Глупые

© Галина Шатен, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Твоего солнца хватит на десять Африк.

А твоего холода – на несколько Антарктид.

Р. Рождественский

Тимур

Удобно устраиваюсь в кресле, чуть сползаю вниз и расставляю ноги пошире. Если уж и ждать, то в удобной позе. Ловлю на себе взгляд секретарши и лениво осматриваю ее. Волосы, выкрашенные в медный, волосок к волоску, неидеальный макияж и выразительные глаза за линзами очков в тонкой золотой оправе. Желтая блузка выгодно обтягивает внушительных размеров грудь.

Ничего так.

Это, по-моему, третья за год: бате надоедает нагибать одну и ту же. Еще бы. Кому бы не надоело? Смущаясь, девчонка упорно делает вид, что увлечена работой в компьютере. Но я-то знаю, что понравился ей, как и многим другим. Природа постаралась на славу, когда ваяла меня. А еще постарался я – с помощью спорта и упорных тренировок.

После того как папа подал заявку на пост мэра, модельные и рекламные агентства бегают за мной по пятам. Я чертовски хорош. Я магнит для любой телочки, и неважно, какого она возраста. Не скажу, что этим не пользуюсь. От жизни нужно брать все. Но только один раз.

– Пусть войдет. – Отцовский голос, доносящийся из селектора на столе, разрушает тишину. А так хорошо сидели.

– Вадим Федорович ждет, – оповещает секретарь. Словно я слабоумный или глухой.

Отец сидит в огромном кожаном кресле, напоминающем трон. Батя – парень огромный, с сединой в висках и цепким взглядом. Перебирает пальцами по столу, ни разу не спуская с меня глаз. Они такие же серые, как и мои.

– Привет, – плюхаюсь на кожаный диван и оглядываю кабинет, как будто нахожусь здесь впервые.

– Ты, верно, издеваешься? – Его голос гремит так, что, должно быть, слышно в соседнем городе. – Ты хоть представляешь, сколько бабла пришлось отвалить?

– Много?

– Много, черт тебя дери? – Отец нависает над столом. Ого, папаня, кажись, реально зол. – Я обеспечиваю тебя, рву зад, чтобы ты ни в чем не нуждался. Даю тебе образование! От тебя только требуется вести себя по-человечески. По-человечески!

– Ну, извини, – слегка пожимаю плечами.

– Извини? – ревет отец, после чего ударяет кулаком по столу. Удивляет, как тот не раскололся. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я баллотировался!

А кто ж не знает. Каждая собака в курсе. Снова передергиваю плечами. Отец смотрит на меня пару секунд, а затем устало валится обратно в кресло.

– Отдавай ключи и права, – проговаривает он.

– Надолго?

– Пока я не решу тебе их вернуть.

– Я больше не буду.

– Тимур, не катит. – Отец указательным пальцем стучит по столу.

Достаю брелок от тачки и документы, оставляю на столе:

– Все?

– Да, иди, – отец жестом указывает на дверь. – Ах да! Чуть не забыл. С понедельника ты на исправительных работах.

Какого…

– Чего?

– Да-да, сынок. А как ты хотел? Попал в газеты, теперь на радость толпе будь добр и наказание отбывать. Приют «Медвежонок». В понедельник после пар, ровно к пяти вечера. По два часа красим стены.

– Па, ты не серьезно.

– Поспорим? – папа поднимает брови, и мы некоторое время сверлим друг друга взглядами. – И не дай бог мне поступят жалобы или позвонят и доложат о твоем отсутствии. Пеняй тогда на себя. Ты знаешь – меня лучше не выводить.

Какие, к черту, исправительные работы, мать вашу за ногу?! Но я не подаю виду, нацепив маску безразличия. Не будет ему радости. Хмыкаю и, отсалютовав папе, направляюсь к выходу. Дверью не хлопаю – я же не сопливая девчонка.

– Хорошего секса в конце дня, – бросаю секретарше, отчего она аж подскакивает на месте и вспыхивает.

– Чт… Что, простите?

Останавливаюсь у выхода из приемной и невинно улыбаюсь:

– Хорошего дня, говорю. Вам что-то послышалось? – подмигиваю и исчезаю за дверьми приемной.

– Попандос, – ржет Вовка Панов за рулем своего «Ауди». – И как ты собираешься участвовать в заездах без тачки?

– На роликовых коньках, – добавляет второй придурок – Толик, его брат-близнец. И с этими идиотами мне приходится дружить всю жизнь.

