Сотрясающий землю

Глава восьмая

Власть луны

Пригородный автобус доставил Никиту и Ксению в самый центр городка, к рыночной площади. Выйдя на остановке, Ксения огляделась и заметила:

– Я ведь уже начала забывать, как здесь мило. Город небольшой, но такой красивый!

Их окружали старинные дома, казалось, дышавшие историей. Каменные и деревянные строения с островерхими крышами попадались в Клыково гораздо чаще современных зданий.

Дедушка Никиты по отцовской линии, Николай Павлович Легостаев, жил неподалеку от рынка на верхнем этаже старинного трехэтажного здания, построенного еще до революции. Дед Николай занимал не последнюю должность в большой строительной фирме. Свое жилище он обустроил по последнему слову дизайна и архитектуры. Квартира представляла собой роскошные хоромы с большой террасой, выходящей на крышу, и стеклянным куполообразным потолком.

Открыв дверь и увидев на пороге Никиту, дед просиял.

– Никитос! – воскликнул он. – До чего же я рад тебя видеть!

Он сгреб Никиту в охапку и так сильно сжал, что кости хрустнули. Помимо строительства дед всю жизнь увлекался классической борьбой. И Никита всегда вспоминал об этом слишком поздно.

Наконец Николай Павлович поставил его на пол, и Никита едва удержался на ногах.

– Привет, дедушка! – выдохнул он. – А это моя… подруга Ксения.

Ксения приветливо улыбнулась.

– Только обнимать меня не надо, – произнесла она. – Я не такая крепкая, как ваш внук.

Николай Павлович громко расхохотался.

– Настоящая красавица! – воскликнул он. – Всегда знал, что у моего Никитки хороший вкус! Ирина вчера предупредила меня о вашем приезде. Так что я уже приготовил для вас комнаты.

Он снял с плеча Никиты сумку и бросил ее на тумбочку в прихожей. Ксения поставила на пол шуршащий пакет. И замерла, услышав громкий звук удара. Девушка с недоуменным видом заглянула в пакет и тихо ойкнула:

– Вот блин!

– Что? – спросил Никита.

– Алена в пещере дала мне подержать свой фонарь, а я забыла его вернуть!

Ксения извлекла из пакета здоровенную черную трубу галогенового фонаря и продемонстрировала ее Никите.

– Отдадим, когда вернемся в город, – пожал плечами Легостаев.

– Да, ничего другого не остается. Просто некрасиво как-то получилось…

– Да проходите же! – воскликнул дед Николай. – Уже и чайник вскипел! В кои-то веки у меня гостят сразу два внука! Уж мы закатим пир на весь мир!

– Два внука?! – удивился Никита, помогая Ксении снять пуховик.

– Привет, – послышалось из гостиной.

В прихожую вышел высокий широкоплечий блондин – Панкрат Легостаев, двоюродный брат Никиты, сын старшего сына Николая Павловича. Скрестив руки на груди, он привалился спиной к дверному косяку и широко улыбнулся гостям. Ксения смущенно заморгала.

– Теперь я понимаю Клепцову, – вполголоса произнесла она.

Бойкая и острая на язык Ирина Клепцова в присутствии Панкрата впадала в ступор и не могла вымолвить ни единого слова. Она была без ума от двоюродного брата Легостаева. Но если бы Никита намекнул об этом хоть словом, хоть взглядом, ему бы не поздоровилось.

– Привет, – кивнул Никита.

Он нечасто видел Панкрата, работавшего в особом отделе Департамента Безопасности, и в его присутствии почему-то чувствовал себя немного скованно. Конечно, не так, как Ирина, но очень похоже.

– Не знал, что ты тоже здесь…

– У меня отпуск, – сообщил Панкрат. – Вот и решил деда навестить.

– И правильно сделал! – подхватил Николай Павлович. – А теперь давайте-ка в кухню. Я по этому случаю даже торт купил!

