Меня охраняют призраки. Часть 2

– Да и нашим предкам, – задумчиво вмешалась Габриэль, – не слишком нужно знать, что к тебе приехали родственники, да ещё вот такие… Моим, во всяком случае, точно не нужно, – фыркнула она и почему-то крепко схватила покрасневшую Оону за руку. – Я с радостью вообще осталась бы ночевать у тебя, но я понимаю, что за такую выходку с меня точно снимут шкуру, и никакая родительская любовь этому не помешает. Так что, Мелисса, мы оставляем тебя наедине с этими монстрами в надежде на то, что они тебя всё-таки не съедят.

– Думаю, что они на это не осмелятся, – через силу улыбнулась Мелисса, – вы постарались хорошо накормить их…

– Мы позвоним утром, – пообещала Линда и первая начала спускаться по ступенькам лестницы, – узнаем, жива ли ты!

– Вас проводить? – крикнула Мелисса сверху.

– Не стоит, – отозвался Патрик, – тебе нужно быстро прибраться в столовой, пока Арчибальд с Люсиндой не закончили играть и не забрели туда или мистер и миссис Эстеллы не проснулись. Иначе они точно решат, что твой дядя держит безответственную прислугу.

«Прислуга…» – с болью подумала Мелисса.

Вдалеке хлопнула дверь, и холодные, молчаливые коридоры особняка сделались ещё холодней. Мелисса побрела обратно в столовую, которую она ненавидела больше всех комнат в доме. С чувством гадливости она собрала опустошённые тарелки и чашки со стола, принесла их в кухню и загрузила в посудомойку, а затем без сил хлопнулась на стул, подперев отяжелевшую голову руками. У неё было такое неприятное чувство, точно вокруг неё сейчас поплыл весь её прежний мир. Она мечтала, чтобы чьё-нибудь присутствие согрело её, прежде чем ей придётся возвращаться в гостиную и без особенного интереса следить за шахматным сражением между Люсиндой и Арчибальдом, и в ответ на её молчаливые призывы появилась Джинни. Она появилась беззвучно и незаметно, словно соединившись из невидимых крупинок воздуха, которые вдруг столкнулись друг с другом и приобрели цвет и форму частей человеческого тела. Мелисса быстро взглянула на неё и снова опустила голову.

– Джинни… – пожаловалась она тоскливым голосом, – что такое сейчас происходит, объясни мне? Почему, как только моя жизнь начинает налаживаться, тут же происходит нечто настолько ужасное, что я сразу теряю всякую надежду и желание двигаться дальше? Как же глупо я говорю… – простонала она.

– Всё нормально, – почти прошептала Джинни, присаживаясь на корточки с нею рядом, – слышишь, Мелисса? Это должно было случиться.

– Почему именно сейчас?

– Всегда настаёт такое время, когда приходит пора чему-нибудь случиться, – слабо улыбнувшись, Джинни мягко убрала её руки от лица и заглянула ей в глаза своими светящимися сапфировыми глазами. – Если бы ничего не случалось, стало бы совсем скучно жить, как ты думаешь?

– Никак я не думаю, – обессиленно отозвалась Мелисса. – Ты знала эту… эту миссис Эстелл?

– Знала, – печально подтвердила Джинни, и её глаза на мгновение затуманились.

– Она всегда была… такой?

– Она была даже хуже. Бальтазар сумел исправить и изменить её… совсем на чуть-чуть, я согласна, но и такие изменения знаменательны. Ведь ты же прекрасно понимаешь: и самое грандиозное из кругосветных плаваний начиналось с одного взмаха весла, – и Джинни снова улыбнулась, теперь – намного увереннее, чем прежде.

– Ты хочешь сказать, что даже такую мегеру можно исправить? – недоверчиво спросила Мелисса.

– Всех можно исправить, Мелисса, всех, – подтвердила Джинни с особенным, возвышенным выражением лица, делавшимся у неё в те мгновения, когда она предавалась своим утопическим мечтаниям. – Плохих людей не бывает. Всем нужно давать второй шанс.

– А если они им не воспользуются? Сознательно не воспользуются? – спрашивала Мелисса с горячностью, думая в этот момент вовсе не об Эстеллах, а о Питере, которого она так долго не видела и по которому начинала скучать. – Что тогда?

– Это будет их осознанный выбор, – мягко пояснила Джинни, – когда-нибудь они сами поймут, что упустили и потеряли, и если эта потеря была для них действительно велика, ты почувствуешь их боль и даже пожалеешь их.

