько пар занятий, затем поход в город на открытие новой выставки в краеведческом музее. Убийство Ленки Симбирцевой, от которого обитатели «Пандемониума» и жители города пришли в неописуемый ужас. И долгий допрос всех, кто присутствовал на мероприятии.

Местный следователь Владимир Мезенцев, по кличке «шериф», и его расторопный молодой помощник Виктор опрашивали всех – и взрослых, и подростков. Напрямую никто об убийстве не говорил, шериф уклончиво намекал о возможном несчастном случае. Мол, прорвало трубу, размыло почву, образовались пустоты, в одну из которых случайно провалилась девушка. Но когда выяснилось, что сверху тело было завалено крупными камнями, его объяснения никто и слушать не захотел. Естественно, полиция старалась не поднимать панику. Но в том, что Симбирцеву убили, Тимофей нисколько не сомневался. Кому-то она явно перешла дорогу.

Никто не мог вспомнить, в какой именно момент Лена Симбирцева вышла из здания. И почему никто ничего не услышал? Судя по ямам и рытвинам на асфальте, рядом с музеем должно было случиться настоящее землетрясение.

И эта вода… Когда посетители входили в музей, никаких ям на асфальте не было. Чтобы они появились, поток из разорванной трубы должен был хлестать несколько часов. Территория, прилегающая к зданию, была оборудована камерами слежения, но во время недавних событий ее уничтожили, а новую систему наблюдения еще не ввели в строй, так что никакой записи попросту не было. В Клыково снова происходило нечто странное, и Тимофею это совсем не нравилось.