Люся, мама и Элка. Или формула счастья с тремя неизвестными

Для математика-скептика есть несколько фундаментальных принципов:

1. Если что-то существует — это можно и нужно доказать.

2. Если это нельзя доказать — возможно, оно ещё не открыто.

3. Если это нельзя доказать и за это просят деньги — это, скорее всего, психологический тренинг.

— Диалог с собой? — переспросила Люся. — Это когда человек платит деньги, чтобы ему озвучили его же собственные мысли?

— Нет… — осторожно сказала Элка. — Там помогают понять свои чувства.

Люся задумалась. Она относилась к чувствам так же, как физики относятся к тёмной материи: предполагала, что они где-то существуют, но лично их не наблюдала.

— Понимаешь, — сказала она наконец, — в математике всё чётко и просто. Если два плюс два — четыре, это четыре всегда. В понедельник, во вторник, при любом настроении и даже после расставания. — Она вздохнула. — А в психологии всё подозрительно. Сегодня у тебя — внутренний ребёнок, завтра — непрожитая и подавленная эмоция, послезавтра — нарушенная кем-то или тобой граница. Такое ощущение, что внутри человека — коммунальная квартира из концепций.

Элка засмеялась:

— Но это помогает людям.

— Людям помогает таблица умножения, — спокойно сказала Люся. — Она хотя бы никогда не предлагает «прожить кризис девятки».

Она сделала паузу и добавила:

— Хотя… если на тренинге можно доказать формулу счастья, я готова прийти. Но только при одном условии.

— Каком?

— Чтобы там были доказательства. Желательно с формулами. И без дыхания маткой.

Пока Люся переодевалась, Элка успела: а) помыть чашки, б) написать в чат «Девочки, беру лучшую подругу, готовьте пространство», в) заглянуть в холодильник и вынести вердикт: «у тебя тут пустыня имени стабильности».

— Еды мало, — подытожила она. — Но это хорошо: пустое место легче занять новым. Да, кстати, мама тебе звонила?

— Звонила. Говорит, будет тылом.

— Прекрасно, — кивнула Элка. — Мама-тыл — это редкая птица. Обычно мама — фронт. Береги эту птицу.

Они зашли в лифт. На шестом этаже зашла соседка с йоркширским терьером. У него был взгляд человека, видевшего вещи, которых ему не следовало видеть.

— Как собачка? — улыбнулась Элка.

— Беспокоится, — вздохнула соседка.

— Это не собачка беспокоится, — мягко сказала Элка, — это вы беспокоитесь, а собачка отражает ваше внутреннее состояние. Убедитесь, что дышите, — и он выдохнет.

Соседка кивнула, как будто ей вернули пульт от собственной жизни. Пёс чихнул и притих.

(Примечание Люси: Элка может давать советы даже кофеварке. И, что неприятно признавать, кофеварке становится лучше.)

За рулём Элка устроилась по-деловому и повернулась к Люсе:

— Давай сделаем мини-разминку до тренинга. Три вопроса. Всегда. В любой ситуации. Готова?

— Всегда — это много, — пробурчала Люся, но кивнула. — Ладно, давай.

— Вопрос первый: «Это моё?» — Элка подняла палец. — Вот прямо сейчас: твоя боль — это твоё?

— Моё, — Люся пожала плечами. — Но слегка с примесью чужого поведения.

— Отлично. Вопрос второй: «Мне это полезно?» — тебе полезно повторять в голове его фразу, как мантру?

— Нет, — честно призналась Люся. — Это как нажать «повтор» на будильнике: вроде безопасно, но бесит.

— Вопрос третий: «Могу я выбрать иначе?» И тут начинается магия. Ответ всегда — «да». Хотя бы в мелочах. Даже если это «да» размером с чайную ложку. Согласна?

Люся подумала. Чайная ложка — не ковш экскаватора, но тоже орудие труда.

— Согласна, — сказала она, — я выбираю иначе: не произносить сегодня слово «провал».

— Бинго, — одобрила Элка. — В подпольном казино жизни это «чёрное». Умница.

Машина остановилась у маленького кафе. Предтренинговая точка. Элка считала, что перед любым психологическим движением человеку нужен кофеин и сахар, иначе осознания будут ползти как улитки.

