Прогулки по старой Коломне. История развития живописного района Северной Венеции

Специально для Нижинского Фокин создал партию Раба в «Павильоне Армиды» и стал занимать его во всех своих постановках. Помимо исключительного дарования танцовщика, он стал проявлять и выдающиеся актерские данные.

В.Ф. Нижинский. Худ. В. Серов

Плакат с изображением В.Ф. Нижинского. Рис. Ж. Кокто

Нижинский обладал способностью полного внешнего и внутреннего перевоплощения. «Его лицо, кожа, даже рост в каждом балете казались иными» (М. Борисоглебский). Лучшими его ролями были: Альберт в «Жизели», Зигфрид – «Лебединое озеро», Золотой раб – «Шахерезада», Видение розы, Голубой бог и Петрушка (из одноименных балетов). Вместе с актерским мастерством росла и танцевальная выразительность танцовщика. Знаменитый французский скульптор Роден утверждал, что Нижинский – один из немногих, которые могли выражать в танце все волнения человеческой души. В 1908 г. состоялись первые выступления Нижинского за рубежом, сразу стяжавшие ему мировую славу. Дягилев обеспечивал ему баснословные гонорары и исключительные условия для работы за рубежом. Фокин ставил для него отдельные танцы и целые балеты. Выступая со все растущим успехом за границей, он в 1909–1910 гг. в назначенное время приезжал в Петербург и безропотно менял свое положение первого танцовщика мира, получавшего в Париже 4000 руб. в месяц, на амплуа второго солиста петербургской балетной труппы с ежемесячным окладом в 80 руб.

В.Ф. Нижинский. Балет «Видение розы»

В.Ф. Нижинский. Балет «Петрушка»

В 1911 г. происходит конфликт с дирекцией театра, Нижинский подал в отставку и в том же году покинул Россию. Вначале он продолжал работать с Дягилевым и Фокиным и с прежним мастерством создавал новые яркие образы. Прославленная французская драматическая актриса Сара Бернар, увидев его в роли Петрушки, призналась: «Мне страшно, я вижу величайшего актера в мире!» Не антраша с десятью заносками, не знаменитый прыжок в балете «Видение розы», когда он с сидячего положения на полу совершал свой изумительный прыжок назад и «улетал» в открытое окно, а глубина проникновения в образ изображаемого персонажа делала Нижинского подлинно неподражаемым. В том же 1911 г., поддержанный С.П. Дягилевым и Л. Бакстом, Нижинский решил попробовать свои силы как постановщик. Он поставил три балета: «Послеполуденный отдых Фавна» (1912 г.), «Игры» на музыку Дебюсси и «Весну священную» на музыку И. Стравинского в оформлении Н. Рериха. «Весна» прошла всего шесть раз. Спустя несколько лет ее заново поставил Мясин. Но именно спектакль Нижинского явился поворотным пунктом в истории мировой хореографии, именно его творческие идеи оказались свежей прививкой к стволу театрального танца, стимулировав рост новых ветвей.

Дягилевские «Русские сезоны» положили начало сказочной славе Нижинского и, одновременно, его трагедии. Душевный неустановившийся мир молодого человека подвергся серьезному искусу. Слава сразу же больше испугала, чем привлекла.

В 1913 г. Дягилев разорвал контракт с первым танцовщиком своей труппы. Нижинский всячески стремился вырваться от Дягилева и уехал с женой в Австро-Венгрию, а с началом Первой мировой войны добился разрешения на переезд в Америку. Там в 1916 г. он поставил свой последний балет, избрав для него сюжетом предание о Тиле Уленшпигеле. Вскоре после этого Нижинский заболел «черной меланхолией». Постепенно он перестал реагировать на окружающее и впал в молчаливое созерцательное состояние, никогда его уже не покидавшее. Жена перевезла его в Европу, некоторое время они жили в Париже, в Венгрии. Скончался он в Лондоне.

