Марголеана 3. Имя мне Месть

– Хорошо, – подумав, согласился Андрей. – Давай съездим к нему завтра утром. А пока у меня на очереди вдова Макарова.

Полчаса спустя они уже звонили в дверь Ларисы Макаровой. Женщина вышла к ним в длинном черном шелковом халате, расшитом красными китайскими драконами, в странном тюрбане из той же ткани. Она была не одна. В квартире находился Ипполит Бестужев, с которым Андрей познакомился во время недавнего аукциона в Историческом музее.

– А вдовушка-то не так безутешна, – шепнула Марина мужу, когда Лариса вела их в рабочий кабинет, принадлежавший ее покойному супругу. – Времени зря не теряет.

– Да ну тебя, – фыркнул Андрей.

На письменном столе Макарова лежали старинные книги в потрепанных обложках, древние манускрипты и пожелтевшие фотографии незнакомых людей. На пергаментных свитках были изображены странные кубы, покрытые непонятными символами, потом эти же кубы в разрезе, так что были видны шестеренчатые механизмы внутри каждого из них. Лариса Макарова и Ипполит Германович явно что-то здесь искали. На стене кабинета, на самом видном месте, висел портрет Игоря Витальевича в траурной рамке. Казалось, покойный хмуро наблюдает за происходящим.

Андрей и Марина выразили вдове свои соболезнования, а затем Чехлыстов рассказал о цели визита:

– Лариса, расскажите, из-за чего ваш покойный супруг враждовал с семейством Решетниковых? Как это связано с вашим погибшим сыном? И что же случилось в порту той ночью, когда он погиб?

– А я вас помню. – Лариса настороженно взглянула на Марину. – Вы та журналистка, которая неоднократно беседовала с моим мужем. Странно, что теперь вы приехали сюда вместе. Ваши вопросы касаются расследования смерти Игоря или вы ищете очередной громкий материал для своих статей?

– Даю вам слово, что ничего из того, что вы скажете, не попадет в мои статьи, – заверила ее Марина. – Просто я хочу помочь своему мужу докопаться до истины. Вы ведь не хуже меня знаете, что иногда журналисты могут проникнуть туда, куда полицейским путь заказан.

– Простите, не знала, что вы муж и жена, – печально улыбнулась Лариса. – Присаживайтесь. – Она указала на свободные кресла, стоящие напротив письменного стола.

Марина поблагодарила ее и села. Андрей, бросив взгляд на стол, только сейчас заметил лежащие поверх остальных бумаг и схем пять старинных черно-белых гравюр, на которых были гротескно изображены персонажи итальянской комедии дель-арте. Изящным старинным шрифтом на картинах были подписаны имена персонажей: Панталоне, Арлекин, Коломбина, Изабелла и Полишинель. Поймав его взгляд, Ипполит Германович неторопливо собрал гравюры в стопку и переложил их на другой край письменного стола.

– Мой супруг, – тяжело вздохнула Лариса Макарова, – не любил вспоминать об этой истории. И мне не позволял. Не о такой жизни я мечтала, господа, но все сложилось именно так, и уже ничего не исправить. Хотите знать о причинах его ненависти к Решетниковым…

– Разумеется, – нетерпеливо сказал Андрей. – Особенно теперь, когда фигуранты этой истории гибнут один за другим.

– Думаете, все это как-то связано? – подал голос Бестужев. – Но как такое возможно?

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Я вас внимательно слушаю, Лариса.

– Все началось из-за нашего сына. – Голос Макаровой дрогнул. – Вернее, сыновей. Наш Алексей был очень дружен с Максимом Перелозовым, жившим в особняке Решетниковых. А мы эту дружбу не одобряли.

– Почему? – спросил Чехлыстов.