– Обожаю торты! – улыбнулась Ксения.

– Еще один плюс в твою пользу! – обрадовался дедушка. – Обычно девчонки только посмотрят на еду и сразу лезут на тренажеры. Рад, что ты не из таких!

Стол ломился от угощения. Кроме громадного торта, дед купил целую корзину шоколадных пирожных, коробку конфет и две упаковки печенья. Для тех, кто не любит сладкое, Николай Павлович быстренько соорудил несколько больших бутербродов с сыром и колбасой. После этого он поставил перед гостями кружки с горячим чаем, размером с хорошую литровую банку каждая.

– Надолго ко мне? – спросил Николай Павлович, когда все с полными животами отвалились от стола.

– До завтрашнего вечера, – ответил Никита.

– А что так быстро? Живите, сколько хотите!

Никита взглянул на Ксению. Та пожала плечами:

– Ну, вообще-то у меня нет планов на ближайшие дни…

– Вот и хорошо! – обрадовался старик. – Оставайтесь подольше, вашим родителям я позвоню. Кстати, как вам наши пещеры?

– О! – воскликнула Ксения. – Там так… захватывающе! Очень впечатляет!

Николай Павлович удовлетворенно кивнул:

– У нас в городе много достопримечательностей. Взять хотя бы церкви! Или нашу картинную галерею! Или старинную водонапорную башню! Или мосты…

– Мы завтра гулять пойдем по городу и все обязательно посмотрим, – пообещал Никита.

– Вот и молодцы! – похвалил дед Николай. – А уехать всегда успеете. Да хоть вместе с Панкратом. Он уезжает через три дня, вот все вместе и отправитесь!

На том и порешили. Они проболтали до самого вечера, вспоминая разные смешные случаи из прошлого. Никита рассказал дедушке о школе, о новых учителях, о том, как познакомился с Ксенией, – опустив, конечно, все подробности об оборотнях, драке в церкви Ягужино и ночном походе на графские развалины. Дед Николай оказался отличным слушателем и интересным собеседником. Он много шутил, да так, что Никита и Ксения покатывались со смеху. Панкрат тоже принимал участие в разговоре, но он больше слушал, чем говорил. В самом деле, не рассказывать же ему о расследованиях преступлений и ловле бандитов!

Ближе к ночи Ксения начала позевывать и клевать носом. Никита и сам уже порядком устал. Дед заметил это и отправился стелить им постели. Ксению он поселил в небольшую комнату для гостей с выходом на террасу, а Никите определил помещение под самой стеклянной крышей. Здесь, лежа на кровати, можно было наблюдать за звездами, рассыпанными по темному небу. Прямо над крышей одинокая черная тучка закрывала собой луну. Ветра не было, поэтому она стояла абсолютно неподвижно.

Никита умылся, почистил зубы и побрился. Брился он всегда перед сном, так как по утрам ему было лень этим заниматься. После того как он начал превращаться, щетина на его подбородке отрастала с завидным постоянством. Никите приходилось бриться раз в два-три дня, тогда как тот же Артем Бирюков еще и не помышлял об этом. Затем он пожелал Ксении спокойной ночи, прошел в свою комнату, разделся и юркнул в постель. Засыпать на новом месте всегда непривычно, особенно когда звезды светят над головой. Хорошо хоть, что луна закрыта одинокой тучкой. Никита накрылся с головой одеялом и закрыл глаза.

Он оказался на кладбище.

