Преступивший

Нарочито плотоядным голосом прошептал, низко склоняясь над лежащей:
– Я пошутил. Ты мне нравишься. Ты очень красивая. Люблю стройных девушек. И таких с характером, непокорных. Гордых. Раздразниваешь, возбуждаешь аппетит.

Томно скользнул похотливым взглядом вниз. Через ткань покрывала указательным пальцем волнообразно провёл по её ноге, медленно поднимаясь от колена.
Усиливая развратный нажим, остановился в верхней части бедра:
– Так и тянет попробовать… Твой самый недоступный и лакомый кусочек…

Георгий с удовольствием и любопытством фиксировал, как по телу жертвы будто прошел электрический разряд. Всю передёрнуло.
Усмехнулся, убрал руку. Надо же, насколько ясно читались эмоции.
Наверное, ей бывает сложно притворяться. Переживания быстро и честно отражаются в мимике. Как на неискушённой физиономии ребёнка.
Её тихая радость мгновенно погасла после недвусмысленного намёка и пошлого движения.
Она испуганно взмахнула ресницами, снова покраснела и откровенно приуныла.

Георг испытывал обиду, что привлекательная девушка настолько враждебно настроена к нему. Почему-то с первой минуты воспринимала только как заклятого врага.
Страх накрыл полностью, блокировал иные чувства и здравые доводы.
Не допускала даже мысли, что он может оказаться не таким, каким себе нарисовала.

Вздохнул: «Ещё и удар этот… Испортил всё окончательно».
Но если внушила себе и сходу, не разбираясь, навесила незнакомому человеку ярлык мерзавца, не снизойдя к тому, чтобы постараться разглядеть иное, зачем переубеждать?
Досадно, да.
Попытку делал? Делал. Не помогло. Все добрые намерения были с пренебрежением отвергнуты.
Надежда на проявление симпатии оказалась напрасной.
А раз усилия затрачены впустую, осталось только показать, будто это нисколько не цепляет.
Гордость не позволяла прогибаться.

«Что терять, если я уже злодей в её глазах? Без шанса на реабилитацию. Хорошо. Принимаю. Надеваю образ и отыгрываю его. Пусть вкушает по полной. Сама выбрала мне позорную роль. И зачем усложнять задачу? Напрягаться ради случайного знакомства. Через неделю мы оба забудем и имена, и лица друг друга. А сегодня вредина в моей власти. И из этого обстоятельства выжму по максиму: по упрямую макушку обмакну в последствия гонора. Пусть будет по её. Да я подонок. И веду себя соответственно».

Её ужас, перемешанный с брезгливостью, одновременно и раздражал, и смешил. И отчасти возбуждал. Как охотника.
Существенную роль играли гуляющие по крови градусы выпитого перед визитом алкоголя.

Специально выводя на эмоции, одним пальцем прикасался к её телу и тут же быстро отдёргивал. Делая вид, будто она может покусать.
Понимал насколько это глупо. Игра, более подходящая несмышлёному дошкольнику, не казалась остроумной, но хотелось взбесить Юлю, сравнивая её со вздорной собакой.

Иногда он склонялся, упираясь ладонями в подушку. Приближал лицо в упор. Лоб в лоб, глаза в глаза. Почти касаясь.
Юля чувствовала, как Георг задерживал дыхание, опускал ресницы и медленно втягивал запах, который источала её кожа. Его взгляд опасно чернел, становился жгуче-выжидающим.
Казалось, он провоцировал и караулил неверное действие, дерзкую фразу. Искал оправдывающий повод, чтобы дать волю желаниям и заграбастать её.
В такие опасные моменты Юля сжималась от страха. Смыкала веки и старалась не шевелиться. Втягивала шею в плечи, отворачивалась. Только сердце неистово колотилось, готовое выскочить из груди.
В голове звенела одна мысль: терпеть. Ни усугубить, ни двигаться, не отталкивать. Замереть.

Георгий тихо злорадствовал и не терзался угрызениями совести, куражась над капризной особой.
Но всё же свербело желание изменить ситуацию: растормошить, встряхнуть её.
Может быть, не всё потеряно и произойдёт чудо? Она скинет напряжённую маску, воспримет происходящее как идиотскую, но безобидную шутку и просто рассмеётся.
Тогда сработал бы основной вариант. Желанный. Более вкусный, чем варварский позыв наказать.
Пофлиртовать, закрутить короткий необременительный роман. Незатейливо кайфуя, провести время, пошалить.