– Алеша рос хорошим мальчиком. Умным, интеллигентным, утонченным. Он прекрасно рисовал, занимался музыкой, увлекался историей, искусством, танцами. Иногда мне казалось, что лучше бы ему родиться девочкой… На мальчиков всегда косо смотрят, когда они увлекаются подобными вещами. Вот и мой муж косо смотрел.

– Мне кажется, этим сейчас никого не удивишь, – возразила Марина. – Многие мальчики интересуются искусством.

– Но не в нашем ближайшем окружении! Мой муж и его коллеги по бизнесу всегда были поглощены лишь антиквариатом, картинами, куплей-продажей. Во всех видах искусства их интересовали только деньги, которые они могут получить при продаже того или иного предмета старины. Игорь и нашего сына мечтал приобщить к семейному бизнесу, но именно в тот момент Алексей познакомился с Максимом Перелозовым. Я не помню, как именно это произошло, но внезапно наши дети очень сблизились. Мы с мужем не были этому рады. Я ведь хорошо знала мать Максима – Анжелику. Дрянная и никчемная была женщина, прости господи… С очень дурной репутацией. И сынок пошел по стопам матери. Этот хулиган плохо влиял на нашего сына. Их дружба вообще была странной. Совершенно разные люди, они много времени проводили вместе. Я бы даже сказала, слишком много… И вскоре это начало вызывать определенное недовольство… и вопросы. На Максима вечно жаловались учителя, он был неуправляем, испорчен. И наш сын, попав под его дурное влияние, стал таким же. Алексей начал пропускать занятия в школе искусств, а затем прогуливать и школьные уроки. Лгал нам, изворачивался, при каждом удобном случае пытался сбежать из дома, чтобы снова увидеться с этим… С этим паршивцем! – жестко выдохнула Лариса. – Игорь был вне себя от злости. Мы просто перестали узнавать нашего мальчика. С этой дружбой необходимо было покончить, и тогда мы начали запрещать Алексею видеться с Максимом. Но вы же знаете подростков… Если им что-то запрещать, они специально будут поступать вам назло. Решетниковым эта дружба тоже не нравилась – они пытались запретить Максиму встречаться с Алексеем. Я думаю, дерзкий мальчишка Перелозов уже тогда сильно раздражал Владимира. Анжелика души не чаяла в единственном сыне, а вот все остальные обитатели особняка хорошо понимали, что Максим неуправляем. Константин, Владимир, даже старуха Зинаида пытались его воспитывать, но парень не воспринимал их всерьез. Они пробовали его наказывать, но он становился только злее и отчаяннее! И вот… После очередного скандала Максим решил сбежать из дома. Я узнала об этом уже после того, как все случилось… Он пригласил Алексея присоединиться, и наш сын согласился. Чтобы отомстить Владимиру за его нападки, Максим угнал машину Решетникова, и мальчишки отправились на ней кататься. Глубокой ночью они оказались в портовой зоне… Я на всю жизнь запомнила утро следующего дня, когда мне сообщили о гибели моего сына…

Лариса тихонько всхлипнула. Ипполит Германович приблизился и нежно взял ее за руку. Женщина с благодарностью на него посмотрела и слабо улыбнулась.

– Наш брак с Игорем никогда не был особо крепким, мы жили вместе только из-за сына, – продолжила она. – Алексей был нашей любовью, нашей опорой и надеждой на будущее. Когда он погиб, мы с мужем стали друг другу абсолютно чужими людьми. Игорь возненавидел всех Решетниковых, в особенности Анжелику и Владимира. Именно их он винил во всем случившемся. Если бы Анжелика лучше следила за своим мерзким мальчишкой, если бы Константин занимался воспитанием пасынка, а Владимир не срывал бы на Максиме злость за все свои неурядицы, наш сын был бы жив… Но увы. Игорь с головой ушел в бизнес, а я посвятила свою жизнь благотворительности. Наш брак стал просто формальностью. Привычкой. Я хорошо знаю, что у Игоря часто случались романы на стороне. Дольше всех он пробыл с Вероникой, эта связь длилась много лет. Они познакомились, когда наш мальчик еще был жив, и мне эта дамочка никогда не нравилась. Особенно я ее возненавидела, случайно услышав, как она настраивает Игоря против нашего Алексея. Мерзкая женщина, как она только могла такое говорить?!