— Два капучино, — скомандовала она бариста. — И булочку, но без чувства вины.

Они уселись у окна. Люся слушала, как Элка говорит. У неё был голос человека, который умеет держать внимание аудитории, — мягкий, но со стержнем.

— Про убеждения, — начала Элка, — есть один смешной образ. Представь, что убеждение — это лифчик. Если он не твоего размера, он портит посадку любого платья. И настроение.

Люся фыркнула.

— То есть «будь примерной девочкой» — это лифчик бабушкин, хлопковый, на косточках.

— Да, — рассмеялась Элка. — И застёжка сзади, которую самой не расстегнуть. А «любовь придёт со временем» — это вообще бюстгальтер столетней давности: держит ровно до первого активного движения.

— А «главное — порядочность»?

— Это корсет. Красиво, торжественно, дышать трудно, жить неудобно.

— И почему мы всё это носим? — спросила Люся, уже откровенно улыбаясь.

— Потому что так учили в примерочной. Нас одевали люди, которые нас любили, но мерки брали со своей фигуры. И мы привыкли. А потом вдруг удивляемся, что нам тесно.

Люся подпёрла щёку рукой.

— А если снаружи говорят: «смотри, какая ты правильная, какая молодец», — и это приятно?

— Комплименты часто делают по лекалам чужих ожиданий, — спокойно ответила Элка. — И это не преступление. Но если ты стоишь и вежливо улыбаешься, а в голове только одна мысль: «снимите хотя бы косточки», — пришло время переодеваться.

Люся вздохнула. Вздох, кстати, вышел глубже, чем обычно.

— Ты знаешь, — осторожно сказала она, — я всю жизнь делала так, как все считали правильным. У меня есть ощущение, что я идеально написала чужое сочинение.

— Прекрасная формулировка, — кивнула Элка. — Маленький спойлер: на тренинге ты напишешь черновик своего. И да, там будут кляксы. Но это будут твои кляксы. Они удивительно украшают.

Бариста принёс капучино. Пена была крепкая, как обещания 1 января. Элка отпила и, чуть прищурившись, заговорила о другом:

— Про Дмитрия. Я скажу одну вещь и больше сегодня не скажу, хорошо?

Люся села ровнее.

— Готова.

— Он правда вырос из ваших общих программ, — мягко произнесла Элка. — Это не делает его плохим. Это делает его… другим. И тебя — тоже. И это нормальный жизненный процесс. Личность — как валенок: если сушить у батареи, сядет; если носить по снегу — разносится.

— Видишь, — вздохнула Люся, — опять корсет и валенок.

— Я универсальный магазин метафор, — гордо сказала Элка. — Работа такая.

Люся хмыкнула, а потом поймала себя на мысли: с каждой фразой Элки внутри становится как-то просторнее. Будто распахнули окна, и в комнате больше не пахнет вчерашним виски.

У Люси пикнул телефон. Сообщение от мамы: «Крем-суп готов. Тыл наготове. Не геройствуй, но вдохновляйся».

Люся улыбнулась и ответила сердечком. Элка заглянула через плечо.

— Вот это поддержка, — уважительно сказала она. — У вас сегодня в семье прогресс: мама без планёрки. Исторический момент.

— Она сказала, будет сзади, — кивнула Люся. — «Тыл».

— А мы — передовая! — бодро объявила Элка и посмотрела на часы. — Поехали. Нам ещё занять хорошие места ближе к ведущему.

— Мы же не в театр, — удивилась Люся.

— Любой тренинг — немного театр, — подмигнула Элка. — А жизнь — вообще импровизация. Хорошие места позволяют увидеть всю сцену целиком.

Они вышли. Возле входа стоял мужчина с бейджем «организатор» и выражением лица «я всё видел». Внутри — уют, лампы, ряды стульев и тот самый запах кофе, который обещает, что никто никого не будет наказывать за искренность.

— Элла! — Кто-то радостно махнул рукой.

Элку часто называли Эллой, потому что в официальных бумагах она — Элла Игоревна, а «Элка» — это уже домашнее, с пирогами.

— Привет! — Она обняла сразу троих, поторопила Люсю к стульям и шепнула на ухо: — Сядем чуть сбоку. В центре сидят те, кто готов плакать. Мы — пока умничать.

(Помета на полях: «пока». )

— Всем добрый день! — послышался строгий, но тёплый голос.

На площадку вышла женщина в светлом — та самая утончённая ведущая, о которой Элка шептала «мудрая». В ней было мало от коуча с заглавной буквы и много от Женщины, умеющей слушать.

— Сегодня мы говорим про убеждения. Про то, что держит, что давит, что поддерживает. И про то, как не перепутать одно с другим.

Люся почувствовала, как внутри дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Как тонкая чашка, в которую налили горячее — и она звонко отозвалась.

Элка наклонилась.

— Дыши, — шепнула. — Вдох на четыре, выдох на шесть. И помни: чайная ложка выбора — тоже выбор.

Люся кивнула. Улыбнулась. И позволила себе странную роскошь — интерес. Ей стало любопытно, что будет дальше.

На стене висела надпись аккуратными буквами: «Вход свободный. Выход — по желанию».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 4.

Вход бесплатный,

выход — за счёт участника

Люся сидела на стуле с прямой спиной и чувствовала себя так, будто её вызвали к школьному директору.

Участники вокруг сияли готовностью: кто-то уже вовсю кивал, кто-то трогательно держал чужую руку, одна девушка рыдала так профессионально, что казалось — у неё абонемент.

(Внутренний комментатор Люси: если бы плач измеряли в литрах, тут можно было бы открыть мини-завод по бутилированной эмпатии.)

— Начнём, — сказала ведущая и улыбнулась так, что даже фикусы на подоконнике выпрямились. — Сегодня мы будем говорить про те убеждения, которые человек носит как одежду. Иногда эта одежда ощущается как чужое пальто: велико или жмёт, но жалко выбросить. И так — всю жизнь.

Люся сразу записала в блокноте: «Убеждения = пальто секонд-хенд».

И хмыкнула: «У меня пальто мамы, размера „всегда будь вежливой“. Ношу тридцать восемь лет, подмышки стёрты».

Ведущая продолжала:

— Давайте начнём с упражнения. Возьмите лист бумаги и напишите установки, которые вы слышали чаще всего.

В зале зашуршали ручки. Люся склонилась над листком.

1. «Будь примерной девочкой».

2. «Не будь выскочкой».

3. «Главное, чтобы муж был порядочный».

4. «Любовь придёт со временем».

5. «Стабильность — прежде всего».

Она посмотрела на список и подумала: «Если бы это была бизнес-модель, её давно признали бы убыточной. Но в семье — всё ещё в обороте».

Соседка справа — женщина в лиловом шарфе — заглянула в её лист и зашептала:

— У меня то же самое! Ещё: «Сиди тихо, а то подумают не то».

— А у меня: «Мужчина должен быть голодным, сытым и довольным одновременно», — добавила Элка, не упустив шанс подключиться к дискуссии.

— И как? — усмехнулась Люся.

— Никак, — пожала плечами Элка. — Поэтому у меня мужчины без комплексного питания.

Группа засмеялась. Люся отметила: смех — это здесь разрешено.

Ведущая подняла руку, прося внимания.

— Теперь возьмите каждую установку и спросите себя: моя ли это мысль? Полезна ли она мне? И что будет, если я перестану в неё верить?

Люся посмотрела на пункт «любовь придёт со временем». В голове тут же возник внутренний комментатор: «Ага, придёт. Как автобус в дождь: переполненный, грязный и в другую сторону».

— Я не верю, — пробормотала она тихо. — Я правда не верю.

Элка ткнула её локтем:

— Смотри! Уже работает!

Ведущая улыбнулась, словно услышала этот шёпот.

— Важно заметить: мы не обязаны верить во всё, что нам подарили. Подарок может быть не по размеру. Иногда лучший выход — поблагодарить, вернуть или выбросить.

Люся мысленно представила, как вручает маме коробку: «Спасибо, мама, за „будь примерной“. Но дальше я сама. Можно без чека?»

Зал снова зашумел — кто-то делился примерами. Мужчина лет сорока говорил:

— Мне отец всегда повторял: «Настоящий мужчина не плачет». Я теперь сижу у психотерапевта, плáчу и плачý за каждый приём.

Раздался смех, но грустный.

Люся записала в блокноте: «Запрещать чувства = дорого».

