Чучело не буллили. психологический разбор повести В. К. Железникова «Чучело»
- -
- 100%
- +
Иллюстратор Пётр Галигабаров
Дизайнер обложки Пётр Галигабаров
© Пётр Галигабаров, 2026
© Пётр Галигабаров, иллюстрации, 2026
© Пётр Галигабаров, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0071-3944-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие: Вы ощущали на себе, что такое буллинг?
Согласно данным ВЦИОМ, более трети россиян знакомы с этим явлением лично: 25% сталкивались с травлей в школьные годы, а 19% сообщают о подобном опыте своих детей и внуков [1]. О личном опыте столкновения с буллингом заявляют 53% молодежи от 18 до 24 лет. Социологические данные подтверждают, что абсолютное большинство инцидентов (89%) инициируется сверстниками, при этом 82% всех случаев агрессии происходит именно в стенах школы [1].
Буллинг — это травля, принимающая формы от вербальной агрессии до физического насилия, разрушающая психологический климат в школах, вузах, учреждениях, корпорациях. Травля наносит долгосрочный ущерб психическому здоровью всех участников. Не только жертв. Но и другим ролям, о которых мы поговорим чуть позже на конкретных примерах. А сейчас я признаюсь…
Я тоже считал себя жертвой буллинга. В школе. В 9 и 10 классах. Я ассоциировал себя с Леной из фильма «Чучело», снятого по одноимённой повести В. К. Железникова [2]. А ещё в школьные 90-е годы ХХ века, я понятия не имел, что такое моббинг. Поэтому и ошибался!
Мне стоило сначала прочесть прозу. Повесть «Чучело». Вероятно, тогда бы я понял. Понял, что ошибаюсь. Как осознали суть травли прочитавшие упомянутую книгу и оставившие отзывы на сайтах «Литрес», «Читай-город», «Лабиринт» и других. Далее вы познакомитесь с их идеями. Они проанализированы. У читателей произошло переосмысление понятия «буллинг». И у меня произошло. Но про моббинг мы не вспомнили. А зря.
Меня не травили. Буллинг — это не конфликт с одним вторым одноклассником или одноклассницей. Буллинг — это не жестокое обращение со стороны преподавателя вуза или руководителя компании, в которой вы трудитесь. Буллинг гораздо страшнее и Лена Бессольцева, главная героиня повести «Чучело», по мнению большинства читателей, прошла через него. Выстояла! Стала сильнее! Но Лену не буллили.
Лена Бессольцева, списанная В. К. Железниковым с родной племянницы, подвергшейся агрессии одноклассников, ощутила на себе, что такое травля. Как и некоторые мои клиенты — подростки. Увы. Им тоже пришлось испытать настоящий буллинг, а кому-то моббинг. Я же в школьные годы просто не сумел выстроить взаимоотношения с парой человек, не объединённых в группу. Став практикующим психологом, я понял разницу между травлей и тем, что было со мной. Вы тоже поймёте, в чём разница, дочитав этот психологический разбор повести «Чучело» до конца.
Знаете, 84% россиян, подавляющее большинство, уверены, что игнорирование травли недопустимо, и ситуация требует обязательного вмешательства взрослых [1]. В сентябре 2026 года в России впервые за травлю подростка в интернете суд приговорил буллера к 12 годам исправительной колонии строгого режима [3]. Да — это кибербуллинг, и про него мы тоже поговорим далее. Этот опыт даёт юридическую опору для профилактики травли. Со своей стороны, консультируя родителей и подростков — жертв травли, я вижу результаты применения административного воздействия. Они работают. Но не решают проблемы глубоко. Они не отменяют необходимости внутренних изменений у того, кого травили. Таких изменений, какие произошли у Лены Бессольцевой. Из книги они понятнее, чем из фильма.
Разовые беседы часто не приводят к глубинной перестройке ценностных установок тех, кто травит. В книге подобные изменения тоже не у каждого в классе из повести «Чучело» произошли. Если читали, то вспомните Шмакову: она понимает что делает, и зачем она это делает. К этому персонажу мы ещё вернёмся.
Согласитесь, что назрела необходимость поиска профилактических обучающих инструментов, способных работать с ментальными схемами и эмоциональным интеллектом подростков.
В связи с этим особый интерес представляет интеграция методов когнитивно-поведенческой арт-терапии (КПАТ) в образовательный процесс [4]. Одним из ключевых модулей КПАТ является библиотерапия — целенаправленное использование художественной литературы для рефлексии над внутренними конфликтами [5]. Названный подход отвечает задачам профилактики, поскольку смещает фокус с внешнего порицания на внутреннюю работу читателя с ценностными установками.
Повесть «Чучело» В. К. Железникова является эффективным обучающим материалом для профилактики буллинга и моббинга посредством когнитивной библиотерапии, способствуя изменению разрушительных установок и формированию моральной самостоятельности личности. Но!
Далее мы с вами не ограничимся изучением литературного материала. Исследования неравнодушных к проблеме травли учёных помогут нам ответить на вопросы:
Что такое буллинг?
Чем буллинг отличается от моббинга?
Почему Лену Бессольцеву не буллили?
Что такое кибербуллинг?
Каковы последствия травли?
Как распределяются роли в буллинге и моббинге?
Как распознать, остановить и защитить себя и близких?
Давайте проверим, действительно ли повесть «Чучело» раскрывает глаза на буллинг и моббинг, на поведение агрессоров? Или есть те, кто продолжает ожесточённо обвинять в травле саму жертву — Лену Бессольцеву? Забегая вперёд, скажу: «Да, такие есть. Они посчитаны в процентах».
Чтобы понять, действительно ли книга меняет читателя, обратимся к тому, что люди сами о ней пишут — к их отзывам. Собрано 224 искренних, содержательных отзыва с шести разных площадок: «Литрес» (n=40), «Читай-город» (n=73), books.yandex.ru (n=58), LiveLib (n=3), Labirint.ru (n=6), Otzovik.com (n=44).
Как практикующий когнитивно-поведенческий психолог, я хотел увидеть самое главное — тот самый когнитивный сдвиг: момент, когда после чтения у человека что-то меняется внутри. Меняется взгляд на мир, приходят новые мысли, рождаются новые установки. Проще говоря — оставляет ли книга след и сдвигает ли она что-то в душе.
В процессе работы над настоящим разбором стало очевидно — он больше, чем просто психологический анализ повести «Чучело». Он впитал в себя пугающие и обнадёживающие исследования проблем буллинга и моббинга. Шокирующие и одухотворяющие научные данные будут раскрыты в связке с изучением мыслей тех, кто прочитал повесть В. К. Железникова «Чучело».
Начнём!
P.S. В процессе работы я решил, что электронную версию настоящего разбора в интернете размещу бесплатно.
Чтобы жестокости в мире стало меньше, а добра больше.
Чучело не буллили: Что такое буллинг на самом деле?
Начнём с упомянутого выше исследования отзывов читателей повести «Чучело».
У подавляющего большинства, оставившего отзыв о книге, произошла переоценка феномена травли — когнитивный сдвиг. Читатели переходят от восприятия буллинга как «детской шалости» к пониманию его групповой динамики. В отзывах используются формулировки: «стадный инстинкт», «козёл отпущения», «толпа», «слепо следовать за большинством», «инстинкт толпы», «изгой среди подростков». Сводная частота упоминания данных механизмов по всем площадкам составила около 72% (161 из 224 отзывов). Показательна формулировка одного из рецензентов: «самое ужасное — быть не таким, как ВСЕ!».
Итак, 72% читателей повести «Чучело» заметили, что у буллинга есть групповая динамика. Но так ли на самом деле? Что говорят проверенные учёными факты?
Чтобы разобраться в том, как устроен буллинг, был проведён анализ ряда исследований. И постепенно проступила общая картина: буллинг (от английского слова «bully», которое переводится как «хулиган», «задира», «драчун») — это не просто «ссора» или «плохой характер» отдельных детей, а устойчивый социальный механизм, который живёт по своим законам. Учёный В. М. Ганузин называет его систематической агрессией, где обязательно есть неравенство сил и жертва, которая не может себя защитить. Он же показывает, что у этого механизма есть страшная цена — суицидальные мысли, депрессия, а у детей 7—12 лет, перенёсших жестокое обращение, — первые попытки членовредительства [6]. Другой автор, К. В. Чистяков, добавляет к этому юридическую оптику и подчёркивает: буллинг отличается от конфликта длительностью, намеренностью и односторонним дискомфортом — страдает только жертва, а обидчик нередко остаётся безнаказанным, потому что дети боятся рассказывать [7]. К. Р. Кирушин и Дж. С. Нагапетян приводят цифры: за девять месяцев 2024 года в аппарат детского омбудсмена поступило свыше 240 обращений о детской травле, и это только вершина айсберга [8].
Но самое важное — почему этот механизм вообще запускается?
Здесь авторы сходятся в одном: буллинг — это про группу, а не про отдельного «злого ребёнка». О. Б. Крушельницкая с соавторами прямо пишут, что травля — это системная проблема, в которой участвуют не только преследователи и жертвы, но и свидетели, и весь класс, и вся школа. Более того, описывается концепция А. Бочавер, где буллинг понимается как совместная копинг-стратегия школьного сообщества: вытеснение одного ребёнка на периферию помогает остальным снизить собственное напряжение [9].
С. В. Дюков развивает эту мысль через теории У. Биона и Р. Жирара: группа ищет «козла отпущения», чтобы разрядить внутреннее напряжение и укрепить ощущение собственной безопасности [10]. А те же О. Б. Крушельницкая с соавторами добавляют к этому семейный след — исследование Zhang et al. (2025) на 2132 школьниках Китая показало, что физическое насилие в семье и конфликты между родителями провоцируют подростков к травле сверстников. То есть механизм буллинга — это не изолированная школьная история, а эхо того, что происходит в семье, в группе и в обществе [9]. И подтверждение «семейного следа» вы увидите далее, когда мы обратимся к ролям участников буллинга.
Кибербуллинг
Отдельно стоит сказать о кибербуллинге (по понятным причинам он не описывается в повести «Чучело», впервые опубликованной в 1981 году в детских журналах «Пионер») — он устроен иначе, чем травля в реальном пространстве. К. В. Чистяков подчёркивает: если раньше ребёнок мог спастись, просто уйдя из школы, то теперь интернет не оставляет убежища — травля догоняет его везде, где есть сеть [7]. В. М. Ганузин уточняет: кибербуллинг — это преднамеренные агрессивные действия, которые совершаются систематически, с использованием электронных форм, против того, кто не может себя защитить [6]. О. Б. Крушельницкая с соавторами приводят данные ВОЗ: каждый шестой школьник в 44 странах подвергается кибербуллингу [9]. Но есть и хорошая новость!
Исследование Guadalupe Espinoza показало, что время, проведённое с друзьями, снижает связь между кибервиктимизацией и гневом, дистрессом и прогулами. А исследование Michelle F. Wright и Sebastian Wachs на 416 подростках 13 лет выявило, что низкое чувство принадлежности к школе усиливает связь кибервиктимизации с депрессией и тревожностью. Значит, живое общение и ощущение «я свой» — это защита, которая работает даже против цифровой травли [9].
Почему «чучело» не буллили?
И ещё! Важное различие вносит С. В. Дюков: буллинг и моббинг — это не одно и то же, хотя внешне они похожи. Моббинг (от английского «to mob», которое переводится как «нападать толпой», «приставать», «окружать толпой»; изначально слово использовалось для описания поведения животных в биологии) — это коллективная агрессия с целью изгнать человека из группы: как только жертва уходит, интерес к ней угасает. Если говорить про взрослых, то моббинг на рабочем месте проявляется в виде насмешек, употребления обидных прозвищ, негативной оценки внешнего вида, постоянных придирок, дискредитации в глазах вышестоящего начальства и сотрудников, распускании слухов и сплетен, бойкота, порчи личных вещей, угроз, нанесения вреда здоровью [10]. Буллинг же — это систематическое насилие с целью построить деструктивную иерархию: буллеру важно удержать жертву внизу, поэтому он не отпускает её даже после перехода в другую школу — отсюда и кибербуллинг [10]. За внешним сходством стоят разные цели и разные механизмы.
По Дюкову, моббинг — это коллективная систематическая агрессия (психологическая и/или физическая) против одного человека. Главные признаки:
— Коллективность — действует группа, а не один человек.
— Систематичность — давление повторяется, продолжается долго, это не разовый конфликт.
— Дисбаланс сил — жертва не может эффективно сопротивляться.
— Цель — изгнание — жертву выталкивают из группы, коллектива, «круга своих».
— Методы — насмешки, обидные прозвища, бойкот, сплетни, придирки, порча вещей, игнорирование, изоляция, угрозы, иногда физическое насилие.
— Стадийность — С. В. Дюков описывает три стадии: сначала жертва думает, что это случайность; потом давление усиливается, появляется депрессия; на третьей стадии силы иссякают, жертва ищет способ уйти (уволиться, перейти в другую школу и т. п.) [10].
— Потеря интереса после изгнания — как только жертва уходит из группы, травля обычно прекращается (в отличие от буллинга).
Важно: Дюков подчёркивает, что моббинг встречается не только у взрослых на работе, но и в детских садах, школах, подростковых коллективах.
В своём исследовании С. В. Дюков приводит в пример фильм «Чучело» 1983 года выпуска. Лену Бессольцеву именно изгоняют из коллектива, тогда как в итальянских фильмах про Фантоцци героя не изгоняют, а держат на нижней ступени иерархии [10]. Если вы читали роман Стивена Кинга «Керри» — это пример буллинга с явным агрессором и травлей с целью унизить, растоптать, держать «под каблуком».
То есть чисто технически, Лена из повести «Чучело» стала жертвой моббинга. И травля привела к результату, поскольку девочка покинула класс, школу, город. Поскольку Лена пострадала от моббинга — её хотели изгнать из коллектива — на примере персонажей повести «Чучело» мы далее рассмотрим роли в моббинге. И сравним с ролями в буллинге. И вы увидите разницу. Зачем? В зависимости от вида травли меняется решение проблемы. Моббинг требует большей работы с коллективом, тогда как буллинг — акцента на перевоспитание агрессора.