– Следующий заезд аж в середине марта назначен. За месяц-полтора много что может измениться, – отзываюсь, когда они наконец смолкают. – Батя вспыльчивый, но я единственный сынишка. Вов, притормози к автоокошку, кофе кайф глотнуть.

– Мы из-за твоего кофе не успеем на лекцию. Я на фига так рано вставал?

– Не ворчи, отличница, – пихаю Толика в плечо с заднего сиденья. Вова заворачивает к автоокну, и все мы получаем по стаканчику капучино.

– А теперь реально надо спешить. Говорят, по социологии у нас звезда какая-то будет, с пулей в голове. А я летом еще хочу нормально отдохнуть. Нажимай, братко, на газ!

У Пановых отче всегда строго ведет учет их посещаемости в университете, с первого дня как мы поступили. Он крупная рыба, адвокат с именем. Часто в Москве мелькает. Даже по телику выступает. Но если мой батя получил бизнес от своего отца, то этот выгрызал путь с низов. И потому, если чада себя плохо проявляли, их лишали удовольствий вроде отдыха за границей. Что один брат, что второй очень этому огорчались.

Пятое февраля – первый день занятий после зимней сессии и каникул. В университете мне сразу понравилось. После школьного болота самое то. Вообще другая тема.

Во-первых, много телочек. Это весьма приятный плюс, хоть серьезно и не отношусь к девчонкам, но люблю их до ужаса. А как не любить, когда есть за что? Секс – одно из лучших наслаждений, данное человеку, и большое спасибо и низкий поклон кому бы то ни было за это. С пятнадцати лет и по сей день не знаю вещи лучше. Ну, может, только скорость.

Во-вторых, с тобой перестают сюсюкаться, как в школе. Ненавижу сюсюканье. Оно вымораживает. Хотя его можно потерпеть при одном условии – секс. Хороший секс.

Из минусов: тягомотная учеба и некоторые чокнутые преподаватели. Например, как сегодняшняя социологичка. Она впервые у нас, но всем уже давно все о ней известно. Взяток не берет, задает какую-то чушь, и часто из-за нее отсеивают с потока. Мне, конечно, несильно это грозит. Но все равно не хочется лишний раз отца дергать. Он и так мне всю плешь проел, что я живу на готовых харчах и совсем разленился. Нервничает, видать, перед выборами.

Вова резво паркуется. До пары остается пять минут, нам нужно успеть добежать до третьего этажа. Поэтому хватаем свои стаканчики и бежим к корпусу. Уже в институте на лестнице нечаянно кого-то задеваю, и мой кофе слегка расплескивается. Останавливаться не собираюсь.

– Сорри! – кричу.

– Козел! – слышу в спину злобно. Но мне-то что? Мне плевать.

Устраиваемся с парнями на галерке, как раз за минуту до прихода преподавательницы. Невысокая женщина. Волосы какие-то немытые и короткие, зачесаны назад, лицо все в морщинах. Большие светлые глаза за стеклами очков слегка выпучены, словно она все время напрягается.

– Ох ты, – проговариваю шепотом, – красотка, ты – моя.

Близнецы стараются смеяться как можно тише. Фыркают и услышавшие рядом, а слушают меня всегда.

– Добрый день, учащиеся! – проговаривает преподаватель, взглянув на часы. – Я профессор Тарантайко Антонина Васильевна, рада вас приветствовать на одном из самых важных и значимых предметов – социологии. Прежде чем начнем выяснять, о чем эта наука и какие аспекты охватывает, мы поговорим вот о чем – ваши проекты. Наверняка вы о них наслышаны.

Раздается одобрительное гудение со всех рядов. Она поднимает руку, прося тишины. Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Чертовски хочется спать. Ее монотонный голос лишь сильнее усыпляет. Не вникаю в суть ровно до того момента, пока не раздается щелчок, мое внимание моментально приковано к открывающейся двери. Заходит девчонка со светлыми волосами, стянутыми в низкий короткий хвост. На ней застиранные джинсы и обычный свитер с мокрым пятном на боку, который она тщетно пытается прикрыть сумкой. Я это называю «общая масса» – не пятна, девушек.

– Извините, пожалуйста, можно зайти? – как-то безнадежно выдыхает она.

Тонкие брови Тарантайко (вот это фамилия, черт возьми!) поднимаются. Она демонстративно смотрит на часы, потом – на девушку.