Холодея от ужаса, Никита медленно осмотрелся, узнавая это место. Летом он уже был здесь, девчонка по имени Санька приводила его на старый погост у деревни Ягужино, чтобы показать могилу Татьяны Федоровой – второго клона Инги Штерн. Именно у этой могилы, утопая по колено в снегу, и стоял сейчас Никита. В черном небе светила огромная круглая луна. Где-то вдали грохотал несущийся поезд. Никита не видел его, но отчетливо слышал звук гремящих по рельсам колес. Странно, но в реальности мимо кладбища не проходило железных дорог. Он хорошо это помнил. А здесь…

Никита оглядел себя. Он был совершенно голый, однако холода не ощущал, несмотря на окружающий его снег. Парень недоуменно покрутил головой по сторонам. Его страх немного притупился, теперь ему стало любопытно, что же все-таки он здесь делает. Грохот поезда постепенно стих, воцарилось безмолвие. Его окружал только снег, покосившиеся могилы и мертвая тишина.

И в этот момент Никита услышал короткий смешок. Звук шел откуда-то сверху. Парень поднял голову к небу и обомлел.

Прямо над его головой в воздухе парила женщина. Ее лица он не видел. Она висела в трех метрах над землей, на фоне огромного желтого круга луны. Ее длинные черные волосы и широкие темные одежды медленно развевались вокруг нее, хотя никакого ветра Никита не чувствовал. Он видел лишь ее стройный силуэт, но почему-то был твердо уверен в том, что это Иоланда Медейра.

Она протянула к нему руку и поманила к себе указательным пальцем. Никита настороженно отступил назад, едва не повалившись в рыхлый снег, и отрицательно покачал головой. Она снова коротко рассмеялась.

– Все равно ты будешь моим, Наследник, – нараспев произнесла Иоланда. – Это твоя судьба, твой рок, и ты не в силах этого предотвратить!

Из ее пальца выдвинулся ноготь. Выскользнул почти на полтора метра, превратившись в изогнутый блестящий клинок. Его острие чиркнуло Никиту по подбородку. Парень охнул от боли и сделал еще один шаг назад, провел по лицу рукой. На пальцах осталось что-то липкое и горячее. Кровь!

Иоланда громко расхохоталась, а затем резко устремилась вниз. Она грянулась о могильную плиту Татьяны Федоровой и рассыпалась, превратившись в сотни живых ворон. Оглушительно каркая, птицы набросились на Никиту. Парень завопил от страха, замахал руками, отбиваясь от воронья, отмахиваясь от когтей и клювов.

Кто-то схватил его за плечо.

Никита с воплем подскочил на кровати и, запутавшись в простынях, свалился на пол.

– Никита, – мягко произнес Николай Павлович. Он стоял у кровати в теплом махровом халате и тряс внука за плечо. – Что же ты вертишься, как бес под кропилом?! Да еще орешь. Весь дом, наверное, перебудил!

– Я?! Я это… У меня плохой сон был, – выдохнул Никита.

Он вскочил на ноги и выпутался из обмотавшегося вокруг тела одеяла.

Дед покачал головой и потопал в свою комнату. Когда дверь за ним закрылась, Никита сел на кровать и промокнул простыней пот с лица. На белой ткани остался кровавый след. Никита в ужасе прижал руку к подбородку. Так и есть! В том месте, куда его ударил коготь Иоланды, был порез. И он кровоточил.

Никита отбросил одеяло в сторону и на цыпочках прокрался в ванную комнату. Там, перед зеркалом, он промыл рану водой и прижег дедовым тройным одеколоном.

– Что это было? – шепотом спросил Никита у самого себя.

Он осмотрел свои ногти. Они были чистыми. Значит, он не мог расцарапать сам себя. Произошедшее не на шутку напугало и встревожило его. Он вернулся к себе и расслабленно вытянулся на кровати – после всего увиденного уснуть уже вряд ли удастся. Никита просто лежал и смотрел на звезды. А потом одинокая туча на ночном небе чуть сдвинулась в сторону, и комнату залил голубой призрачный свет луны.

Парень внезапно ощутил сильное жжение. Голую грудь, живот, ноги и руки словно обдало огнем. Никита резко сел на постели и принялся растирать кожу, но жжение только усиливалось.

– А это что еще такое?! – прохрипел он.