Тело Нижинского три года простояло в цинковом гробу в лондонской клинике для душевнобольных, пока Серж Лифарь не предал его земле на историческом кладбище Парижа. На серой могильной плите высечено: «Вацлаву Нижинскому – Серж Лифарь». После смерти Лифаря его могила оказалась заброшенной, пока Игорь Махаев (в прошлом танцовщик Большого театра) не выкупил могилу и не взял на себя решение организационных вопросов и все расходы по установке памятника Нижинскому. В сентябре 1999 г. в торжественной обстановке был открыт памятник гению танца, где он изображен в лучшей своей роли Петрушки. Вечно скорбящий, с грустными выразительными глазами, искренне улыбающийся герой одноименного балета И. Стравинского сторожит теперь покой и славу русского артиста, посвятившего всю свою жизнь балету. На памятнике начертано: «Вацлаву Нижинскому – Игорь Махаев».

Дом № 31. Доходный дом (1873 г., инженер-арх. А.В. Мусселиус).

Дом № 32. В этом доме прошли последние годы жизни отца и матери Кшесинских – танцовщика Феликса Кшесинского, который 67 лет выступал на сцене и скончался 3 июля 1905 г., и его супруги – Юлии Доминской (вдова балетного артиста Леде), скончалась 22 ноября 1912 г.

Сын знаменитого варшавского артиста трех специальностей Яна Кшесинского. Искусству танца Феликс обучался под руководством балетмейстера Мориса Пиона. Сначала он выступал в классических танцах, но потом всецело посвятил себя хара́ктерным танцам и мимическим ролям. С 1853 г. Кшесинский поступил на петербургскую сцену и сразу сумел завоевать расположение публики, а вместе с тем и занять видное место в балете. У Кшесинского рекомендовалось учиться, Кшесинскому призывали подражать. Поставленные им в 1859 г. в свой бенефис «Лезгинские танцы», полька его сочинения и, в особенности, мазурка имели шумный успех.

Ф.И. Кшесинский

Мазурка – настоящий конек Кшесинского, и равного ему исполнителя этого национального танца, за все время пребывания артиста на сцене не нашлось. Вот как об этом вспоминала в своей книге Матильда: «С легкой руки Кшесинского или, как выразился один из театральных летописцев, с легкой его ноги, положено было начало процветанию мазурки в нашем обществе. У Феликса Ивановича брали уроки мазурки, которая с этой даты сделалась одним из основных бальных танцев в России».

По рассказам его сына, Феликс Иванович первый показал на петербургской сцене искусство «реалистического грима». После его выступлений традиционные взгляды на роль грима изменились. Даже первоклассные артисты учились гримироваться у Кшесинского.

В продолжении своей долгой артистической карьеры Кшесинский танцевал с 33 балеринами, начиная с венской танцовщицы Иеллы и кончая своей дочерью Матильдой. Он был партнером знаменитой Тальони, Ф. Эльслер, К. Гризи, М.М. Петипа, Е.О. Вазем и многих других. В течение многолетней работы Кшесинского менялись балетмейстеры, балерины, начальники, режиссеры, капельмейстеры, неизменно оставался на своем посту только Кшесинский – он был несменяем и незаменим. Пробовал он свои силы и как балетмейстер, им поставлено два балета: «Крестьянская свадьба» и «Роберт и Бертрам, или Два вора».

В 1898 г. Кшесинский отпраздновал 60-летний юбилей своей артистической деятельности, а в 1903 г. – 50-летний юбилей своего пребывания на петербургской сцене. В «Петербургском Листке» за 1903 г. напечатали характеристику Кшесинского: «Кроме лихих танцев, маститый ветеран балетной труппы всегда пользовался большой любовью театралов за свою замечательную мимику, в которой у него до настоящего времени соперников почти нет. Во время своего пребывания на сцене он переиграл сотни ролей и создал немало художественных образов…».

Английский пр., 33/73. Аларчинская гимназия. Фото 2000-х гг.

Как человек, Кшесинский пользовался любовью и уважением всех сослуживцев. Он всегда был подвижен, жизнерадостен и добродушен.

Трое его детей – Матильда, Иосиф и Юлия служили в балете.

По воспоминаниям Матильды, весной 1905 г., за несколько месяцев до своей кончины, он лихо танцевал с ней мазурку, будучи тогда уже восьмидесяти трех лет. Вероятно, единственный случай в истории балета.

Его отпели в костеле Св. Станислава (Торговая ул.) и, выполняя его последнюю волю, похоронили в Варшаве.