Ведущая подвела итог:

— Сегодня мы только начали. Важно, чтобы вы поняли: не всё, что живёт внутри вас, действительно ваше. И вы вправе менять гардероб убеждений.

(Внутренний комментатор Люси: если гардероб убеждений обновить, может, и жизнь перестанет выглядеть как коллекция «осень-зима — 1987». )

Элка, сияя, шепнула:

— Я же говорила, тебе понравится!

Люся пожала плечами, но уголки губ сами приподнялись. Она пока не признавалась, но впервые чувствовала не только отрицание — но ещё и любопытство. Она сидела с блокнотом на коленях и ощущала себя студенткой на лекции, где вместо уравнений диктуют афоризмы.

— Ваши мысли создают вашу реальность, — произнесла ведущая с мягкой улыбкой.

(Внутренний комментатор Люси: мои мысли создают реальность? Отлично. Пусть тогда создадут ремонт в ванной и прибавку к зарплате. Или хотя бы скидку на сыр.)

Люся аккуратно вывела в блокноте:

Формула №1:

Мысль → Реальность

Если мысль = «всё плохо», то реальность = подтверждение.

Если мысль = «всё хорошо», то реальность =???

Вывод: вероятность ошибки 50%. Надёжность гипотезы — как у прогноза погоды.

— Попробуйте почувствовать, а не объяснять, — предложила ведущая, глядя в зал.

Люся машинально подняла руку:

— А можно сначала объяснить, а потом почувствовать? Мне так удобнее.

Зал засмеялся. Элка хлопнула её по плечу.

— Хорошо, давайте иначе, — не смутилась ведущая. — Представьте, что ваша жизнь — это сад. Что вы в нём сажаете?

«Ага, — подумала Люся, — в моём саду растёт мать-и-мачеха. Вечно мать говорит, что делать, а я потом расхлёбываю».

Она записала:

Формула №2:

Жизнь = Сад

Убеждения = Семена

→ Если посеять «будь примерной», вырастет «тополь плакучий».

→ Если посеять «любовь придёт со временем», вырастет «ежевика колючая и поздняя».

Вывод: пора сажать картошку. Картошка хотя бы кормит.

— Почувствуйте, что вы можете посадить новое, — зазвучал голос психолога. — У вас есть право выбрать.

Люся скептически повела бровью. «Право выбрать — это хорошо. Но где каталог семян? И кто гарантирует урожай?»

Элка в этот момент уже вовсю вдохновлялась и записывала: «посажу радость, смех, лёгкость, нежность, новые отношения».

Повернула блокнот к Люсе:

— Смотри, как красиво!

Люся кивнула и написала своё:

«Посажу дисциплину, здравый смысл и акции в долгосрочную перспективу. Вдобавок — чувство юмора, но в теплицу. Вдруг морозы».

Ведущая обошла круг и спросила:

— Кто хочет поделиться?

Элка, конечно, первая.

— Я посажу радость и лёгкость! Чтобы всё цвело и пахло!

Аплодисменты.

Люся вздохнула, но внутренний комментатор шепнул: «А давай-ка и мы. Но по-своему».

Она встала.

— Я посажу здравый смысл. Чтобы он наконец прижился. Ещё — чувство юмора. И ещё — картошку. Чтобы не изголодаться, пока радость подрастает.

Зал засмеялся. Ведущая тоже улыбнулась:

— Это прекрасный пример. Вы слышите? Даже скептик может позволить себе юмор и новые выборы.

Люся села, сама себе удивляясь: «Скептик с картошкой. Отличное название для автобиографии».

Если бы тренинг был спектаклем, то Элка получила бы центральную роль без кастинга. Она сидела чуть впереди, расправив плечи, и в каждом движении её читалось: «Я — почти со-ведущая».

— Давайте поговорим про внутреннего ребёнка, — мягко сказала ведущая.

— О, я знаю! — радостно перебила Элка. — Внутреннего ребёнка нужно кормить сладким, покупать ему игрушки и никогда не оставлять одного. Я, кстати, недавно купила себе плюшевого медведя и…

— Спасибо, Элла! — Ведущая чуть наклонила голову. — А теперь послушаем других.

(Примечание Люси: Элка и «другие» — понятия несовместимые. Элка считает, что микрофон в этом мире принадлежит только ей.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.