Когда жжение стало просто невыносимым, Никита спрыгнул с постели и метнулся к двери. Но, как только он оказался в тени, жжение прекратилось. Стоя в полумраке, куда не проникал лунный свет, Никита поднял голову и со страхом уставился на круглую луну.

До него внезапно дошло, что происходит.

Полнолуние! Он начал реагировать на луну! Свершилось то, чего он так боялся. Оборотни могут контролировать свои превращения и трансформироваться в зверя в любой момент, особенно при сильной боли или ярости. Но в полнолуние немногие умеют сдерживаться. Из некоторых зверь просто рвется наружу, и ничего с этим поделать нельзя. В такие моменты оборотни способны на убийство. Поэтому тех членов стаи, которые не в силах противиться власти луны, в полнолуние запирают на всю ночь в крепкую клетку. Когда Никита впервые встретился с Тессой, дочерью погибшего вожака стаи Константина, она как раз сидела в таком заключении. Позже девушка научилась контролировать себя. Но научится ли Никита? К тому же он плохо представлял себя в облике гигантской пантеры. Что, если превращаться полностью больно?

Никита медленно опустился на пол возле двери, оперся спиной на стену и подтянул колени к голой груди.

– Мне хана! – обреченно выдохнул он.

Дверь вдруг тихо скрипнула, и в комнату заглянула Ксения. Она стояла в потешной шелковой пижаме, расшитой чебурашками, вот только Никите сейчас было не до смеха. Увидев, что он сидит на полу, Ксения вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.

– Что с тобой? Я услышала какой-то шум и сразу подумала о тебе…

– Извини, что разбудил.

Ксения приложила прохладную ладонь к его лбу.

– Ты весь горишь! – испугалась она. – Не заболел?

– Я начал реагировать на луну…

– Что? – не поняла девушка.

– Я начал реагировать на луну, – терпеливо повторил Никита. – Сегодня полнолуние. Когда я попадаю на открытый лунный свет… меня жжет.

– Господи! – Ксения села рядом с ним. – Когда ты это понял?

– Только что. Когда туча ушла.

– Бедняга, – сочувственно сказала она. – Но ведь к этому все и шло… Ты сам это знал.

– Знал, – кивнул Никита. – Но я все же надеялся, что проскочу.

– Почему? – просто спросила Ксю.

– Потому что болван!

Ксения взглянула на луну.

– А кроме жжения, в чем это выражается? – тихо спросила она.

Никита молча пожал плечами. Затем подполз на коленях к тонкой черте, разделяющей свет и тень, и вытянул кисть, подставляя ее под лунный свет. Рука тут же начала гореть огнем. Никита стиснул зубы и терпел.

– Тесса говорила, что под луной никто из оборотней не может контролировать свое превращение. В обычное время ты можешь сдерживаться или оборачиваться по своему желанию. Но при полнолунии от тебя ничего не зависит. Просто превращаешься, и все.

– Но ты ведь еще никогда не превращался в пантеру полностью? – спросила Ксения.

– Нет, я бы тебе сказал. До сих пор я всегда оставался двуногим, лишь немного изменялся… – Никита вдруг осекся и охнул. – У меня клыки вылезают, – признался он.

Ксения и сама это уже видела. Острые клычки молочного цвета выдвинулись из его нижней и верхней челюстей. Девушка опустила взгляд на его босые ноги. Пальцы ног Никиты стали длиннее, ступни с тихим хрустом удлинялись. Рука тоже деформировалась. Ногти превратились в мощные белые когти, пальцы начали покрываться черной шерстью.

Шерстью?! Никита в ужасе затряс рукой.

– У меня шерсть лезет! Я никогда еще так не менялся!

Он откатился обратно к стене и снова сжался в комок. Едва он убрался с лунного света, превращение замедлилось, а затем пошло в обратную сторону.