Дом № 33/73. 5-я (Аларчинская) гимназия (1878 г., академик арх. А.К. Бруни; внутренняя перестройка и расширение).

Дом № 34/25. Здание Биологической лаборатории П.Ф. Лесгафта (1905 г., арх. П.Л. Замараев; надстройка; 1914 г., арх. Г.П. Хржонстовский).

П.Ф. Лесгафт, петербуржец по рождению и по духу, представляет собой особое явление в нашей науке и культуре. Лесгафт – противник и дарвинизма, и марксизма, он был сторонником и страстным проповедником теории Ламарка и верил в способность человека к бесконечному совершенствованию своей личности. Жизнь его удалась, ибо свою теорию он подтвердил практикой и увидел воочию ее результаты, но были в ней и трагические переживания, ибо сотни его учеников и учениц были обмануты и увлечены марксизмом.

Лесгафт – четвертый ребенок в традиционной немецкой семье купца 3-й гильдии. Учился в Петершуле, где сверстники прозвали его «занозой». В 1856 г. стал студентом Медико-хирургической академии, учился у Н.Н. Зимина и В.Л. Грубера, считал своими учителями Н.И. Пирогова и К.Д. Ушинского. Путь его в науку энергичен и плодотворен: в 28 лет Лесгафт защитил диссертацию на степень доктора медицины, а в 1868 году через три года – на степень доктора хирургии. В 32 года – он уже профессор анатомии и физиологии Казанского университета. Столкнувшись с произволом и подтасовками на экзаменах, профессор открыто выступает в печати; протест его опубликовали «Санкт-Петербургские ведомости». В результате пострадала карьера Лесгафта, его уволили без права заниматься преподаванием.

Вернувшись в Петербург в поисках заработка, он предложил свои услуги гимнастическому заведению. Лесгафт написал ряд работ по физическому воспитанию учащихся, определив новый подход к преподаванию гимнастики. Он отмечал, что между умственным и физическим развитием существует тесная связь, что школа должна развивать в ребенке не только силы, но, главным образом, умение управлять ими, что упражнения разного рода являются важнейшей частью процесса обучения.

«Где раздражение – там прилив» – вот любимая поговорка Лесгафта. Она же – главный постулат теории Ламарка о том, что развитие любого организма происходит лишь в процессе его деятельности. Что касается вопросов наследственности, то и тут Лесгафт – убежденный ламаркист, выступает против возможности наследования способностей и индивидуальных свойств личности. «Как бы ни были способны родители, – писал он в статье “Наследственность”, – дети их, оставленные без воспитания и образования, непременно явились бы в том диком состоянии, в котором описывают детей, попавших в лес и живших там в продолжении нескольких лет». В 1876 г. Лесгафт получает штатную должность прозектора Медико-хирургической академии и возможность научной работы в стенах своей альма-матер.

П.Ф. Лесгафт

Удивительно, как много успевал этот человек! За один 1883 г. он выполнил и напечатал пять исследовательских работ, был научным руководителем весьма успешно защитившихся докторантов, кроме того, преподавал на кафедре практической анатомии и вел трехгодичные курсы для женщин-врачей у себя на дому. Один из учеников Лесгафта отмечал тот «парадоксальный факт, что после общения с Петром Францевичем молодежь самой разной окраски, влечений и характеров начинала смотреть на анатомию человека как на наиболее важный и интересный из всех научных предметов».

Дома в обычном понимании слова Лесгафт никогда не имел: где бы он ни жил, это была его домашняя лаборатория, его домашний анатомический музей (а формалином тогда еще не пользовались!), его домашняя школа, а ученики становились его домочадцами.

Главному труду своей жизни – курсу «Основы теоретической анатомии» – Лесгафт предпослал такие слова: «Посвящаю эту книгу моим слушателям». Слушатели, ученики и ученицы были для него всем.

В 1886 г. (49 лет) за излишнюю популярность среди студентов Лесгафта уволили из Академии, и он перешел в приват-доцентуру естественного факультета Петербургского университета. На лекции к нему, кроме медиков, ходили и филологи, и историки, и юристы. Кроме того, он стал читать популярные лекции в Педагогическом музее в Соляном городке. Дамы и курсистки «сделали имя» Лесгафту, о нем заговорила пресса.

Английский пр., 38. Фото 2000-х гг.

В начале 1890-х гг. он получает неожиданное наследство и вкладывает его в свое любимое детище – биологическую лабораторию. Для лаборатории и музея куплен и перестроен дом № 32 на Английском проспекте. 19 января 1896 г. открылись Курсы воспитательниц и руководительниц физического образования – первое в России частное высшее учебное заведение для женщин. Лесгафт считал, что правильно поставленное образование женщин поможет им показать, насколько их «организм энергичнее, чем организм мужчин». «Лесгафтички» изучали математику, физику, химию, механику, анатомию человека, физиологию (по «Основам» Лесгафта), теорию движений, психологию ребенка и взрослого, теорию педагогики, историю воспитания, практиковались в гимнастике, фехтовании, обязательно занимались ручным трудом и воспитанием детей в яслях. Опыт курсов привел к созданию Вольной высшей школы, просуществовавшей недолго. К сожалению, «лесгафтички» чрезмерно увлеклись марксизмом и, несмотря на протесты «учителя жизни», «использовали Высшую вольную школу в целях агитации», как гласила резолюция одной из сходок в стенах Школы.

Запоздалый и беспомощный жест властей – закрытие Школы – сломил Лесгафта. Угас он в Египте, куда по настоянию друзей уехал на излечение. Обратный и последний путь его закончился 19 декабря 1909 г. на Волковом кладбище. Очевидец писал, что число участников печальной процессии от Варшавского вокзала по Обводному каналу и Тамбовской улице достигало пяти-шести тысяч человек. Речи и красные ленты были запрещены. «Великому педагогу, до конца своих дней сохранившему веру в способность человека к бесконечному совершенствованию человеческой личности», – гласила надпись на одном из сотен венков.

Дом № 34/25б. Доходный дом (1872 г., арх. Э.Г. Юргенс; 1914 г., арх. А.А. Максимов; надстройка).

Дом № 37. Доходный дом (1859 г., арх. К.Е. Лазарев).

Дом № 38. Доходный дом (1858 г., академик арх. А.К. Кольман; перестройка). Здесь в 1895–1900 гг. жила известная танцовщица М.М. Петипа.

Дочь Мариуса Петипа и Марии Суровщиковой. К артистической деятельности М.М. Петипа готовили с ранних лет, сначала с ней занималась мать, затем отец, наконец она стала ходить в училище, систематически заниматься в классе Х.П. Иогансона. Отдавать свою дочь в число казенных или своекоштных воспитанниц Мариус Петипа не желал. Не хотела этого и Суровщикова – мать будущей балерины, хорошо знавшая неприглядную жизнь воспитанниц: скверный порядок общежития, унизительные придирки и наказания, неизбежное участие в «темных романтических похождениях» и т. п.

Как дочь главного балетмейстера театра и руководителя училища, Мария Петипа пользовалась самым большим вниманием лучшего педагога училища, а ра́вно и его помощников. Кроме классных занятий, она ежедневно брала персональные уроки у Иогансона. В 1875 г. Мария направлена наравне с казенными воспитанницами, окончившими училище в этом году, на службу в балетную труппу. Воспитанницы при определении в труппу получали положенные заранее оклады, а М. Петипа, поскольку ее не было в списках воспитанниц, предложили установить оклад в зависимости от успехов в дебюте. Расчетливый отец предоставил ей в своем балете «Голубая георгина» лучшую роль и было сделано все необходимое для гарантии успеха. Дебют прошел хорошо и с Марией заключили контракт на жалование в 600 руб. Успех танцовщицы рос и укреплялся в течение многих лет. В 1882 г. она получила оклад в 2000 руб.

М.М. Петипа

Два основных качества Марии Петипа – темперамент и пластичность – всегда покоряли зрителя. Счастливая сценическая судьба, прекрасная фигура, поддержка знаменитого отца сделали ее незаменимой исполнительницей хара́ктерных танцев, перворазрядною балериной, разнообразной в своем репертуаре. Ей прекрасно удавались отдельные жанровые сценки, как, например, в «Спящей красавице», Золушка или «малороссы» в «Коньке-Горбунке». Она отлично исполняла роли драматического характера («Пахита») и была «ведущей» в больших балетах (роль Низии в «Царе Кандавле»). Но областью, где у нее не было соперниц, являлись хара́ктерные танцы. В них она была настоящей художницей: венгерка («Лебединое озеро», «Копелия»), бедуинка («Зорайя»), испанка («Раймонда»), итальянка («Наяда и Рыбак»), полька («Жизнь за царя») – всегда очаровательная, темпераментная, красочная.

Цветы, похвалы, восторги, драгоценные подарки, «хвосты поклонников», лестные отзывы в печати – доставляли артистке много удовольствий, но они же оказались весьма вредными для нее. Она потеряла желание продолжать свои занятия в училище, не находила нужным совершенствоваться и только по настоятельному требованию отца изредка появлялась перед стариком Иогансоном.

Вскоре после дебюта на сцене театра она сошлась с Д.Ф. Треповым, сыном знаменитого петербургского градоначальника. У нее родился сын, которого признал за своего флигель-адъютант царя Х.П. фон Дерфельден, тайно повенчанный с М. Петипа за границей. Связь М. Петипа с Д.Ф. Треповым послужила темой для бульварного романа, печатавшегося в «Петербургской газете» и причинившего артистке много огорчений. Скандальных романов у Марии было немало. Из-за нее, по слухам, покончил самоубийством выдающийся танцовщик Сергей Легат.

Отношение дирекции к М. Петипа было самым благожелательным. Кроме оклада в 2400 руб. и пенсии в 1140 руб., артистка за свою службу получила 16 отпусков по два-три месяца за границу, с сохранением содержания и много подарков. Она оставила службу в 1907 г. и с этого времени выступала на сцене редко и только по особой договоренности.

В 1910 г. Мария вышла замуж за коммерческого дельца Жирара, и этот брак принес более миллиона франков. В 1924 г. Дирекция Академических театров возбудила ходатайство о назначении Петипа персональной пенсии. В 1926 г. М. Петипа уехала в Париж, где и умерла после двух ударов паралича и буйного помешательства.

Любопытен отзыв историка балета Худекова о Марии Петипа: «Во время своих танцев М. Петипа старалась отвлечь внимание публики от своих ног, которые были очень непослушным орудием для выражения правильности линий и красоты движений. Она танцевала больше руками и преимущественно стреляла глазами. Плясала она с большим апломбом и увлечением. Веселая по природе, красивая артистка с постоянно-приятною и симпатичною улыбкою, была всегда очень оживлена и энергична на сцене. М.М. Петипа пользовалась большой популярностью. Ее любила не одна только балетная публика, но и самые широкие слои общества…

Долго, даже очень долго, М. Петипа служила украшением петроградского балета. Это была едва ли не единственная артистка, которая так долго не расставалась с опьяняющей сценическою атмосферою, перешедши даже предельный возраст, установленный для генеральского чина».

Дом № 39/27. Доходный дом А.В. Красавина (1897 г., техник-арх. Городской управы И.Н. Иванов).

Дом № 40/71. Доходный дом (1902 г., арх. Н.Ф. Антонов). В доме располагалась редакция журнала «Паяц» и книжный магазин литератора В.П. Кранихфельда.

В этом доме на углу Английского и Екатерингофского проспектов (ныне – пр. Римского-Корсакова), до 1917 г. принадлежавшем Залеману, с 1902 до 1917 г. жила старшая сестра Матильды Кшесинской – Юлия Кшесинская со своим мужем. По окончании Театрального училища в 1882 г. хара́ктерная танцовщица Юлия, которая считалась одной из самых красивых корифеек, как и Кшесинская 1-я, выступала на сцене Мариинского театра ровно 20 лет. Лучшим ее выступлением был танец «Нильской ночи» в балете «Золушка». Юлия неоднократно штрафовалась в театре за самовольное изменение сценических костюмов и использование множества украшений, к которым питала слабость.

Ю.Ф. Кшесинская

С 1893 г. она жила вместе с Матильдой Кшесинской в особняке на Английском пр., 18. В 1902 г. ушла на пенсию и вышла замуж за барона Зедделера, капитана гвардии, который вскоре перешел на статскую службу. Осенью 1917 г. Юлия с мужем навсегда оставили дом на Английском проспекте и вместе с сестрой Матильдой сначала уехали в Кисловодск, а затем эмигрировали во Францию.