– Не хочу я никого жалеть, – угрюмо ответила Мелисса. – Ты не понимаешь, Джинни, но эти Эстеллы… они влезают в чужую жизнь! Зачем они приехали сюда? Они никогда не были близки с дядей Бертрамом, что им нужно от него теперь? А они ещё и в семью Джоанны собрались просочиться… зачем? Ты же знаешь!

– Увы, и на этот вопрос я не могу тебе ответить… Прости, – шепнула Джинни и исчезла.

Мелисса сердито соскочила со стула. В это мгновение ей хотелось всех презирать и всех ненавидеть.

– Не хочешь – ну и не надо! – обиженно отозвалась она и вышла из кухни. Ноги сами принесли её в гостиную – в то место, куда она ни за что не направилась бы, если бы подчинялась велению разума.

Но она попала туда ровно к тому времени, когда Арчибальд и Люсинда, обменявшись горящими взглядами поверх доски, воскликнули в унисон:

– Шах!

Мелисса проплелась к дивану и апатически рухнула на него, зарываясь лицом в подушки. Сияющие от удовольствия лица Арчибальда и Люсинды повернулись к ней.

– Всё, партия окончена! – радостно возвестила Люсинда. – И, кажется, мы сыграли вничью.

– Я просто плохо спал сегодня и потому допустил много вопиющих ошибок, – добродушно проворчал Арчибальд, улыбаясь.

– А я слишком старалась над пудингом, – передразнивая его, звонко рассмеялась Люсинда, – поэтому не воспользовалась ни одной из них. Ничего, – она деловито перевернула доску вверх дном и начала аккуратно складывать в неё фигурки, – завтра утром обещаю тебе такую блестящую игру, против которой ты ничего не сумеешь выставить…

– В свою очередь, я применю все свои таланты и познания, – ухмыльнулся Арчибальд, – так что неизвестно, на чьей стороне останется победа.

Мелисса, безжизненно сидевшая на диване, вдруг напружинилась и подскочила посреди подушек. Её взгляд, сделавшийся осмысленным, прикипел к фигурке изумлённо сжавшейся в комок Люсинды.

– Что ты сказала? – переспросила Мелисса. – Ты хочешь остаться… остаться тут на ночь? Но как же твои родители? Как же…

– Я им позвонила и сообщила, что останусь тут ночевать, – беспечным тоном, совершенно ей не свойственным, сообщила Люсинда. – И они согласились. Думаю, ты согласишься потерпеть моё присутствие в соседней спальне?

– Мне будет страшно одной, – улыбнулась Мелисса, – поэтому ты можешь поспать у меня. Ты можешь… если это, конечно, не так трудно… достать постельное бельё для себя и для меня и застелить нам кровать? И ещё принеси из кладовой себе раскладушку, ты же знаешь, где у нас кладовая… – она неловко улыбнулась, краснея и чувствуя, как пусты и глупы её вымученные слова.

– О, конечно! – легко согласилась Люсинда и вприпрыжку легко понеслась прочь.

Мелисса и Арчибальд снова остались вдвоём, чувствуя, как каждого из них напрягает присутствие другого. Арчибальд взял инициативу на себя и промолвил тихо:

– Знаешь, я всегда хотел узнать, какие они – мои родственники в Литтл-Мэе. Но мама и папа никогда не думали, что мне стоит с ними видеться. Я даже не представлял, что у вас тут есть какая-то своя жизнь…

– Мы же не динозавры, – устало отозвалась Мелисса. – Или ты думал, что в Литтл-Мэе живут круглые идиоты?

– Мама рассказывала мне много плохого о моих дедушках Эндрю и Эдварде…

– Я ничего о них не знаю, – коротко отрубила Мелисса, – мы не общаемся.

– И ты никогда этого не хотела? – с удивлением воззрился на неё Арчибальд, словно не в силах ей поверить.

– Никогда, – без малейших сомнений ответила она. – Я слышала слишком много интересных вещей о них для того, чтобы желать с ними встретиться.

– А я никогда не верил слухам, – сухим тоном обронил Арчибальд и отвернулся, видимо, сочтя её недостойной дальнейшей беседы.