Что происходит с жертвами травли?
Теперь о том, какой увидели Лену Бессольцеву 224 читателя, оставившие отзывы о повести «Чучело».
Можно было бы ожидать, что Лену начнут жалеть или осуждать (и такая реакция есть, про неё ближе к финалу нашего разбора), но большинством её поведение читается иначе — как осознанная стратегия быть выше обидчиков не силой, а морально. Качественный анализ показал, что формулировки о «невероятной душевной силе», «стойкости», «достоинстве», «самоотверженности» и «поступке» героини встречаются в 68% отзывов (152 из 224). Это критически важно для профилактики, так как формирует модель героини, основанную на внутренних качествах, нравственности. Показателен отзыв: «В маленькой девочке, в Чучеле, оказалось духу больше, чем во всех героях произведения вместе взятых».
Но это впечатления от книги, пусть и написанной по реальной ситуации из жизни племянницы В. К. Железникова, но… Книга — это одно. А что говорит изучение реального мира?
Чтобы понять, что происходит с жертвой буллинга (и косвенно моббинга) — ломается она или, вопреки всему, растёт, — был проведён анализ ряда исследований. И картина оказалась двойственной.
С одной стороны, данные говорят о разрушении: В. М. Ганузин, опираясь на исследование Е. А. Катан, отмечает, что издевательства в школе вносят вклад в суицидальные мысли как у юношей, так и у девушек, а у детей 7—12 лет, перенёсших жестокое обращение, появляются первые попытки суицидов и членовредительства, повышенный уровень депрессии, безнадёжности и низкой самооценки [6]. Исследование Menrath I. et al. показало: 39% учеников сообщили, что подвергались издевательствам, а 16% испытали межличностное насилие; пострадавшие дети сообщали о вдвое большем количестве психосоматических проблем, более низком уровне удовлетворённости жизнью и снижении качества жизни, связанного со здоровьем [6]. К. В. Чистяков добавляет: жертва, находясь в условиях длительного стресса и чувствуя свою беспомощность, но видя безнаказанность агрессоров, накапливает внутреннюю агрессию, которая может проявиться в насилии — по отношению к обидчику или к месту, где происходил буллинг; либо ищет утешения в антисоциальных группах, где получает ощущение принадлежности и защищённости [7]. Исследование P. Baiden и S.K. Tadeo показало, что для жертв одним из последствий школьного насилия становится употребление психоактивных веществ [10]. Это не рост и не травма в чистом виде, а распад — уход в зависимости, поиск принадлежности в антисоциальных группах, накопление внутренней агрессии.
Если вы читали «Моя любимая Эми» — биографическую книгу Джейн Уайнхаус, то вспомните, каково было её дочери в школах. Легендарная исполнительница и автор песен, печально известная своей борьбой с алкогольной и наркотической зависимостью, Эми Уайнхаус подвергалась травле в учебных заведениях. В одной элитной студии она стала жертвой сэндвич-моббинга: вытравить её из учеников жаждал преподаватель, ровесники сторонились и не поддерживали девушку. Оскорбления со стороны одногодок или преподавателей Эми не взваливала на маму, а тем более на отсутствовавшего до момента её популярности и богатства отца. Употреблять алкоголь и другие вещества Эми начала в подростковом возрасте. К чему подобное привело? Она умерла в 27 лет от алкогольной «передозировки».
Психологическая поддержка жертв буллинга и моббинга потенциально позволит минимизировать нанесённый травлей вред.
Это подтверждают научные данные. В исследованиях есть и рост — но не моральный, а восстановительный, связанный с поддержкой и принадлежностью.
Исследование на 416 подростках 13 лет показало: чем меньше подросток чувствует себя частью школы, тем сильнее его травят в интернете. Другое изыскание выявило: время, проведённое с друзьями, ослабляет связь между травлей в интернете и дистрессом, гневом и прогулами; в дни без общения с друзьями связь между такой травлей и гневом становится особенно заметной. То есть живое общение и ощущение «я свой» работают как защита.
О. Б. Крушельницкая с соавторами приводят данные ВОЗ: каждый шестой школьник в 44 странах сталкивается с травлей в интернете — и подчёркивают, что психологическая устойчивость, жизнестойкость и поддержка среды способны защитить детей от проблем, спровоцированных травлей [9].
Исследование Zhang et al. на 2132 школьниках Китая показало: оптимальный психологический контроль со стороны родителей ослабляет связь между насилием в семье и издевательствами подростков в школе [9]. То есть среда и поддержка
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.