Сочинения. Том 4

9.9.13. Более того, очевидно то, о чем я говорю с самого начала: самое трудное – различить подобия. Ведь многие из платоников придерживались мнения, противоположного тому, что высказывал Платон, так можно ли удивляться тому, что другие философы не знают, как отличить правдоподобное, но неистинное, от истины?

9.9.14. И этого бы не произошло, если бы не существовало никакого подобия между ложным, но правдоподобным и научно доказанным.

9.9.15. Ты можешь ясно понять все это из четвертой книги «Государства». Ведь, намереваясь пользоваться аксиомой для доказательства того, что у нас есть несколько частей души, Платон повелевает нам отнестись к этому доказательству со вниманием, ведь он знает, что некоторые будут возражать, заявляя, что это не истинно, из-за того, что не смогут отличить правдоподобные, но неистинные высказывания от истинных, так как они во многом похожи.

9.9.16. Ведь отсюда произошло и множество учений в медицине и философии, так как не все могут отличить то, что имеет лишь качество возможного, от свойств, имеющихся по необходимости, или следствий, или противоречий.

9.9.17. Ведь и тут имеется большое сходство у многих утверждений, верность которых доказана, с теми, которые лишь кажутся убедительными, но в действительности неверны.

9.9.18. И только те, кто много упражнялся в этом, могут хорошо отличить одно от другого, и этого будет достаточно желающим мыслить научно, разумеется, помимо того, чтобы быть по природе разумным.

9.9.19. Итак, заслуживает восхищения то, что Платон не только кратко изложил методы, но и потренировал нас в каждом из них.

9.9.20. Ведь есть три основных принципа: первый – принцип разделения и соединения, второй – принцип знания следствий и противоречий, и к ним третий – взаимное изменение вещей друг в друга по признаку большего и меньшего, а также по сходству и пропорционально. Сюда же относится знание одинакового и различного. Общее для всех этих принципов то, в чем следует упражняться, – возможность и необходимость, их сходства и различия.

9.9.21. Итак, основные положения, руководствуясь которыми следует пользоваться перечисленными принципами, немногочисленны, однако для тренировки в них требуется немало времени.

9.9.22. Это показано и в четвертой книге «Государства» Платона. Здесь он хочет доказать, что наша душа не проста и не однородна по сущности, но состоит из трех частей, каждая из которых принадлежит к отдельному виду и имеет не одну, а многие функции.

9.9.23. Итак, доказывая это, он пользуется следующим очевидным рассуждением: «Очевидно, тождественное не стремится одновременно совершать или испытывать то, что противоположно его тождественности и направлено против нее»[211].

9.9.24. Итак, это аксиома, исходя из которой он начинает доказательство. Зная, что не всем сказанное им очевидно, он предваряет доказательство такими словами: «Может ли одно и то же в одном и том же отношении одновременно стоять и двигаться?»[212]

9.9.25. Не ограничившись и этим, так как это слишком кратко, он далее говорит об этом более пространно: «– Давай условимся поточнее, чтобы впредь не было недоразумений.

9.9.26. Если о том, кто стоит, но двигает руками и головой, скажут, что вот человек и стоит, и вместе с тем движется, мы, я думаю, не согласились бы, что следует так говорить, – тут надо бы сказать, что одно у него неподвижно, а другое движется. Не так ли?

– Так»[213].

9.9.27. После этого примера он приводит другой, более полезный для оспаривания исследуемого суждения: «Но тот, кто так говорит, может привести шуточный и еще более остроумный пример: волчок весь целиком стоит и одновременно движется: он вращается, но острие его упирается в одно место. Можно привести и другие примеры предметов, совершающих вращение, не меняя места. Но мы отбросим все это, потому что в этих случаях предметы пребывают на месте и движутся не в одном и том же отношении. Мы сказали бы, что у них имеется прямизна и округлость: в прямом направлении они стоят, ни в какую сторону не отклоняясь, а по кругу они вращаются. Когда же при сохранении периферийного движения прямое направление смещается вправо или влево, вперед или назад, тогда уж никак нельзя говорить, что эти предметы стоят»[214].

9.9.28. Сказав это в начале, Платон затем добавляет следующее: «Следовательно, ни один из приводимых примеров не смутит нас и не переубедит, будто что-нибудь, оставаясь самим собой, станет вдруг испытывать или совершать нечто противоположное своей тождественности или направленное против нее»[215].

9.9.29. В этих словах он различает подобия в упомянутых вещах, показывая, как тот, кто не изучил подробно такие вещи, может думать, что сказанное им общее утверждение не является истинным всегда и для всех случаев, ведь одно и то же в одно и то же время может совершать или претерпевать противоположные действия, если перевести рассуждение на то, что состоит из многих частей: например, у человека одни части могут двигаться, а другие – оставаться в покое.

9.9.30. Ведь очевидно, что в таких объектах тождество себе не соблюдается полностью, но, если бы кто смог показать, что палец остается в покое и одновременно шевелится, он бы опроверг ранее выдвинутую аксиому.

9.9.31. Итак, Платон и здесь, в приведенном рассуждении, показал, что тот, кто пожелал бы его опровергнуть, не заметил несходства различных понятий. Обратившись затем к другому, более правдоподобному возражению, он показывает, что и оно происходит от неспособности отличить сходство от несходства.

