Аментес

Прогретая огнём единственная комната утопала в лёгком дыму. Из щелей небольшой каменной печки то и дело вырывались маленькие языки пламени, выпуская на свободу продукты горения. У стены за столом стоял пёс, одетый в какие-то мешкообразные лохмотья. Он пытался одновременно грызть кость и смотреть на непрошеных гостей целым глазом, второй глаз был блёкло-серого цвета с явными признаками катаракты. У печи неподвижно стоял гребец, проводивший их сюда. Впустившая в хижину собака добрела до угла, и медленно сев на плоский камень, сказала:

– Давно у нас в гостях не было сехметов!

– Мы – воины салуки из пантеона сехметов, – начал говорить Архей, сделав шаг вперёд, но стоящий за столом пёс его грубо прервал.

– Вы псы гончие! Напридумывали себе высокие названия. Что вам надо в такое время? Таскаетесь со щенком по ночам! Или волки вам хвосты поджали?

– Я не позволю тебе так со мной разговаривать! – громко сказал Архей, и доставая меч сделал шаг в сторону пса. Но тут же его лапы обмякли, меч с глухим ударом упал на земляной пол, а сам Архей еле удержался на ногах. Стоящий рядом Бохей успел его подхватить.

– Ты всё-таки в гостях! – тихо ответила собака, сидящая на камне в углу и опустила поднятую трость.

Пинта, стоящий у лап Бохея уловил то движение, которое совершила она. Да, судя по голосу, это был не пёс.

– Пантеон! Стая мы! Вон волки, не ушли от своих предков, как были стаей так и остались. И мы тоже. Или ваши высокие чины не позволяют вам называться стаей? – и стоявший за столом пёс швырнул кость на пол.

– Нам нужно добраться до Мероэ. Мы не успели представиться! Это Архей, я Бохей! – держа старшего по должности под лапы, сказал воин салук.

В ответ пёс кивнул, и уже более мягким голосом спросил:

– Бохей, и чем же мы можем помочь столь высоким гостям?

– Рехет! – глянув на сидящую с тростью собаку сказал Архей, и сделав небольшую паузу, продолжил:

– Что-то вы неуважительно к гостям относитесь!

– А гости и не должны мечами в доме махать, – ответил стоявший у стола пёс.

– Мы договаривались с ним, что нам дадут лодку, – сказал Архей. К тому моменту он уже стоял самостоятельно на лапах, но меч с пола так и не поднял.

– С кем договорились? Вот с ним? – пёс показал когтем на стоящего у печи гребца, и громко засмеявшись, продолжил.

– Да он со своим хвостом-то договориться не может. Странно, что его назначили старшим на миссию по спасению двух воинов салуков. Мне спокойнее было бы, если б его волки сожрали, – и он вновь засмеялся, чем поставил Архея в тупик.

Архей представлял себе, кто перед ним. Вожак одной из сотен маленьких деревень с живущими в нём собаками-изгоями. Слабых, трусливых или же старых изгоняли из пантеона, и они должны были уйти в дикие края и там погибнуть. Но желание жить породило такие вот общества, которые жили незаметно и тихо под боком крепостей или же городов.

А в этом поселении присутствие Рехет очень осложняло ситуацию. Двух воинов салуков вполне достаточно, чтобы уничтожить здесь всех, кто встанет на пути, даже с крокодилами можно справиться. Вне воды они достаточно уязвимы и не представляют большой опасности. А с ведьмой справиться сложно. Архей видел не так много живых ведьм за свою жизнь. В те редкие мгновения, когда он со своим отрядом отдыхал в крупном городе, мог увидеть рехетов, которые находились рядом с главой пантеона. А среди изгнанных, живую, он видел впервые. Самих жителей таких поселений не особо почитали, и считали, что если собака ушла в дикие дали для принятия смерти, то и среди живых ей не место. Но многие главы крепостей и городов, вблизи которых обосновывались изгои, в основном их не трогали. Те зачастую приносили больше пользы, чем вреда.

– Ландсир… – начала было говорить собака, стоящая у печи, но вожак поселения её перебил:

– Стой молча! Ты со своим братом – последние псы, кому можно довериться. Как ещё в Нуре доверили вам двоим спасать их? Вы же только о своей шкуре волнуетесь. Почему вы живы, а не погибли со своими родичами, защищая крепость?

Ландсира было не остановить. Его гнев обрушился на собаку, чьи висячие уши, казалось, уже достают до земли, а он спрятался за ними, стараясь не слышать, что ему говорит этот старый пёс.