«Ух и злюка! Ершистая, симпатичная. На подлёте отстреливает любую попытку подружиться. Тем сильней зудит подмять под себя. Жаль, не познакомились немного раньше. Это было бы ново и зажигательно. Чуть-чуть больше времени и, несмотря ни на что, я бы укротил бы царапающуюся пантерку», – был убеждён Георгий.

Часики тикали. Тёмная южная ночь неспешно катилась к спасительному рассвету. Казалось, двое тихо и дружелюбно беседуют, перешептываются.
Сергей сделал вывод: примирение произошло. У конфликтной парочки наметились сладкие отношения. И больше не прислушивался к их воркованию.

Энтузиазм мучителя не угасал. Георгий ни на минуту не отступался от жертвы. Прижимался плотней, если та отодвигалась. Поддразнивая, время от времени проводил по чувствительной коже подушечками пальцев и глумливо наблюдал, насколько нервно Юля реагирует на каждое прикосновение.
Насмешливо качал головой и с досадой вздыхал. Подчёркивая, что её поведение не укладывается в привычный шаблон.

Увлёкшись манипуляциями с поглаживаниями и тесными приближениями, незаметно для себя вошёл в раж и постепенно подзабыл о благих целях визита. Задвинул подальше обиду, обмозгованные планы, всё вытеснило раздраконенное влечение плоти. Упёрто желал одного: добиться противящейся девушки.
Со странной улыбкой, нарочито интимным, рокочущим голосом обжигающе дышал в ухо:
– Уже? Уже можно? Поцеловать можно? Или хочешь, чтобы я остался до утра? Останусь? Меня хочешь?

Юля, стараясь, чтобы не дрогнул ни один мускул на лице, холодно отворачивалась.

– Зря ты так себя ведёшь, – вспомнил про действенный, но ещё неопробованный аргумент, – Я великодушный и благодарный человек. Красиво и щедро награждаю тех женщин, которые оценили моё доброе сердце и были ласковыми со мной.

Девушка осторожно взглянула в горящие напряжением глаза. Внутренне затрепетала, но не удержалась, съязвила:
– Вот и хорошо! Рада, что всё-таки находите женщин, которые одаривают вас лаской и… любовью. За… э-э… награду. Когда есть покупатель, находится и товар. Только ко мне это не имеет отношения. Я не ласковая, собой не торгую, наградами не интересуюсь.

Георгий набрал воздух для возражения. Но вдруг передумал спорить и оскорбляться на колючую реплику.
Было не до того. Вымученно, невпопад рассмеялся и глубоко задумался, прислушавшись к собственному до предела заведённому организму. С каждой минутой ему становилось всё более некомфортно физически. Ёрзал, переваливался с боку на бок, приподнимался, раскачивался. Поправлял тесные джинсы. Возбуждение нарастало.
Кисло покосился на виновницу недомогания.

– Можно вас спросить? – устало чиркнув взглядом по загадочно примолкшему мучителю, тихо поинтересовалась Юля.

– Спрашивай, – обрадованно кивнул он, не скрывая любопытства.
И заволновался, ожидая продолжения. Сердце застучало с надеждой, даже настроение улучшилось. Первый раз колючка проявила инициативу и захотела что-то узнать.

Помявшись, спешно подбирая слова и опасаясь оскорбить вспыльчивого собеседника неудачном выражением, она какое-то время обдумывала и формулировала вопрос.

Наконец нерешительно произнесла:
– Зачем вы это делаете? Почему так развязно ведёте себя со мной? Чего хотите добиться?
Вам не понравилось, как я вела себя в прошлый вечер. Наказываете за это?
Ваше поведение тоже не на высоте. Куражитесь над тем, кто слабей. Хотите испугать? Наверное понимаете, что уже испугали. С самого первого вечера боюсь вас. Я пытаюсь, но из-за страха мне никак не удаётся вести себя корректно. И изменить это не получится. Я признала свою вину и попросила прощение. Что ещё мне нужно сделать?

Несколько секунд Георг с посветлевшим лицом мечтательно изучал её. И, став серьёзным, мягко отозвался:
– Не надо меня бояться. Я не сделаю ничего плохого и ничего против твоей воли. Уже сказал и повторю: ты мне нравишься. Хочу, чтобы мы стали друзьями. Предлагаю познакомиться поближе.

Примиряюще улыбнулся. Положил ладонь на вздрогнувшие пальцы Юли, осторожно погладил их.

Она поморщилась, но не рискнула отдёрнуть руку. Покачала головой:
– Но я не хочу. Знакомиться ближе.