– Что же она говорила? – тихо спросил Андрей.

– Насмехалась над моим бедным мальчиком. Говорила Игорю, что я слишком сильно люблю и опекаю сына, вот он и вырос таким испорченным хлюпиком… Не мужчина, а недоразумение, увлекающееся такими вещами, которыми нормальный мужчина никогда не стал бы интересоваться. Дрянь! Я уверена, она говорила это только для того, чтобы вбить клин между нами, разрушить нашу семью и заполучить моего мужа. И ее интриги принесли свои плоды. Игорь слушал как зачарованный и однажды даже вызвал сына на серьезный разговор. Он хотел сделать его настоящим мужчиной, поговаривал о школе кадетов. Алексей пришел в ужас, они с отцом очень сильно повздорили. Я встала на защиту сына, и мы с мужем разругались в пух и прах. После этого Игорь на неделю переехал к Веронике. Я решила, что он уже не вернется, но ошиблась. Он приехал домой, хотя не скрывал, что его тяготит мое общество. Затем Алексея не стало… Но Игорь продолжил жить со мной, одновременно встречаясь с этой подлой интриганкой. Думаю, он давно бросил бы меня, если бы не это. – Она указала на свой шелковый тюрбан.

Андрей недоуменно поднял брови.

– Онкология, – пояснила Лариса. – Игорю совесть не позволяла оставить меня в таком состоянии, поэтому он и жил здесь до самой своей кончины…

– Мне очень жаль, – чуть слышно произнес Чехлыстов.

– Я давно с этим свыклась, – вздохнула Лариса. – Научилась жить с этим бременем. Сейчас у меня ремиссия, но кто знает, что будет дальше? Хорошо, что есть кому меня поддержать.

Марина заметила теплый взгляд, которым Бестужев смотрел на Ларису. Казалось, он и правда был в нее влюблен.

– Вы встречаетесь? – спросила Чехлыстова. – И ваш муж знал об этом?

– Мы с Ипполитом общаемся много лет, – ответила Макарова. – Познакомились на какой-то модной выставке. Он не раз признавался, что любит меня, но официально я была замужем. К тому же что я могу ему дать?

– Ты даешь мне все, что мне нужно, – мягко ответил Ипполит и поцеловал ее бледную тонкую руку.

– Но мне приятно то, как он на меня смотрит, – призналась Лариса, оглянувшись на Бестужева. – Не с жалостью, как смотрел мой супруг, а с искренней любовью в глазах… Сейчас я сильно в этом нуждаюсь.

– Ипполит, а где вы были в день смерти Игоря Макарова? – спросил Андрей.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – усмехнулся Бестужев.

– Это моя профессия.

– Ипполит здесь совершенно ни при чем, уверяю вас, – запротестовала Лариса.

– У меня бизнес в Белогорах и Новом Ингершаме, – пояснил Ипполит Германович. – Я постоянно в разъездах, на презентациях и различных деловых встречах. Все мои партнеры по бизнесу могут это подтвердить.

– К тому же зачем ему убивать моего мужа? – пожала плечами Лариса Макарова. – Мы с Игорем были абсолютно чужими друг другу людьми. Не было ни любви, ни ревности. Он позволял мне делать все что заблагорассудится и никогда не лез в мои дела. А я отвечала ему тем же.

– Муж рассказывал вам о своей недавней встрече с Константином Перелозовым? – осведомился Чехлыстов.

– Да, и это было очень странно.

– Может, поделитесь? – попросила Марина.

– Насколько я помню, Константин сообщил Игорю, что какой-то его знакомый следит за домом Решетниковых. И как-то поздним вечером он видел в их поместье сына Анжелики.

– Погибшего? – изумленно вскинул брови следователь.

– Именно! Максима Перелозова! Игорь был удивлен, как и вы сейчас. Он бросил Константину, что его знакомый просто сошел с ума! Перелозов говорил, что этот человек недавно потерял жену и это как-то связано с Решетниковыми. Он следил за Владимиром; однажды шел за ним до самого дома и увидел его сына, живого и невредимого! Этот знакомый примчался к Константину и обвинил его в том, что они с Владимиром по какой-то причине прячут мальчишку, который официально считается мертвым. Но к чему им это делать? Перелозов уже давно не живет в особняке Решетниковых, а своего пасынка он терпеть не мог, и все об этом знают. В общем, Константин разозлился и вышвырнул знакомого вон, но разговор отчего-то засел у него в голове. К тому же тот тип продемонстрировал ему фотографии, сделанные во время слежки. А Константин показал их моему мужу.

Чехлыстов сразу вспомнил фотографию, обнаруженную в квартире погибшего Коломейцева, и темный размытый силуэт человека, перебирающегося через ограду особняка Решетниковых, запечатленный на этом снимке. Значит, вот кто был на фотографии. Карамзин незадолго до своей гибели попросил специалистов из криминалистической лаборатории поработать со снимком, сделать размытую фигуру более четкой, но у них ничего не получилось. Слишком плохого качества была распечатанная фотография. А оригинал, к сожалению, не сохранился.

– Почему же он пришел с этим к Игорю Витальевичу? Ведь они не были особо дружны, – заметил Андрей.

– Перелозов и Макаров ненавидели Владимира. Он умудрился испоганить жизнь обоим. О дальнейшем я могу лишь догадываться. Может, Константин хотел посоветоваться с Игорем или разработать какой-то план действий. Согласитесь, это действительно странно. Мой мальчик погиб, а мальчишка Анжелики выжил?! К чему Решетниковым подобная мистификация? Но позже, рассмотрев снимки, Игорь понял, что это лишь чей-то темный силуэт на фоне ограды поместья. Лицо человека находилось в тени, рассмотреть его было невозможно. Он обсудил фото с Константином, и оба решили, что это бред сумасшедшего, который не стоит их внимания. Но теперь Константин Перелозов мертв, и мой муж – тоже…

– И тот сумасшедший, как вы выразились, тоже мертв, – добавил Андрей. – Его звали Валерий Коломейцев.

– Боже… – Лариса замерла с приоткрытым ртом.

– Значит, это не такой уж и бред, дорогая, – хмыкнул Ипполит Германович.

– Нет… Нет, нет и нет, господа. Я не желаю иметь с этим ничего общего, – простонала Макарова, качая головой. – Я рассказала вам все, что знала… И теперь хочу просто жить своей жизнью. Хочу, чтобы все это поскорее закончилось!

– Мы тоже этого хотим, – призналась Марина.

– Спасибо вам за информацию, – поблагодарил Андрей Ларису. – И за уделенное время. Если у меня появятся еще какие-нибудь вопросы, я обязательно с вами свяжусь.

Чехлыстовы направились к выходу.

Ипполит Бестужев пошел их провожать, а Лариса осталась в кабинете. Она смотрела на портрет покойного Игоря Витальевича, и по ее щекам текли слезы.

Глава 7

Твое предназначение

Степан открыл глаза, резко выпав из полузабытья. Стояла ночь. Парень не назвал бы это сном, скорее кратким провалом в нечто вязкое и зыбкое, полное каких-то невнятных кошмаров. Закрывая глаза, он слышал тихий, вкрадчивый голос Артура Решетникова, лай бродячих собак и оглушительный грохот выстрелов. Все было так реалистично, будто он опять оказался в тайной операционной, скрытой в недрах заброшенного здания. Степан был даже рад, что проснулся.