– Подойди ко мне, муран, – вдруг негромко сказала Рехет, но этого было достаточно, чтобы старый пёс замолчал, а все стоящие услышали её. В помещении нависла тишина, и Пинта, видя, как на него устремились взоры всех, поджав хвост, хотел спрятаться за печку. Он никак не хотел подходить к этой старой собаке, она внушала ему страх. Но неведомая сила заставила дрожащие лапы сделать шаг, и вот уже она своими когтями трогает загривок и смотрит в глаза, пытаясь что-то увидеть.

– Ему уже достаточно лун, почему ещё не сделали обряд? А, вот оно что. Архей, это следы от твоих клыков? – нащупав запёкшую кровь за ушами Пинты сказала она.

– Ты меня понимаешь? Да, я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Откуда же тебя украли? – глядя в глаза Пинте говорила Рехет. Архей с воином стояли неподвижно и смотрели, как старая ведьма сжимала голову Пинты в лапах и заглядывала прямо ему в глаза. Со стороны казалось, что её зрачки светят светло-голубым огоньком. Архей помнил наставление Косплима – беречь этого мурана.

– Рехет, ты сможешь провести обряд? – нарушив бормотания старой ведьмы спросил Ландсир.

– Я могу, но надо ли? Это не обычный муран. Я не чувствую в нём страха перед кем-либо, живущим в этом мире. Его разум чист, – растягивая слова, полушёпотом ответила ведьма. И резко подняв свои светящиеся глаза, посмотрела сперва на старого Ландсира, а после – на Архея.

– Вы не боитесь выпустить в этот мир страшного и беспощадного зверя? – спросила она.

– Зверя? Это же обычный муран! Возможно, воин из северных, – ответил Архей.

– Ты, салук, что-то знаешь, это не обычный муран для тебя! – Рехет выпустила Пинту из лап, и опираясь на трость, подошла к Архею.

– Его мысли чисты! Слышишь меня, в нём нет страха, салук, – сильно растягивая слова прошептала она.

– Не знаю я ничего. Мы его в пустыне нашли, рядом с человеком. Из одичалых, видимо. Как обычно бывает, муранов крадут и пытаются приручить.

– Ты мне не рассказывай, что с ними делают, я прекрасно знаю, – Рехет развернулась и медленно пошла в свой угол.

– Человек. Я был с человеком. Это же мой хозяин! Где он сейчас? Я должен его найти, – пытался громко и радостно сказать Пинта, но вместо слов получился лай, и он, завиляв хвостом, пошёл к двери из хижины, которая вдруг перед его носом открылась. «Тот самый запах тины», – подумал Пинта, и подняв голову, увидел крокодила, стоящего в дверном проёме. Он что-то держал в пасти, но сделав шаг вперёд, открыл её, и на пол свалилось тело человека, от которого Пинта еле увернулся.

Это было тело молодого мужчины. Небольшой кусок материи был обвязан вокруг бёдер бездыханного тела, которое уже стало синюшным. Глаза были слегка прикрыты и из-под век побелевшие зрачки смотрели куда-то вдаль. Его лысая непропорционально маленькая голова неестественно наклонилась. На теле виднелись рваные раны, оставленные зубами рептилий.

– Ты зачем принёс это сюда? Мы мертвечину не едим. Уноси к своим собратьям! – прикрикнул Ландсир на крокодила. Тот пошевелил хвостом, что-то урча, встал на все четыре лапы и повернувшись обхватил пастью голову и плечи человека. Он подкинул его чуть вверх, и перехватив тело в пасти поудобнее, начал разворачиваться, но выставленная вперёд трость Рехет заставила его остановиться.

– Это знак. Наш отец отправил нам знак. Дитя себека, положи его обратно, – сказала она.

Крокодил раскрыл пасть, и тело вновь упало на пол. Ведьма подошла, и наклонившись, потрогала его.

– Этот давно мёртв. В реке нашли? – спросила она у рептилии. Тот молча кивнул.

– Видимо, из Нура сбежали, пытались реку переплыть, – сказал Ландсир.

– Живые есть? – спросила Рехет. Крокодил вновь кивнул.

– Ландсир, это знак. Пусть мне принесут их кровь. Сегодня сделаем обряд. Себек этого хочет, и мы не вправе ему отказывать, – сказала она, и вырвав одну из косточек со своего головного убора ушла обратно в угол.

– Воин салук, мне и твоя кровь понадобится, – добавила она.