– Я не допускаю опозданий на свое занятие. Волей случая, девушка, вам повезло, что сегодня оно первое. Проходите, садитесь. И впредь, если опоздаете хоть на полминуты, не стоит входить и прерывать лекцию. – Преподаватель поправляет волосы и снова обращает свой взор на студентов за партами: – Итак, я продолжу. Проект будут делать двое, что упрощает задание: две головы лучше, чем одна. По крайней мере, я на это надеюсь. Выполнить и сдать проекты нужно за неделю до зачетной недели. Специализация у вас правовая, но задания направлены больше на социальные институты – брак, государство, религия… В общем, будет интересно.

– Я не врубаюсь, – обеспокоенно проговаривает Толя.

– Работы, вызвавшие мой восторг, – а по опыту таких бывает одна-две, максимум три, – по ним зачет ставится автоматом всем участникам.

– Что это вообще за хрень такая? – возмущается Вова, и я абсолютно с ним солидарен.

– Еще один момент. Партнеров по выполнению проекта я назначаю один раз и сама. Можете даже не подходить с просьбами заменить или поменять. Мы, господа, должны уметь находить общий язык в нашем небольшом социуме. Мой метод подбора партнеров совершенно прост. Я называю первую фамилию и зеркально ей нахожу вторую последнюю, и так до середины, – садится за стол и открывает журнал. – Приступим, а вы не забывайте записать фамилию и запомнить своего партнера по проекту. Первый по списку: Артемов Григорий, ваш партнер будет Якушев Сергей. Следующий Антоныч Варвара, ваш партнер будет… Та-ак… Ярославский Тимур…

Опоздавшая девушка поворачивается, и ее глаза встречаются с моими. О, а они у нее зеленые. Хмыкаю и салютую. Она недовольно хмурит брови и отворачивается, что-то бубня себе под нос. Просто замечательно. Надеюсь, девчонка из бюджетников – они обычно умные и усердные, и ей не будет слишком сложно. Кто-то же должен сделать этот проект, и это буду не я.

Варвара

Выпрямляю спину и стараюсь удобнее устроиться на жестком стуле. Жду, когда девушка обратит на меня внимание. И наконец удосуживаюсь быстрого взгляда.

– Мне нужно переехать в общежитие, – выдаю секретарю. Девушка на этот раз не отвлекается от монитора, продолжая печатать.

– Вы собрали весь пакет нужных документов? – спрашивает.

– Какой пакет? – выдыхаю. Конечно, все не могло быть просто. Никогда не бывает. Она отвлекается от монитора, чтоб взглянуть на меня.

– На стенде напротив кабинета висит распечатка. Вы бюджетник?

– Да.

– Лучше б вам, конечно, в начале года заявление подавать, а сейчас, даже если соберете бумаги, у нас очередь. Придется ждать.

– Ох, – расстроенно выдыхаю, – большая?

– Честно? Не думаю, что вы сможете до сентября въехать. И это в лучшем случае.

Вот блин!

– Но я не могу до сентября!

– Сожалею, – сочувственно смотрит на меня секунд пять и снова принимается что-то печатать, уже забыв о моем существовании.

Медленно встаю со стула и выхожу в коридор. Облокачиваюсь о стену, не зная, куда себя деть от нахлынувшего отчаяния. Уже сегодня мне негде ночевать. А еще три дня назад у меня вроде было свое постоянство и человек, на которого можно положиться. На которого привыкла полагаться. Прикрываю глаза, окунаясь в тот вечер, когда моя и так никчемная жизнь стала еще хуже.

– Мы с Лидой решили жить вместе, – сообщает Глеб.

Поворачиваю голову. Он стоит в проеме двери моей комнаты, облокачиваясь о косяк. Я только пришла с восьмичасовой смены, поэтому лежу. Ноги гудят.

Не понимаю, о чем он говорит? Какая Лида?

– О чем ты?

– О своей девушке и обо мне.

Информация доходит до меня ровно три секунды. И поражает в самое сердце, расползаясь болью по всему телу. У него есть девушка, но я никогда не думала, что…

Глеб Коршунов – мой друг детства. Именно он всю жизнь тянет меня, помог выбраться из трясины и начать жить самостоятельно. Помог поверить, что я смогу все преодолеть и добиться своего. Мой лучший друг, моя опора. Во всем правильный – идеал мужчины: от безукоризненного греческого профиля до манеры подавать себя. Серьезный, целеустремленный, сильный. Я почему-то решила, что он обязательно меня полюбит. Не просто же так он обо мне заботился.