Мелисса тоже молчала: Арчибальд представлялся ей настолько чужим, новым и странным, что она даже не знала, можно ли в разговоре с ним поднимать банальнейшие темы вроде погоды или обучения в школе. К тому же он был сыном Габриэлы Эстелл, и одно это обстоятельство было для Мелиссы похожим на тяжкое преступление, груз позорной тяжкой вины, которую он не брал на себя добровольно, но которую также и не мог сбросить со своих плеч. Демонстративно отвернувшись к окну, затянутому вечерним туманом, она ждала, когда ему надоест молчать и изучать чужую для него гостиную, в которой много лет назад собирались его родители и дедушки с бабушками, чтобы обсудить состояние погоды и своих отпрысков: больше они ни о чём не умели разговаривать мирно (по последней теме, впрочем, они любили спорить, чтобы неудачами детей больнее кольнуть их родителей). Прошло несколько тягостных минут, и Арчибальд медленно, с присущей всем Эстеллам врождённой грацией выбрался из кресла.

– Спокойной ночи, Мелисса, – подчёркнуто вежливо промолвил он.

– Спокойной ночи, Арчибальд, – отозвалась она.

Молчал спящий дом. Где-то несколькими комнатами дальше Люсинда старательно раздвигала раскладушку и стелила постель, словно вжившись в роль горничной, а этажом выше, через стенку друг от друга, спали гости. Мелисса вздохнула: ей недолго оставалось наслаждаться поколебленной тишиной. Она с трудом обуздала своё волнение, дрожащими пальцами вытащила из кармана телефон, с пятой попытки нарисовала графический ключ разблокировки и набрала номер дяди. Он ответил не сразу, лишь после длинной серии глухих, как будто раздражённых чем-то или простуженных, гудков. Его голос, отдававшийся в трубке, звучал утомлённо и встревоженно:

– Мелисса, что-то случилось?

– Случилось, – тяжело вздохнув, напрямик сказала она, – приехал твой кузен Бальтазар с женой Габриэлой и сыном Арчибальдом.

– Зачем? – резко похолодел голос Эстелла.

– Они хотят поговорить с тобой насчёт твоего отца, – промолвила Мелисса стеснительно и сделала паузу. Она ожидала, что он что-нибудь скажет, но он продолжал хранить молчание, поэтому она заговорила опять: – Я не хотела, чтобы они тут оставались, но мне не удалось их выпроводить. Словом, они сейчас спят на третьем этаже и дожидаются тебя.

– Ты дома одна? – жёстко спросил дядя Бертрам. – Подожди меня, не засыпай, я постараюсь приехать через полчаса…

– Не надо, – усмехнулась она, – со мной осталась ночевать Люсинда, Люсинда Кэчкарт, ты же её помнишь?

Пауза. Затем голос Эстелла решительно и холодно отрезал:

– Жди меня дома через полчаса. Не ложись спать, пока я не приеду.

– Хорошо… – простонала Мелисса и, попрощавшись, повесила трубку.

На душе у неё стало ещё тяжелее. Она ожидала от дяди Бертрама обычной словесной поддержки и объяснения, но он, как то входило в его привычки, не стал ничего ей сообщать, а всего лишь отдал приказ и отсоединился от линии. Мелисса горестно вздохнула и сунула телефон в карман, не глядя на него: ей было противно вызывать в себе воспоминания о недавнем разговоре. В тишине негромко простучали лёгкие шаги Люсинды. Она заглянула в дверь – и её лицо удивлённо вытянулось.

– Где же Арчибальд? И почему у тебя такое мрачное лицо? Вы поссорились?

– Нет, – отрезала Мелисса и поджала ноги под себя, – он ушёл спать, а я только что позвонила дяде. Он даже запретил мне ложиться спать, пока не приедет! Как всегда! Он боится оставить меня дома одну всего-то на единственную ночь! Неужели он настолько мне не доверяет?

– А он в курсе насчёт Эстеллов? – прагматично спросила Люсинда.

– Конечно, в курсе, – пробурчала Мелисса.

– Тогда естественно, что он волнуется, – со светлой и лёгкой улыбкой сообщила Люсинда, – ведь он совершенно их не знает. Я тоже волновалась бы, если бы моя дочь вдруг оказалась дома одна со своим троюродным братом и его родителями, которых я видела в последний раз больше двух десятков лет назад.

– Для тебя всё легко объясняется, Люсинда…

– Нужно всего лишь уметь искать объяснения, – мягко сказала Люсинда и села рядом с нею. – Что ж, раз нам велели ждать, давай подождём…

Так они и сидели вместе на диване, пока – через полчаса, как и было обещано, – не появился дядя Бертрам. Он казался усталым и взволнованным, но ничего не стал объяснять Мелиссе, даже когда Люсинда деликатно удалилась, и приказал ей сухим, так сильно надоевшим голосом: