Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга первая

– Да.

– Но как ты объяснишь высшему свету внезапное исчезновение своей невесты? Они вытянут из тебя все жилы, если ты им не ответишь.

– Что-нибудь придумаю, – хмыкнул Виллимони. – Лучше побеспокойся о себе, Сауновски: в следующий раз, когда ты попадёшь в беду, я не стану спасать тебя.

– Не волнуйся, твоя помощь больше никогда мне не потребуется, – расправив плечи, она отступила от Виллимони на несколько шагов и уже тише и мягче проговорила: – Я клянусь, что никому не расскажу о нашей встрече… и о том, что было до неё.

– Я тоже клянусь, Сауновски.

– Прощай, Ноули, – с трудом сглотнув колючий ком в горле, неуверенно шепнула она.

– Прощай, Марта.

Может, это и было типичнейшим проявлением глупости и наивности, но ей вовсе не хотелось, чтобы Ноули уходил. Среди толпы враждебных захватчиков имперцев он был единственным, кто мог бы защитить её. Только, к сожалению, кроме этого, у них не было ничего общего. Удостоив его последним прощальным взглядом, она круто повернулась и быстро зашагала вперёд, к свету, к людскому шуму, к призрачной уверенности в безопасности и защищённости, которая была у неё лишь пару часов назад. Она и не заметила, что застывший позади Виллимони всё ещё смотрит на неё.

Жаркое, будто не весеннее, солнце ослепило её, громкие разговоры горожан оглушили её, но внутренне она осталась так же спокойна и безразлична ко всему, как и прежде. Словно вторая встреча с Ноули надломила что-то внутри неё, и её чувства на мгновение оледенели. Зная свой характер, Марта ускорила шаги, чтобы добраться домой раньше, чем её настигнет боль. Она бежала по залитым солнцем улицам вприпрыжку, пока не примчалась на другой конец Кеблоно, в кварталы бедняков, где царили мрак и холод, угрюмые дома угрожающе посматривали на замусоренные улицы, а пьяные отщепенцы распевали бессвязные песни до хрипоты в залитом спиртным горле. Марта давно научилась справляться с отвращением, что вызывали в ней эти места; ведь она жила здесь. Но она была уверена, что никогда не испытает к своему новому дому и бледной тени тех тёплых чувств, что были у неё к прежнему – погибшему под тяжестью имперского булыжника вместе с её семьёй. Мысль о семье растравляла рану в её сердце, которая не могла затянуться из-за каждодневных горьких воспоминаний. Марта научилась не плакать от боли, но это не значило, что она забыла о своём прошлом. Наверное, неуловимая тень, волочащаяся за спиной у всех лицемеров, теперь стала и её постоянной спутницей, уподобив её Фолди! Она пыталась убедить себя, что между ней и министром нет ни капли схожести, но на самом деле это было не так.

Она проворно скользила между хаотично расставленными рядами мусорных баков, точно пугливая кошка. Она привыкла бояться каждого странного звука, каждого подозрительного движения. И собственные ощущения бесили её, ей хотелось избавиться от них, только… не получалось. Иначе ей не удалось бы выжить.

Приблизившись к своему дому: типичной для бедных кварталов Кеблоно серой двухэтажной развалине – она сразу заметила на крыльце Бирра. Он нетерпеливо и тревожно расхаживал по верхним ступенькам, зорко вглядываясь вдаль. Бирр заметил её, едва она вынырнула из-за тёмной груды отбросов, уже несколько дней гнивших на улице. Его лицо вдруг просветлело, преображаясь за краткие доли быстро бегущих секунд. Проигнорировав ступеньки, Бирр тяжело, как мешок, спрыгнул на землю и полетел ей навстречу.

– Где ты была?! – выпалил он, встряхнув Марту за плечи. – Я волновался! Я уже собирался идти искать тебя!

– Я прошла через ворота раньше тебя, – странно улыбаясь, ответила она. – Меня пропустили.

– Как… пропустили? – Бирр отшатнулся, озадаченно рассматривая её. Впрочем, уже в следующую минуту он с радостью поверил её словам и решил прочесть ей нотацию. – Марта! Мы же договорились, что ты не станешь рисковать!

– Я не рисковала, Бирр, успокойся, – широко, натянуто, неестественно улыбнулась она ему. – Я же здесь.

– Но тебя могли арестовать, тебя могли казнить, Марта! – его обычно каменное лицо вдруг стало тревожным и взволнованным. – Ты знаешь не хуже меня, что всюду шныряют имперцы! А если бы этот мальчишка… Ноули Виллимони, если бы он увидел и узнал тебя?

«Он не только видел и узнал меня, – мысленно вздохнула Марта, – но и спас меня от гибели. Я могу бояться любого в этом городе, но только не его».

Однако она и теперь не сказала Бирру правду. Внутри неё жила такая подлая трусливая мыслишка, что ему очень не понравится истинная история её приключений, он сочтёт её предательницей и бросит. А она не могла позволить себе потерять и его. Ради того, чтобы он остался, она была готова солгать.

Опуская голову и пряча глаза от его требовательного внимательного взора, Марта наигранно фыркнула:

– Бирр, я не боюсь.

– То, что ты не боишься, – тихо сказал он, – не гарантирует тебе безопасности.

– Но я же здесь! – утомлённо повторила Марта. – Бирр, хватит, не действуй мне на нервы! Неужели ты не видишь, что мне плохо и без твоих нескончаемых нравоучений?

Её крик словно взорвал шумную суету грязных тупичков и переходов. Для неё мешающие ей звуки умерли, мешающие люди – исчезли. Для неё в этом городе, в этом государстве, даже во всём этом мире, остались только двое – она и Бирр. Прочее не имело никакого значения.

– Прости, – хмуро буркнул он.

Отвернувшись, Марта хранила гордое молчание: она не верила, что его извинения могут быть искренни, ведь он всегда считал себя правым.

Он повторил уже громче:

– Сауновски, прости меня. Ты слышишь?

– Я не хочу тебя слушать, – фыркнула она, снова отворачиваясь от подошедшего к ней Кавера.

Даже нервы потомков гибридов, славящихся своей невозмутимостью, иногда не выдерживают. Поведение Марты разозлило его, и он, взмахнув руками, грозно заговорил:

– Перестань! По большому счёту, сейчас извиняться должна ты! Думаешь, я не волновался за тебя, пока бегал из одного конца площади в другой? Ты и не знаешь, о чём я только ни успел подумать, пока тебя не было! Я ожидал от тебя хотя бы крошечного «извини» и внятного объяснения твоему отсутствию, но ты пришла и накричала на меня! Тебе кажется, ты поступила правильно, так?

Пристыженная, Марта несколько наполненных мукой и болью секунд стояла с опущенной головой. Невыплаканные слёзы позднего раскаяния жгли ей глаза, а она молча сглатывала их, чтобы не показать Бирру своей слабости. Наконец, когда боль немного утихла, она произнесла хриплым шёпотом:

– Прости. Если тебя интересует, где я была, я могу ответить. Я заходила в Старые Кварталы.

– Зачем? – с удивлением и облегчением в голосе спросил он. – Что ты делала там?

– Не имеет значения. Бирр, это совсем не имеет значения.

Сейчас она не смогла бы заставить себя сказать ему неправду: возможно, потому, что ей никогда раньше не приходилось делать это.

Если бы только он был таким же толстокожим, как и все вокруг! Но он знал её с детства и тонко чуял любые перемены, происходящие в ней, как будто он проживал с ней одну жизнь на двоих. Его сердце, услышав отзвук упорной скрытности, взвыло, как от боли. «Она теперь совсем не та», – с горечью осознал Бирр. Но, надеясь, что их тёплые, доверительные отношения ещё можно вернуть, он выпалил в порыве обезоруживающей искренности:

– Марта, я всегда могу выслушать тебя! Ты же знаешь! Поверь мне, Марта, не прячься от меня!

– Да, я знаю об этом, Бирр, – холодно подтвердила она и, протиснувшись мимо него в узком переулке, с кажущейся бодростью зашагала к крыльцу.

– Марта, ты можешь довериться мне! – с отчаянием воскликнул Бирр.

«Теперь – нет, – тяжко вздохнув, подумала она и рывком отворила скрипучую дверь. – Наверное, нет».

Примечания