Он лежал на больничной кровати, палату освещал лишь тусклый желтый свет фонарей, пробивающийся сквозь узкие прорези жалюзи, закрывавших большое окно. Входная дверь была закрыта, в ее центре светился прямоугольник мутного стекла, за которым иногда сновали редкие тени людей. Некоторым пациентам не спалось, и они безмолвными призраками бродили по темным коридорам больницы.

Степан пошевелился, устраиваясь поудобнее на большой жесткой подушке. Здесь с ним хорошо обходились, но все равно уже хотелось домой, к себе в общагу. Да, нора там была та еще, зато это была его нора. И там ему было бы гораздо спокойнее, особенно после всего пережитого.

Внезапно он ощутил, что не один в палате. Бузулуцкий резко сел, согнув ноги в коленях, и испуганно уставился в полумрак.

Напротив его кровати, на стуле у самой стены, сидела Елена и смотрела прямо на него. Ему даже показалось, что ее глаза слегка мерцают в темноте. Она была в короткой черной куртке и черных брюках. Длинные волосы падали на плечи. На шее поблескивало крупное красное ожерелье. Странно, ведь он точно помнил, что она потеряла его тем вечером в парке. Но с ней ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

– И давно ты здесь? – хрипло спросил Степан.

– Довольно давно, – тихо ответила она. Ее фигура была словно заштрихована узкими полосами желтого света, проникающего сквозь жалюзи.

– Как ты сюда попала?

– Если мне нужно, я везде найду лазейку.

– Это я уже понял, – усмехнулся Степан.

Елена одним плавным движением встала со стула и приблизилась к белой металлической спинке его кровати, затем протянула руку и положила что-то на край матраса. Степан увидел свой телефон.

– Он все это время был у тебя? – с облегчением выдохнул парень. – Я думал, что потерял его.

– А ты и потерял, – кивнула она. – Хорошо, что я его нашла, мальчик, который снова выжил…

– Слышал, это ты позвонила Егору. Знаешь, а ведь ты спасла мне жизнь. Снова…

– И я очень этому рада. Тебе повезло. Но будет ли это везение длиться вечно?

– Повезло, что ты видела, как меня похитили. Но как ты всегда оказываешься в нужном месте, в нужное время?

– Одна из моих тайных способностей. – Елена чуть заметно улыбнулась. – На самом деле это не так трудно, ведь я слежу за тобой, мальчик, который выжил. За всеми вами.

– Но для чего? – недоуменно спросил Бузулуцкий.

– Вы можете помочь мне, хоть сами пока этого не понимаете. Мне остается лишь находиться поблизости и наблюдать за происходящим…

От ее признания Степан вдруг почувствовал себя неуютно.

– И давно за нами наблюдаешь?

– Вполне. И мне это нравится, ведь вы так не похожи на меня. А еще мне нравишься ты…

И снова одним грациозным движением, словно марионетка, ниточки которой вдруг плавно натянули, девушка поднялась вверх и через секунду уже стояла у него в ногах прямо на кровати. Степан даже не засек, как она перемахнула высокую спинку. Елена уверенно, но аккуратно прошла по постели, а Степан лишь молча наблюдал за ней, глядя снизу вверх в ее бледное, будто выточенное из мрамора лицо. Крупные красные камни ожерелья мерцали на шее девушки, как пятна свежей крови.

– Твое ожерелье, – тихо прошептал он. – Ты ведь потеряла его в парке…

– Это меньшее из всего, что мне приходилось терять.

Она подцепила ногой толстое одеяло и рывком сбросила его на пол. Степан сидел перед ней в боксерах и черной футболке. Елена внимательно осмотрела его запястья и щиколотки, покрытые белыми бинтовыми повязками.

– Что ты делаешь? – изумленно спросил он.

Она же медленно опустилась, оседлав его бедра, а затем обхватила лицо Степана прохладными ладонями.

– Как скоро тебя выпустят отсюда?

– Надеюсь, что скоро. Порезы заживают не так быстро, как хотелось бы.

– Тебе нужно как можно быстрее покинуть эти стены. От этого многое зависит…

– Что именно?

– У каждого из нас есть свое предназначение. Чтобы исполнить твое, лучше крепко стоять на ногах. Я могу помочь.

– Каким образом? – зачарованно спросил Степан.

Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее.

– Твои глаза, – тихо произнесла Елена. – Они удивительные.

– Ты тоже удивительная. – В горле Степана резко пересохло, а сердце забилось так быстро и громко, что он сам его слышал.

Не отпуская его лица, Елена подалась вперед, и внезапно ее губы коснулись губ Степана. Парень судорожно вздохнул. В следующее мгновение она нежно поцеловала его. Он, не зная, куда деть руки, положил ладони на ее бедра, обтянутые черной тканью. Тонкие, но сильные пальцы Елены скользнули в его волосы, она обхватила его голову, крепко прижимаясь губами к его губам.

Это был невероятный поцелуй. Степану еще не доводилось испытывать ничего подобного. Его мозг отказывался верить в происходящее, но таинственная Елена сидела на нем верхом, прижимаясь к нему всем телом, и в его груди разливалось приятное тепло, словно заполняющее его изнутри. Немного осмелев, он крепче прижал ее к себе, сунул руки под куртку, ощутил мягкие изгибы ее тела и нежность прохладной кожи. Елена не возражала.

Подцепив за края его футболку, девушка потянула ее вверх. Степан быстро стащил футболку через голову и бросил на пол. Острые ногти впились в его татуированные плечи, заставив охнуть от боли.

– Ты… Ты уверена? – хрипло спросил Степан.

– Это нужно тебе, если хочешь поскорее выйти отсюда, – мягко улыбнулась Елена, стаскивая с плеч куртку.

Следующий поцелуй был еще жарче, губы Степана словно обожгло огнем. Ток крови в его теле настолько усилился, что зашумело в ушах. Бузулуцкий крепко обнял девушку, пытаясь перевернуться на кровати, а Елена лишь тихо посмеивалась, наблюдая за его торопливыми неуклюжими действиями.

Одежда падала на пол, пружины больничного матраса натужно скрипели, но Степан не опасался, что их кто-то услышит. Сжимая ее в объятиях, он забыл обо всем на свете. В палате стало гораздо темнее, парень замечал это лишь краем глаза, будто в каком-то дурмане. Темная дымка сгущалась под потолком, растекалась по стенам и полу. Его раны нещадно саднили, кисти и ступни стали очень горячими, и жидкий огонь разливался по всему телу Бузулуцкого. Казалось, еще немного – и постель вспыхнет прямо под ними. Но, находясь в каком-то забытьи, Степан не обращал на это внимания.

Елена сорвала повязку с его правой руки и прижалась губами к уродливым шрамам. Степан сдавленно охнул, ощутив ее зубы, но не отстранился, хоть в глазах у него потемнело от боли. Тьма медленно опускалась на них с потолка, обволакивая все вокруг, растекалась по их разгоряченной коже, и Степан почти физически чувствовал ее касания. Он с рычанием обнял тело девушки, а затем кромешный мрак обрушился на них…

Когда Степан снова открыл глаза, он был в палате один. Бузулуцкий не сразу понял, что произошло. Он будто очнулся после внезапного обморока, совершенно не помня последних нескольких минут. Елена бесследно исчезла, оставив после себя лишь легкий запах духов.

Степан решил, что ему все приснилось. Что от одежды он избавился во сне. Во сне случайно сорвал бинтовые повязки со своих рук и сбросил на пол скомканное больничное одеяло. Но на краю матраса в темноте по-прежнему поблескивал его сотовый телефон.

А еще шрамы. Они практически не болели, да и выглядели гораздо лучше, чем пару часов назад. Завтра утром его лечащий врач будет сильно удивлен.