Архей видел несколько раз церемонию обряда, там щенкам дают испить какую-то жидкость из чаши. Что они там пьют – он не знал, и не помнил, когда с ним проводили этот обряд.

Крокодил вновь взял тело и растворился за дверным проёмом. Ландсир позвал с собой стоявшего за печкой молчаливого гребца и вышел вслед за рептилией.

Пинта видел человека. Как бы он ни выглядел – это был человек. Только мёртвый. Понимая всё, что говорят вокруг, он не понимал, почему в этом мире так относятся к людям. Это же те, кого любят собаки, а люди в свою очередь любят их.

– Не волнуйся, Архей, твоей крови нам много не потребуется, – впервые обратившись по имени, сказала Рехет.

– Когда мы сможем уйти?

– Не спеши, скоро уйдёте. Мурану после обряда нужно время, его организм слишком долго был в этом теле. Но помни, я буду рядом, следить за ним, – ответила она Архею. Это успокоило его, так ему будет легче добираться до Гермополя, и он сможет увидеть мурана в его истинном обличии.

Пинта же думал о другом. Он не совсем понимал, о каком обряде идёт речь. Окружающие его собаки постоянно говорили про него, видимо, всё же стоит пройти через это. Его больше беспокоил вопрос – где сейчас хозяин. Ведь он может быть в опасности, а как сказал Архей, Пинту нашли рядом с ним. Хозяина бросили, его забрали. Значит, ему надо найти хозяина, и чем скорее, тем лучше.

Через несколько минут ожидания вернулся Ландсир, держа в лапах два небольших кувшина.

– Вот, тут кровь человека и линума. Чьи ещё нужны?

– Остальные уже тут, – сказала Рехет, и подойдя к стене, вытащила из плетёной корзины стоящие там три чашки.

– Мне нужна кровь воинов сехметов, – поставив чашки на стол, сказала она.

Архей посмотрел на Бохея в замешательстве, всё происходило так стремительно, что старый воин салук не успевал мыслями за реальностью. Бохей был более дисциплинированным, и видя, что командир не противится, тут же принял решение, и достав из-за пояса короткий кинжал подошёл к столу.

– Нет, не ты, молодой воин, – сказала Рехет и глянула на Архея.

– Так я же тут один из пантеона сехметов. А ты сказала – нужны двое.

– Я тоже когда-то был воином, стражем той самой крепости Нур, – вздохнул Ландсир, и подойдя к столу, добавил:

– Я кане-корса. Не удивляйся, Архей, мне ещё повезло. Именно так заканчивают свои дни асуны. Или погибают в бою, или сгнивают заживо за стенами больших городов.

Архей присмотрелся: в этой старой собаке сложно было разглядеть тех могучих псов, которые днями и ночами охраняют многочисленные крепости и города, рассеяннные по берегам великой реки.

Ландсир взял короткий нож, и вытянув лапу вперёд, сделал небольшой надрез. Тонкая шкура лопнула, и тёмно-багровая кровь прерывистой струйкой потекла на дно чашки. Архей сделал то же самое и отошёл в сторону. Рехет не произнеся ни слова смотрела на заполненные до половины чашки, оценивая количество. Подвинув ближе третью посуду, она ножом старого пса повторила за всеми процедуру.

– А теперь, держите его. Это уже не маленький щенок, с ним будет сложнее. Как его зовут? – переведя взгляд на Пинту, спросила она. Он же, понимая всё сказанное, попытался ответить, но как и в предыдущий раз, его слова были обычным лаем.

– Мы не знаем его имя, – и посмотрев на Пинту, Архей спросил:

– Как держать-то?

– Поднимите, пасть ему откройте и придерживайте, чтобы не вертел головой. Раз имени нет, значит мы ему дадим, – смешивая в известных только ей пропорциях кровь из всех чашек и кувшинов, Рехет тихо напевала.

Ландсир подойдя к Пинте погладил по его голове когтистыми лапами и поднял его. Архей же взялся за голову Пинты. Земному псу такое не понравилось, и он всем видом это показывал и сопротивлялся. Но сильные лапы двух огромных собак крепко его держали, не давая вырваться и убежать.

Багровый кровавый коктейль начал густеть, а Рехет закрыв глаза всё быстрее и быстрее его перемешивала в темп бормотанию. В какой-то момент её слова слились в монотонный гул. Пинта устал сопротивляться, расслабился и наслаждался тем, что Ландсир почёсывал ему за ухом когтями.

Густое кровавое мессиво начало слабо светиться красноватым оттенком, а глаза Рехет закатились, показав белки. В один момент она резко замолчала, взяла кувшин и подошла к Пинте.

– Отвернитесь! – приказала она собакам, державшим его, и как только они повернули головы, она быстрым движением сделала небольшую насечку на лбу Пинты. Резкая боль заставила его дёрнуться, но поймав белёсый взгляд ведьмы он замер. Неведомая сила заставила его смириться, терпя неудобства и боль.

Как только из надреза на лбу у Пинты пошла кровь, ведьма прямо из кувшина вылила на него немного смешанной крови, не переставая при этом что-то говорить. Растерев эту кровь на лбу, она взяла трость и вставила в пасть Пинте, чтобы тот не мог сомкнуть челюсти.

Пинту начало тошнить, когда в его пасть медленно потекла загустевшая кровь. Рехет не переставала быстро говорить, следя, чтобы ни единая капля не упала на пол.

– Ландсир, разве обряды не совершают в храмах отцов? – стараясь не смотреть на ведьму спросил Архей.

– Ближайший храм находится в Нуре. Да и обряды там проводят больше для величия. Поверь мне, смысл и результат обряда не зависит от места.

Рехет залила в пасть всю кровь, бросила кувшин, и подняв лапы вверх, сделала глубокий вдох. Её грудь засветилась лёгким желтоватым светом, она наклонилась к Пинте, зажала его пасть и сделала выдох прямо в нос собаке, при этом свечение из её груди мгновенно прошлось по горлу и исчезло внутри головы собаки.

Для Пинты последнее движение ведьмы стало отрезвляющим, он моментально пришёл в себя, почувствовав необычную лёгкость в теле и бодрость. Хотелось бежать, вернее даже – летать как бабочка. Он чувствовал каждую мышцу и был полон энергии. Видя, что его держат Архей и местный пёс, Пинта хотел извернуться и встать на ноги, но как и прежде, он был намного слабее местных собак, поэтому получилось достаточно неловкое движение.

– Его тело само решит, кем он станет! Этот муран необычный, – тяжело опустившись на камень в углу помещения сказала ведьма. Ландсир уже опустил Пинту на пол, где тот смиренно сидел и слушал разговоры.

– Так что с лодкой? Вы нам дадите? – спросил тихо стоявший до сих пор у выхода Бохей.

– Нет у нас лодок, и отродясь не было. Всю еду нам крокодилы добывают. Кто же нам позволит на реку выходить? Увидят – сразу отправят за нами отряд, – ответил старый пёс.

– А вы им что? Не проще ли вас самих съесть? – не понимая ситуацию, спросил Архей.

– Крокодилы плохо видят и слышат. Мы для них – охрана. Защищаем их на земле. Дикие люди иногда сюда приходят. Они водятся за лесами, – глянув на Пинту здоровым глазом ответил Ландсир и тут же продолжил:

– Вам надо идти. Пока темно – сможете уйти далеко. Через три дня пути будет переправа. Перейдёте на тот берег, и ещё пройдёте один день, и будет вам Мероэ.

– Следите за мураном. Как быстро он станет Асуном я не знаю, – сказала Рехет.

– Имя? Ты не назвала его имя!

– Отцы молчали! Он сам назовёт имя, когда время придёт, – вздохнула ведьма.

Архей посмотрел на Пинту и Бохея, которые ждали окончания разговора, и молча развернувшись пошёл на выход.

Осмотревшись по сторонам, он подождал своего воина и мурана, и тихо пошёл в направлении шумевшего листвой леса по единственной протоптанной тропинке. К рассвету они прошли как минимум с десяток километров, лес с его причудливыми деревьями, чьи кроны закрывали небо, никак не заканчивался. Архей удивлялся мурану, казалось, что у него нескончаемые силы. Выискивая незримую тропу, он уверенным шагом шёл вперёд, то и дело дожидаясь отстающих воинов. Говорить он так и не начал, но насколько помнил Архей, после обряда со щенками проходило немало времени, пока те из слепых комочков превращались в сильных псов.

Напившись воды, Архей и Бохей сели под деревом и смотрели вдаль, размышляя каждый о своём. Пинта сидел у небольшого родника и подняв морду нюхал воздух.

– Думаете, он знает куда идти? – взглянув на мурана со стороны, спросил Бохей.

– У нас выбора нет. Я на этой стороне реки был всего однажды, и не знаю, куда идти, помню только, что надо от солнца. Там большая дорога, мимо не пройдём.

– Архей, смотри, у него со спины шерсть слезает, – наклонившись к уху командира прошептал Бохей. Оба, стараясь не акцентировать на этом внимание, смотрели на Пинту, у которого с боков и со спины вдоль хребта местами вылиняла шерсть, оголив розовую кожу.

Архей кивнул и подошёл к Пинте.

– Ну что, Муран, знаешь, куда идти?

– Да! – чётко пролаял, а возможно и сказал Пинта, и пошёл в сторону, не переставая вынюхивать воздух поднятой мордой. Оба воина пошли за ним.

Через полчаса пути шедший впереди муран резко остановился и лёг на землю, глядя вдаль, и направил уши в сторону взгляда.

– Что он там опять услышал? – Бохей недовольно остановился и сквозь листву пытался разглядеть, на что смотрел Пинта. Салуки хорошо видели, но со слухом и обонянием у них было плохо, и поэтому находясь в густом лесу они чувствовали себя некомфортно. Архей не ответил, лишь молча вытащил меч и наклонившись начал присматриваться.

Через пару минут послышался топот чьих-то ног, с каждой секундой он становился громче, пока Архей не увидел, как в паре десятков метров от них появились дикие буйволы, медленно бежавшие вперёд и сносившие всё на своём пути.

«Не самые приятные животные для встречи», – подумал Архей.

– А что они делают в лесу? – зная, что буйволы живут на заливных лугах вдоль берега реки, спросил Бохей. Ответа не получил. Топот копыт затих, и когда последний буйвол исчез среди деревьев, тут же появились несколько человек, которые громко кричали, размахивали над головой копьями и бежали вслед за животными. Бохей тут же достал меч, и прижавшись к земле приготовился к прыжку, но выставленная перед его мордой лапа Архея его остановила.

– Нельзя, эти дикие, опасны. Видишь, на них шкуры, эти не боятся, и их больше, чем нас. Мы не одолеем их, – прошептал он, держа вторую лапу на голове у Пинты и провожал взглядом пробегающих мимо людей.

«Это такие же, как мой хозяин», – подумал Пинта.

«Они, наверное, знают, где он, а может, видели его», – как призыв к действию, промелькнула мысль, и он тут же сорвался с места, побежав за людьми.

Пинта быстро догнал группу людей, и махая хвостом побежал рядом. Но охотники не оценили его оптимизма, двое тут же остановились и направили копья на странную собаку, возникшую из ниоткуда.

– Хадум! – крикнул один из них и сделал выпад. Остриё копья вскользь прошло у загривка, причинив острую неприятную боль. Дружеский настрой Пинты тут же прошёл, он понял, что люди ему не рады. Первое, что он сделал – оскалил зубы и принял боевую стойку для нападения. Это были совершенно не те люди, к которым Пинта привык. Дома гуляя по улице встречал людей, которые редко его боялись или причиняли боль, обычно они гладили его по голове и улыбались. Когда второй человек начал обходить его сбоку, держа копьё в вытянутой руке, пёс понял, что из-за собственной глупости и наивности завёл себя в ловушку. Ещё мгновение и эти люди пронзят его копьями, просто убьют.

«Надо убегать!» – пронеслось в мыслях, и Пинта крутя головой начал высматривать пути отхода от двоих отставших людей. Другие охотники даже не обратили на четвероногую собаку внимания и побежали дальше загонять крупную дичь. Для диких людей четвероногие собаки не представляли опасности. Если они могли их приручить со щенячьего возраста, то принимали их службу и помощь. А таких вот бесхозных они просто убивали и ели. Опасность для этих людей представляли асуны, совершенно иные собаки, которые в большинстве своём были крупнее людей, передвигались на задних лапах и умело владели разными видами оружия.

Человек не успел метнуть в Пинту копьё, так как меч Бохея обрушился на его плечо и разрубил тело пополам. Ахей так же был далёк от церемоний честных боёв, и повалив другого человека в прыжке, воткнул в его грудь лезвие меча.

Пинта был рад, что новые друзья пришли за ним и исправили допущенную им ошибку.

– Бохей, бери его и уходим. Не стоит привлекать к себе внимание диких людей, – сказал Архей, вытирая окровавленное лезвие об одежду человека, сшитую из шкур мелких животных.