– Это первое полнолуние после моего шестнадцатилетия, – сказал Никита, чуть не плача. – И вот началось…

– Так тебя это и угнетало все время? – спросила Ксения. – Я видела, что ты о чем-то постоянно думаешь, переживаешь. Это из-за изменений? Не волнуйся, ты будешь нравиться мне и таким. Пока не запросишь сырого мяса с кровью. Тут я, пожалуй, забеспокоюсь!

Никита не сдержал улыбки. Потом покачал головой:

– Я думал вовсе не об этом. А что, было так заметно?

– Спрашиваешь!

В этот момент луну закрыла новая туча. Никита с опаской поднял голову к окну в потолке. Туча казалась огромной, а следом за ней двигалось целое скопление облаков. Значит, луна спряталась надолго. Он вздохнул с облегчением.

– Ну, раз уж мы не спим, может, сходим кое-куда? – предложил Никита. – Я хочу проверить один адрес. Расскажу тебе обо всем на месте. Это не очень далеко отсюда.

– Давай, – согласилась Ксения. – Все равно мне уже не уснуть. Лишь бы дедушка не проснулся.

– И Панкрат, – кивнул Никита. – Иначе слишком многое придется объяснять.

Девушка ушла к себе одеваться. Никита тоже влез в футболку, джинсы и носки. Когда он через голову натягивал свитер, Ксения уже была готова. Она вошла к нему в полном облачении, в застегнутом пуховике и с фонарем Алены под мышкой.

– Ты как метеор, – заметил Никита, зашнуровывая ботинки.

– Зато ты копуша!

– Я до сих пор в шоке, так что мне простительно, – улыбнулся Никита и еще раз осмотрел свою руку.

Шерсти вроде не было. Никита натянул куртку и перчатки, взял ключи. Они с Ксенией вышли из квартиры Николая Павловича и тихонько прикрыли за собой дверь.

Глава девятая

Она уже была здесь!

Время давно перевалило за полночь. Пушистый снег тихо скрипел под ногами. Стояла удивительно теплая для января погода, ни малейшего дуновения ветра. Совсем как в Никитином сне. Старинные кованые уличные фонари на улицах Клыково еще горели, так что фонарик Алены оказался не нужен. Никита и Ксения брели по мягкому снегу, и им было очень хорошо вдвоем, хотя они просто шли молча. Наверное, это и есть любовь?

Никита еще не признавался Ксении в любви. Конечно, она была ему небезразлична. Он скучал, когда ее долго не было рядом, а в ее обществе чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Но какие чувства испытывала к нему она? Этого Никита не знал. Конечно, когда-нибудь он собирался признаться ей в любви. Вот только когда это будет? Когда наступит подходящий момент, но пока он еще не наступил.

Небольшую темную улочку, где стоял дом, в котором поселились профессор Винник и Ольга, они нашли без особого труда. Ксения ни о чем не спрашивала, а Никита молчал. Он хорошо помнил адрес, указанный в газете, которая рассказывала об убийстве профессора. Казалось, ноги сами шли куда нужно. Ксения сразу заметила, что с Никитой неладно. Улыбка исчезла с его лица, он стал задумчив и очень серьезен.

Она невольно глянула вверх: луна была надежно скрыта густым скоплением туч. Значит, он так реагирует не на лунный свет, а на нечто другое.

– Что-то не так? – тихо поинтересовалась Ксения.

– Что? – переспросил Никита. – А, нет… Все нормально. Просто я вспомнил кое о чем…

– О чем?

– Мы уже почти пришли… – невнятно ответил он. И, отпустив ее руку, устремился к одиноко стоявшему на отшибе дому.

Ксения проводила его недоуменным взглядом, а затем пошла следом. Вскоре она увидела небольшой одноэтажный коттедж, окруженный широким участком земли. Домик ничем не выделялся среди множества других таких же. Разве что в окнах не горел свет, а входная дверь была опечатана – наклеенная на дверной косяк бумажная полоска с печатью издалека бросалась в глаза. Несколько окон были плотно закрыты ставнями, другие – заколочены. Одна из стен оказалась полностью стеклянной. Просторный двор зарос сорняками, пробивавшимися даже из-под толстого снежного покрова.