– Я тебе не нравлюсь?

– Дело даже не в том, нравитесь или нет. Просто не хочу. Знакомства и отношений. В чужом городе, где не планирую появляться. Моё желание в этом случае имеет значение?

– Имеет. Но знакомство ни к чему не обязывает. Мы немного пообщаемся. Возможно, тебе будет со мной интересно. Ты отвергаешь с ходу, почему-то воспринимаешь меня как личного врага. Это несправедливо и неприятно. Мне это не нравится. Хочется, чтобы изменила мнение, узнала лучше. Сделала шаг навстречу, – произнёс он доброжелательным тоном.

Юля с недовольным рыком вздохнула. Демонстративно закатив глаза, досадливо скривилась.
С высокомерным и назидательным видом опрометчиво выдала:
– Вы меня не слышите. Не представляю, о чём мы можем говорить. Для чего мне общение с вами? Не все хотелки подлежат удовлетворению, – по слогам громко заключила: – Не-на-ви-жу людей, которые навязываются!

Теперь вздрогнул и покраснел Георгий. Не от стыда. Ответ и презрительный прищур вывел из равновесия, уязвил и разбудил злость.
Георг опустил веки. Раздул ноздри, втягивая воздух и отодвинулся. Дико захотелось выпороть эту невоспитанную козу. Скрипнул зубами, мускулы на руках напряглись и заиграли.

Едва сохраняя самообладание, процедил:
– И всё-таки ты безнадёжная хамка!

– Да, я далеко не ангел, – колюче подтвердила норовистая девушка, – Уверена, если бы узнали меня получше, то поняли, насколько сильно ошибаетесь в представлениях обо мне. И были бы очень разочарованы.

Исподлобья с неприязнью уставилась в мрачно потемневшие глаза. Задним умом сожалея, что не сдержалась. И опять оказалась рискованно балансирующей между животным ужасом и сумасшедшим желанием грубить агрессивному недругу.
Условия для проявления характера не те. Можно было договориться и обойтись без обострения ситуации. Он явно был готов пойти на уступки.

Время для Юли тянулось бесконечно долго и страшно.
Наконец, устало зевающий Сергей подошёл ближе, поймал её затравленный взгляд. Удивился.

Догадался, что не всё так радужно, как казалось, и дружески положил руку на плечо Георга:
– Пойдём уже отсюда.

Разозлённый великан, не поворачиваясь, резким движением недовольно смахнул руку товарища и упрямо рявкнул:
– Нет! Я сказал, что не уйду, пока не поцелую.

Он был активен, разозлён и не планировал так просто отступать. Самолюбие не принимало проигрыша.
Юля выводила из равновесия, бесила. Брошенная фраза оскорбила и всколыхнула ненависть. Больше из принципа хотелось победить строптивую. Всем существом жаждал смены эмоций и зверел, что не мог этого добиться.

– Георг! – требовательно прикрикнул трезвеющий Сергей. – Время уже много. Идём. Спать хочу. Девчатам отдохнуть надо. Ты тоже собирался рано вставать.

Тот недовольно, с клокотом вздохнул. С сожалением обозрел влекущую и до кипения раздражающую упрямицу.

Резко наклонился к осмелевшей Юле и угрожающе прошипел в ухо:
– Я ухожу. Но будь уверена – это не последняя наша встреча. Теперь бойся меня по-настоящему.
Ты опять разозлила. Думаешь, можешь так вести себя и остаться безнаказанной? Что ж, буду переучивать. Гордишься своим упрямством? Но и я настырный. Добьюсь своего, чего бы это не стоило. Из принципа. Даже если ты этого не хочешь. Помни: в наших краях девушек крадут. И не всегда потом находят. Иногда они исчезают бесследно.

Её сердце оборвалось и покатилось в пятки.
Георгий зло, с силой навалился на хрупкое, непокорное тело мощью своей большой туши.
Вдавил Юлю в пружинистую кровать. Полностью прилёг сверху, не сводя ненавидящего взора с нахмуренного лица. Расплющил, перекатился, вжал.
Дождался, пока она задохнулась и тихо застонала от боли. И тут же быстро поднялся. Губы раздвинула удовлетворённая ухмылка.

Взялся за ручку двери, угрюмо сверкнув глазами на хватающую воздух девушку. Хищно раздул ноздри и мрачно, с угрозой повторил:

– То ли ещё будет, когда вернусь. И мы продолжим разговор.

Недобро улыбнулся и они ушли.