Дом № 41/26. Доходный дом (1868 г., арх. Ф.Н. Соболевский; расширение; 1903 г., арх. В.Ф. Розинский; включен существовавший дом; 1905 г., арх. О.Л. Игнатович; надстройка).

Дом № 43/100. Доходный дом (1856 г., арх. А.Е. Цулауф).

Дом № 44. Доходный дом (1849 г., академик арх. Н.П. Гребёнка; расширение).

Дом № 45/26. Доходный дом (1901 г., арх. В.П. Кондратьев; перестройка). В 1830-е гг. в доме № 45 находилось 58-е «приемное место», откуда в ноябре 1837 г. было послано анонимное письмо А.С. Пушкину.

Дома №№ 45, 47, 49. Принадлежали купцу Кондратьеву.

Дом № 46. Доходный дом (1908 г., техник-арх. Городской управы А.П. Шильцов).

Дом № 48/25. Доходный дом (1855 г., арх. А.Е. Цулауф; правая часть, перестройка; 1868 г., арх. Э.Г. Юргенс; левая часть).

Дом № 50/103. Доходный дом Ф.Н. Тимофеева (1915 г., арх. Я.М. Коварский).

Английский пр., 58. Фото 2000-х гг.

Дом № 56. Особняк А.И. Стратоновича (1879 г., арх. В.Г. Шаламов).

Дом № 58. Доходный дом (1910 г., арх. В.В. Корвин-Круковский). Дом композитора А.С. Аренского.

Старинный дом № 58 по Английскому проспекту около полувека принадлежал дворянскому роду с весьма редкой фамилией Аренских. Здесь жил известный русский композитор Антоний Степанович Аренский. Семья Аренских тогда жила в большой квартире № 6 своего дома, они были прихожанами Покровской церкви в Коломне.

Его отец, 42-летний Степан Матвеевич Аренский, дворянин Новгородской губернии, доктор медицины, выпускник Военномедицинской академии. Все свое свободное время врач Степан Аренский посвящал музыке. Он довольно прилично играл на виолончели, скрипке и фисгармонии. Его супруга, Надежда Антиповна Потехина, моложе мужа на 15 лет, по свидетельству современников, была «прекрасной пианисткой, по застенчивости не пожелавшей выступать публично». В семье Аренских часто устраивались домашние концерты, в которых принимали посильное участие их четверо детей. У Антоши Аренского было две сестры, Маша и Ксения, и брат Гриша.

Семи лет от роду Антоний стал учиться игре на фортепиано. Ежедневными занятиями руководила мать, Надежда Антиповна. От нее он усвоил своеобразную манеру исполнительской игры, «чуть ли не ладонями вверх» по выражению А.И. Зилоти, но, несмотря на это, «рояль у Аренского звучал превосходно». Музыкальное дарование Антония быстро проявилось. Уже в 9 лет он сочинил несколько маленьких пьес, среди которых был, по словам родных, и «прехорошенький романс».

А.С. Аренский

Сильно увлеченный музыкой, Антоний Аренский не блистал успехами в гимназии. Единственным предметом, по которому он имел хорошие оценки, была история. Антоний также стал заниматься на Музыкальных курсах Руссо у профессора Петербургской консерватории Карла Карловича Зике. По окончании этих курсов 18-летний Аренский в мае 1879 г. бросил 6-й класс Аларчинской гимназии и через три месяца поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию Императорского Русского музыкального общества. Он хотел получить полное музыкальное образование, избрав для специального изучения теорию композиции.

Аренский учился контрапункту и фуге у профессора Ю.И. Иогансена, а теории композиции и оркестровке – у знаменитого композитора и профессора Николая Андреевича Римского-Корсакова, чье имя ныне носит Петербургская консерватория. Впечатлительный Антоний Аренский учился неровно. В случае его «разноса» строгим учителем обиженный ученик иногда переставал посещать занятия. Римскому-Корсакову тогда приходилось прибегать к помощи инспекторов и насильно привлекать Аренского к обучению под угрозой исключения из заведения. Зато в случае одобрения Антоний тут же заваливал профессора бесчисленными музыкальными эскизами и набросками, расхаживая с гордо поднятой головой до нового разноса.