9.9.32. Ведь в отношении волчков кто-то, пожалуй, может сказать, что с одним и тем же телом происходит противоположное, когда они вращаются на месте вокруг пронзающей их оси, но и рассматривая этот пример, Платон говорит, что стоящая и вращающаяся части волчка являются разными предметами, причем последнее он назвал «движущееся по кругу».

9.9.33. В этом рассуждении он учит нас, что критерий разграничения называемых таким образом вещей – в различии того, что называется одним и тем же в точном смысле, и того, что называется более или менее, но не точно одним и тем же.

9.9.34. Ведь одна и та же лошадь не может в одно и то же время идти в Афины и в Коринф, а также быть в одно и то же время в Афинах и Коринфе, или быть и называться в одно и то же время черной и белой, но если бы, например, у нее одна половина тела была белой, а другая – черной, то ни белая, ни черная половина не была бы одновременно белой и черной.

9.9.35. Итак, согласно этому критерию он и в дальнейшем тренирует нас, учит отличать тождественное от иного и сходное от несходного.

9.9.36. И, сделав то, он затем написал следующее: «– Однако как бы кто-нибудь, воспользовавшись нашей неосмотрительностью, не смутил нас, указав, что никто не желает просто питья, но обязательно пригодного питья, и не просто пищи, но пригодной пищи. Ведь все вожделеют именно хорошего. Раз жажда есть вожделение, она должна быть желанием пригодного питья или чего бы то ни было другого, на что направлено вожделение. Так же и во всем остальном.

– Пожалуй, это было бы дельным возражением.

– Но оно касается лишь тех вещей, которые берутся в соотношении с чем-нибудь: у них такие-то качества, потому что такие-то качества у того, с чем их соотносят, а сами по себе они соотносятся лишь с самими собой»[216].

9.9.37. Итак, очевидно, что, поставив перед этим рассуждением слова «однако как бы кто-нибудь, воспользовавшись нашей неосмотрительностью, не смутил нас», он употребил слово «неосмотрительность», зная, что в каждом таком рассуждении нужно быть осмотрительным, предварительно потратив время на различные упражнения. Это именно то, что представители Академии, жившие после Платона, называли «разносторонним представлением».

9.9.38. И нет ничего удивительного в том, что если подробно и тщательно рассматривать тему исследования, то знание будет точнее, как и знание чувственно различаемого бывает более точным у тех, кто смотрит на него постоянно. Так, например, близнецов часто не могут различить незнакомые люди, но без труда различают знакомые.

9.9.39. Как ошибки в суждениях, связанные с непониманием подобия и неподобия, делают те, кто не упражнялся и не наблюдал, таким же образом и ошибки в определении выбранного предмета часто происходят не в последнюю очередь из-за омонимии, которая бывает двух видов: одна – из обычного употребления слов в одном языке, другая – из омонимии слов в разных языках. Так, например, исследование о частях души произошло из-за того, что Платон показал, что невозможно, чтобы «тождественное стремилось одновременно совершать или испытывать то, что противоположно его тождественности и направлено против нее»[217]; а в дальнейшем он сделал четкое разделение, называя «тождественное» видом и частью души.

9.9.40. Некоторые говорят, что «тождественное» было сказано о функции, как если бы Платон сказал, что одна и та же функция в одно и то же время по отношению к одной какой-то вещи не может делать или претерпевать противоположное. Однако они не учли, что «делать» можно сказать применительно к функции, а «претерпевать» – нельзя: ведь можно заметить, что у Платона слово «функция» всегда относится к действию и никогда – к претерпеванию.

9.9.41. Ведь всякое из сущих, действуя, может что-то и в силу этого имеет некую способность или функцию, а претерпевает нечто не потому, что обладает силой, но скорее из-за своей слабости, так как ему встретилось нечто, что сильнее его.

9.9.42. Из всего этого рассуждения очевидно, как мной было доказано в этом сочинении, а также в другом, в котором речь шла о формах души в соответствии с представлением Платона, что он называет тему исследования «единым», каким бы оно ни было, имеет ли оно свою сущность или является качеством другого, а сущность есть то, что не может в одно и то же время по отношению к одному и тому же совершать и претерпевать противоположные вещи.

9.9.43. Но и слово «разделение» употребляется в прямом значении, когда нечто, полностью являясь непрерывным, разделяется на части, и метафорически, когда род разделяется на разновидности и виды.

9.9.44. Ведь некоторые путаются в этих делениях, так что не могут отличить деление сущности на части от деления родов на разновидности и виды, и еще более, когда диалектики вводят третье значение слова «разделение», называя так деления общего значения слова на отдельные значения, или когда говорят, что естественные сущности состоят из бес-качественного вещества и видов или что сущность предмета состоит из бескачественной сущности и ее качеств; ведь некоторые философы и это называют разделением, а также анализом.

9.9.45. Они говорят, что не сущности делятся на свои функции, а каждая неделимая сущность действует тем или иным образом согласно той или иной функции.

9.9.46. Ведь они не просто говорят, что некая сущность имеет некую способность, но иногда прибавляют, что это способность к жжению, охлаждению, осушению или увлажнению, а иногда – к формированию образов, мышлению и движению или чему-то другому, что мы совершаем благодаря разумной части души, сама же сущность едина, но имеет многие функции, которые я описал в упомянутом ранее сочинении.

Примечания