А еще там сидели вороны. Даже не десятки, а сотни ворон; все ветки стоящих поблизости костлявых деревьев, крыши домов, перекладины заборов сплошь облепили вороны. Они сидели повсюду и смотрели на парня и девушку молча, не шевелясь, поблескивая круглыми черными глазами.

– Вороны! – потрясенно произнесла Ксения. – Откуда здесь столько ворон? Куда ты меня привел, Ночной Бродяга?

Никита молча отворил калитку и вошел во двор. На тропинке, ведущей к дому, не виднелось следов. Снег лежал плотный и чистый. Утопая в нем по щиколотку, Никита приблизился к дому и поднялся на широкую террасу. Затем подошел к двери и присел на корточки.

– Зачем мы здесь? – спросила Ксения. – Ты что-то знаешь об этом месте?

Никита приложил пальцы к двери и нащупал на потемневших досках пять глубоких царапин. Отметины выглядели довольно свежими. Они пересекали дверь поперек на уровне замочной скважины.

– Это то, что я думаю? – потрясенно спросила Ксения.

Вместо ответа Никита стянул с руки перчатку и, слегка напрягшись, выдвинул из пальцев когти. Затем приложил пятерню к царапинам.

– Похоже, – сдавленно произнес он. – Только у того, кто оставил эти царапины, рука немного больше моей…

– Может, уже объяснишь мне? – Ксения поднялась на террасу и встала рядом с ним. Никита поднял на нее глаза. – Что мы здесь делаем? Что это за дом? И эти отметины… Думаешь, здесь побывали оборотни?

– Какой им в этом резон? Винник им ничем не угрожал…

– Винник? – удивилась Ксения. – Кто это?

Никита хотел ответить, но в этот момент со стороны улицы послышался громкий скрип калитки и звук чьих-то приближающихся шагов. Никита выпрямился и взглянул поверх головы девушки.

Через дорогу был точно такой же дворик. Из дома вышел человек, закутанный в огромную бесформенную куртку. В руке он держал большую лопату. Бросив на ребят подозрительный взгляд, он начал не торопясь отгребать снег с дорожки на своем участке.

Никита недолго думая спустился с крыльца и направился прямиком к нему. Раздосадованная Ксения осталась на месте. Ее все это уже начинало раздражать. К тому же она с опаской относилась к людям, которые по ночам, вместо того чтобы спокойно спать, выходят покидать снег перед домом.

Но Никиту это, похоже, не слишком беспокоило.

– Добрый вечер! – приветливо поздоровался Легостаев, приблизившись к незнакомцу.

Человек с лопатой замер на месте. Затем воткнул инструмент в только что сваленный сугроб и обернулся к забору.

– Здравствуйте, – настороженно произнес он женским голосом.

Никита потрясенно на него уставился. Это действительно была женщина. Невысокого роста, коренастая, с фигурой борца-тяжеловеса. Женщина поправила на голове меховую шапку-ушанку и поплотнее закуталась в куртку.

– Чего хотите? – не слишком дружелюбно спросила она.

– Вы не знаете, почему опечатан этот дом? – с самым невинным видом поинтересовался Никита. – Дело в том, что мы приехали из другого города, решили навестить нашего бывшего преподавателя, а тут такое…

– Вот бедолаги! – Женщина всплеснула руками. От ее подозрительности не осталось и следа. – Так вы ничего не знаете? Убили ведь его, преподавателя вашего.

Никита изобразил на лице настоящий ужас.

– А такой славный человек был! – продолжала она. – Слова плохого никогда не скажет! Всегда приветливый, обходительный…

– Кто убил?!

Женщина грузно облокотилась на забор, и тот натужно скрипнул под ее весом.