– О, – встаю с кровати и смотрю на него, – твоей девушке.

У него были возлюбленные и раньше. Просто то, что у него с кем-то серьезно, не укладывается в голове. Глеб всегда стремился выдвинуть на первый план учебу, потом личную жизнь. Поэтому я не беспокоилась, что очередная пассия может стать чем-то постоянным. Знала где-то на подсознательном уровне, что я и есть его судьба, а Коршунов это обязательно поймет. А теперь он съезжается с Лидой.

Просто класс, Варвара, ты отличный стратег.

– А то ты ее не знаешь.

Милая, скромная и умная… Ведьма! Блин. Как я могла ее пропустить?

– О. Хм… То есть мне нужно собрать свои вещи?

Заправляю короткие пряди назад и с вызовом смотрю на парня.

– Варь, ты же знаешь, что можешь остаться на сколько нужно. Я не стану тебя гнать. Просто обычно бюджетникам, иногородним дают комнату в общежитии. А эта квартира намного удобнее. Еще и дешевая, и в центре.

Я могла бы возразить и напомнить, что именно я наткнулась на эту квартиру и что иной раз за аренду платила только я, да и им двоим будет легче найти себе другое жилье… Но это был Глеб. Я ему слишком многим обязана. Он был одним из немногих, можно сказать, родных. Моим человеком.

– Я начну собирать вещи, – проговариваю сдержанно.

– Варь, – он делает два шага по направлению ко мне и касается моей руки. Прикосновение, как обычно, вызывает приятное ощущение. Карие глаза смотрят прямо в душу. – Ты чего? Я вовсе не это имел в виду. Я тебя не гоню. Варь, между нами все хорошо, верно?

– Хорошо, – отдергиваю руку.

– Варь, – он чуть наклоняет голову и перехватывает взгляд. – Давай я помогу найти жилье?

– Я справлюсь. Через три дня съеду.

– Уверена?

– Угу. Ты же не думаешь, что я собиралась жить с тобой всю жизнь?

Еще как собиралась!

– Иди ко мне.

Попадаю в его объятия, такие родные и надежные, и сразу же перестаю злиться. Нельзя забывать, что именно он помог мне получить свободу и именно ему я обязана.

Три дня прошли в бесконечных поисках: квартиры слишком дорого стоят, не могу себе позволить снимать. Комната в общежитии – мой последний шанс. А теперь и его лишили. Все плохо, очень плохо. Я совершенно не знаю, как сказать Глебу, что его девушке придется потерпеть мое присутствие еще немного.

– Привет, Варюх! Ты чего здесь? – интересуется староста нашей группы Олеся Католажкина, притормозив. – Пять минут до лекции. У нас на третьем, триста двадцать первая аудитория. Поторопись, говорят, преподша немного чокнутая и не пускает опоздунов.

– Тогда и тебе следует поторопиться, – замечаю.

– Чего? А! – Полные губы девушки расползаются в широкой улыбке. – Ну да, только еще по одному делу сгоняю в деканат!

– Ну давай, – говорю и начинаю идти к лестнице. На ступеньках прибавляю темп, но сначала меня толкают два каких-то придурка, бегом поднимающихся вверх, а следом за ними другой проливает прямо на меня свой кофе. И даже не удосуживается остановиться, поднимает руку и кричит что-то вроде извинений, которые смело может себе засунуть…

– Козел! – зло бросаю ему вслед и оглядываю пятно. Мой любимый свитерок, уже второй год ношу. И удобный, и теплый. Один недостаток – светлый. Делать нечего – придется опоздать. Сворачиваю в туалет. Я узнаю знаменитую троицу. Мажорики нашего потока, самые крутые ребята. Братья Пановы и Ярославский. Напыщенные, пустоголовые индюки, считающие себя пупом земли. А на деле папины и мамины сыночки. Мы с ними в разных группах, но поток один. И за те четыре месяца, что мы проучились, можно смело заявить, что парни купаются во внимании, особенно женском. Ну а что этим пустоголовым куклам нужно? Смазливое личико, пара мускулов и дорогие тачки. Все это имелось у золотой молодежи нашего курса.

Кое-как оттерев кофту, иду к нужной аудитории. Стучусь и захожу, прерывая лекцию. Я останавливаюсь у двери, старательно прикрывая сумкой мокрое пятно.

– Извините, пожалуйста, можно зайти? – выдыхаю. Преподаватель, невысокая женщина, демонстративно смотрит на часы.