Этот поступок новых друзей оставил большой отпечаток в мировоззрении Пинты. Он увидел глаза людей, которые были наполнены страхом, злобой и агрессией. Это были не те тёплые и добродушные взгляды, которые отложились в его памяти о людях. Эти хотели убивать. А новые друзья, которые сеяли смерть, теперь защищали его. Пинта всегда думал, что он защищает своего друга-человека, тут же он сам был чьим-то другом, и защищали его. Даже когда Бохей подхватил его тело, Пинта не стал сопротивляться. Он доверял этому псу, и позволил ему помочь себе.

Ночь застала путников у небольшого озера, которое не успело высохнуть после сезонного разлива реки. За целый день они останавливались на отдых лишь дважды. Воины салуки отличались от собратьев по пантеону выносливостью. Они могли с лёгкостью преодолевать за день расстояние в несколько десятков километров. Пинта же устал и еле волочил хвост. Его по очереди тащили на себе то Бохей, то Архей. Скорый ужин был из пойманного по пути небольшого зверька, чем-то похожего на крупного кролика. Пинта никогда не ел сырого мяса, в его вкусе чего-то не хватало, оно казалось пресным, но голод заставил его проглотить кусок тушки практически целиком.

– Архей, как быстро щенки после обряда обретают своё тело? – спросил Бохей, разглядывая лежащего мурана. Оба они сидели чуть в стороне под деревом и чистили оружие.

– После обряда их увозят в храм на несколько недель. Что там происходит – я не знаю. Да и по себе не помню. Мне кажется, я всю жизнь провёл в отряде. С самого рождения. Ты из-за его шерсти спрашиваешь?

– Не только. Его лапы. Они как будто после проказы и переломов, – убирая спёкшиеся капли крови с клинка, сказал Бохей. Он хоть и был занят, но иногда посматривал на спящего мурана, который изредка вздрагивал во сне.

– Да, я заметил. Нужно остановиться и найти знахаря. Все наши жертвы будут напрасны, если муран погибнет.

Пинта спал неспокойно, его сон прерывался из-за болей в теле, которые начали мучать его с прошлой ночи. Движения ему давались с трудом, а мышцы жили своей жизнью, не слушаясь хозяина.

Бохей подошёл к лежащей собаке, снял с себя короткую накидку, переложил на неё и понёс к озеру. Архей наблюдал со стороны, понимая, что у мурана сильный жар, а в таком случае правила по самолечению твердят, что надо тело опустить в воду.

Вдруг у лежащего в воде мурана нервно дёрнулись уши в поисках источника звука и мгновенно замерли. Державший края плаща Бохей пытался в ночи разглядеть то, что привлекло внимание собаки. Но было тихо, лишь шелестела листва и кричали вдали какие-то птицы. Пинта поднял голову, тут же вскочил и ринулся вдоль берега. Архей, не ожидавший такой прыти от страдающего неизвестной хворью пса, выронил меч. Подобрав его, он побежал за Бохеем, который преследовал мурана, пытаясь разглядеть его в темноте.

Они нашли его в паре сотен метров, склонившегося над чьей-то тушей. Он довольно рычал, и придерживая передними лапами, разрывал плоть и глотал вырванные куски мяса.

– Еда, – достаточно чётко произнёс он, увидев подошедших друзей, воинов салуки.

Пинте очень хотелось есть, ему казалось, что этот голод ничем нельзя утолить, а все органы чувств настолько обострились, что он слышал даже, как ходят между травинок маленькие букашки. Антилопу он услышал, когда та, осторожно нюхая воздух в поисках опасности, приблизилась к воде.

Со стороны Пинта уже не был похож на собаку, единственное, что осталось неизменным, так это его морда, голова в целом. Тело же за прошедшие часы трансформировалось. Изогнутая спина стала более прямой и широкой, а задние лапы начали удлиняться. На передних лапах Пинте стало не совсем удобно ходить. Казалось, они предназначены были держать что-то или рвать.

– Муран, ты голоден? – отойдя от удивления, спросил Архей.

– Да! – с лёгкой хрипотцой ответил он.

– Ты дашь нам тоже поесть? – пугаясь существа, которое было перед ним, спросил Бохей.

Муран остановился на секунду, и посмотрев на тушу антилопы, которая была раза в три больше его самого, ответил:

– Да!

– Уже неплохо, так скоро и разговаривать научишься, – заметил Архей, и достав небольшой кинжал из-за пояса подошёл и отрезал себе мяса.

– В принципе, для похода неплохая еда. Ещё соли и специй, было бы идеально, – проглотив тонко нарезанный кусок, сказал Бохей.