– Я не допускаю опозданий на свое занятие. Волей случая, девушка, вам повезло, что сегодня оно первое. Проходите, садитесь. И впредь, если опоздаете хоть на полминуты, не стоит входить и прерывать лекцию…

И она договаривает про какие-то совместные проекты и участие двух голов в них. Устраиваюсь на первое попавшееся свободное место – оно на третьем ряду рядом с двумя девушками, тоже не из моей группы. И они явно перестарались с духами. Матерь Божья! Воздуха мне! Чуть отклоняюсь ближе к проходу, но все равно становлюсь невольным свидетелем их перешептываний. И они касаются отнюдь не социологии.

– …с Аней, которая с третьего курса? – удивленно переспрашивает шатенка, она сидит ко мне ближе. – Интересно, он переспал с кем-нибудь с нашего курса?

– Не думаю, хотя… – протягивает вторая, рыжая, и, хитро улыбаясь, толкает легонько в бок подружку. – Решила стать первой?

– Дурочка, – уж слишком наигранно фыркает шатенка. – Я не идиотка, чтобы пробовать.

– Ну да, ну да…

И, знаете, я нахожу первое сходство с рыжей девчонкой. Я тоже не верю ее подружке.

– Но согласись, что он просто лапочка, – почти скулит шатенка, чуть повернув голову назад, чтоб рассмотреть предмет своего обожания. Даже оборачиваться не стоит, чтобы понять, что речь о ком-то из трио индюков.

– …Антоныч Варвара, ваш партнер будет…

Что мой? Начинаю прислушиваться к словам лектора. Из-за разговора отвлеклась и все пропустила.

– Та-а-ак… – продолжает преподаватель, скользя взглядом по журналу. – Ярославский Тимур. Следующие…

Что? Он мой партнер? Главный индюк? Оборачиваюсь и замечаю на себе его завораживающий серый взгляд. Парень похож на модель, сошедшую с глянцевого журнала. Все в нем ладно – от волос до кончиков пальцев на ногах (не проверяла, но не сомневаюсь). Именно его темные волосы и загорелая кожа в сочетании со светлыми глазами заставляют добрую половину девушек падать в обморок. Они не понимают, что это всего лишь оболочка с пустотой внутри.

Ярославский смотрит, как всегда, свысока, с долей насмешки. Словно он знает куда больше, чем ты. Будто ты по сравнению с ним пыль. Идиот ловит мой взгляд, чуть наклоняет голову, кривит губы и салютует. Выдыхаю и отворачиваюсь. Что с примата взять?

– Просто класс, – бормочу едва слышно.

– Ничего себе, – смотрит на меня шатенка и горестно выдыхает. – И почему я не Антоныч?

У меня другой вопрос, почему Антоныч – это я? Ведь сейчас как никогда мне бы хотелось быть кем-то другим из этого списка имен.

После оглашения партнеров преподаватель дает темы для каждой пары. Когда дело доходит до нашей темы, мне хочется откинуть голову и рассмеяться: «Формирование супружеской пары».

Боже, я знать не знаю, что такое семья. Это единственное, чего у меня не было, то, чем жизнь меня наградила, напоминало скорее насмешку. Ее скорее адом назовешь, но никак не семьей. И как, скажите, я могу сформировать и сохранить то, во что нет веры?

Естественно, после пары я одна подхожу к профессору, чтобы взять тему с более подробным описанием целей и задач. Этот идиот вышел чуть ли не первым. Но это же его проблемы, верно? Не мои. У меня есть более серьезные поводы для переживаний.

– Ты чего такая кислая? – спрашивает Нина уже значительно позже, когда я после пар сижу на получасовом перерыве в комнате отдыха. Я отпахала уже три часа на кассе в этой забегаловке.

– Вастрецова составляет на меня КЛН[1], не видать мне премии в марте, – выдыхаю. – Плюс мне негде жить. И на учебе задали проект на двоих, а мой напарник – самый придурковатый придурок из всех возможных. Достаточно?

– Ну и ну, – приподнимает брови она, ставя свой поднос с едой на стол. Вообще у нас три менеджера на смене: кухня, касса и зал. Сегодня Нина главная по кухне. Из менеджеров она самая клевая: ее все любили за бойкий характер и смешливый нрав. И уж не знаю почему, но ко мне она относилась хорошо. – Ну ничего, прорвемся. За КЛН не переживай, постараемся наверстать. Я за тобой тоже похожу, будешь у меня везде на сто заполнена. По поводу партнера – прими это как испытание судьбой, а квартира… А что с твоей стало? Ты же вроде с другом снимала, в центре, как помню, недорого…

– Лавочка закрылась, – выдыхаю, бестолково пялясь в плазму. – Друг съезжается со своей девушкой, а мне нет места в этом уютном гнездышке. А другое по такой стоимости не могу найти, чтобы хоть бы не очень далеко от центра.

– М-да уж, – разочарованно протягивает девушка, откусывая от бургера добрую половину.

– О, и вы здесь, – широко улыбается Полина, заходя с подносом и устраиваясь рядом со мной. Она – хозяюшка зала, не работает ни на кухне, ни за кассой. Ее основная обязанность – это организовывать и проводить праздники детям: наносить на личико ребенку аквагрим, а потом развлекать весь праздник. Если мероприятий нет, основная ее работа заключается в вытирании столов. Иногда она заменяет менеджера зала – обязанности те же, а зарплата обычного работника. Все остальное: мытье полов, туалетов и вынос мусора – работники зала.

– Ага, пытаемся разрешить непосильные проблемы Варьки, – кивает Нина.

Полина смотрит на меня большими аквамариновыми глазами:

– А в чем дело?

Смотрю на часы – до конца моего перерыва минута. Аллилуйя, я спасена от безрадужного повтора своих горестей и печалей.

– Да так, – проговариваю и выхожу из-за стола. Подхожу к прибору, по которому должна провести персональной картой с присвоенным номером «25», чтобы мое рабочее время начали оплачивать.

Смена на удивление проходит быстро, потому что поток людей не останавливается. Но постоянные замечания менеджера касс, а сегодня это Люба Выстрецова, которая постоянно ко всем придирается, чуть его продлевают. Ее недавно назначили на должность, потому и важничает. Она постоянно подходит ко мне и с улыбкой для окружающих шепчет: «Приветливее», «Улыбайся», «Быстрее» и тому подобное. В конце смены одно желание: взять и стукнуть ее по голове чем-нибудь тяжелым. И, конечно же, мой КЛН больше в минусах, чем плюсах. От Выстрецовой другого не жди.

Домой иду на негнущихся ногах. Тяжело проработать стоя восемь часов. Страшновато за полночь идти одной. Хорошо, хоть квартира недалеко. Пока что.

Выдыхаю. Что же мне делать? Может, ну его, поговорю с Глебом, что им стоит поискать другую квартиру… Внутренний голос шепчет, что я его так потеряю, и он прав. А к этому я никак не готова. Остаться совсем одной в этом мире страшно.

Нарушает тишину зимней ночи мой неожиданно оживший мобильник.

«Полина-43».

Странно, чего она в полпервого ночи вздумала?

– Варюш, – говорит девушка достаточно громко для столь позднего часа. – Ты, это… тут у нас в доме в третьем подъезде сдается квартира, она небольшая, да и недорого, просто…

– Что? – Не верю своим ушам.

– В общем, давай завтра встретимся, у тебя же выходной, верно? Во сколько ты сможешь подъехать?

– Куда?

– Ко мне… Ой, в смысле на Лермонтово, 23.

– Я заканчиваю в два, где-то в полтретьего смогу, – растерянно проговариваю, выпуская пар изо рта.

– Подъезжай. И сразу возьми тысяч восемь, я с хозяйкой буду. Все тебе расскажу, если согласишься, то сразу и переедешь.

– Ты серьезно? – чуть ли не прыгаю от радости. Лермонтово – полчаса от универа, пятнадцать минут от работы. Как и со старой квартирой, только в противоположной стороне. Восемь тысяч – это даже на две дешевле!

– Ну, ты подожди радоваться. Тут есть одна проблемка. Давай, в общем, до завтра!

– До завтра.

Кладу телефон в карман куртки и, запрокинув голову, смотрю на небо. Сегодня ну очень много звезд. Может, я, сама того не заметив, прошла под счастливой? Улыбаюсь и ускоряю шаг. Как хорошо, что день закончился.

Тимур

Устало слежу за мужиком. Он бегает со своей камерой и ослепляет вспышкой, от которой уже в глазах рябит. Мы сидим в доме отца, в гостиной. Огромные потолки, светлые тона с золотом, дорогая мебель. Все подобрано с шиком и вкусом. Я сижу на подлокотнике дивана возле отца, рядом с ним мама, обнимает свою девятилетнюю дочь Веронику. Идеальная семья. То, что и нужно для пропагандистской статьи к будущим выборам.