Суета сует

– Ты будешь спать, потому что спать я тебе ночью не дам. А часа в два дня я уже приеду. В смысле приду. Я все посчитал, и на Алку и на замок в калитку времени хватит.

– Как ты поедешь, если сам спать не будешь? Спички в глаза вставишь?

– Ты за меня не переживай. Ну что? Договорились? Утром в понедельник домой увезу. А потом ставлю машину и неделю живу один, здесь

– Ты же с ума сойдешь тут куковать?

– Галь, я отдохну. Я устал за последнее время. Во мне нервы звенят. Если захочешь любви и ласки, заходи

– Витя, ты в себе? Я пошла типа к мужу мирится, а ты мне что говоришь?

– А что такого? Муж то у тебя такой же, как у меня жена! Так что имей в виду.

Ночь прошла по Витькиному плану. И я очень ему сочувствовала, когда закрывала утром за ним двери. Сама свернулась калачиком под огромным ватным одеялом и заснула. Хорошо то как Господи, когда голова выключена хотя бы на время. Проспала я до часу, это хорошо. Я успела встать, умыться, почистить зубы, и даже скипятить чайник, когда в дверь постучался Витёк. Я открыла двери и решила опереться на стенку, иначе бы упала от удивления. Витёк был хорош. Я даже не представляю, какой любовью надо воспылать, чтобы так вот уделать мужика. Лицо у Витюшки было поцарапано, по левым глазом сидел огромный фонарь, волосы то ли кто-то подстриг то ли выдернул, и на шее стояло пять засосов.

Я продержалась минуты две, а потом села на кровать и у меня случился приступ смеха. Я смеялась до коликов, до икоты, я понимала, что это неприлично и обидно, и старалась прекратить свой идиотский смех. Но стоило мне взглянуть на Витькин раскрас, истерика начиналась снова. Причем было видно, что царапины кто-то обработал и замазал зелёнкой. Вот это красота! Да ему из этого гаража теперь пару недель не надо выходить! А зелёнкой то, наверное, его Лукерья намазала. Только бабушка могла так сделать. Я бы, например, подумала о том, что мужику завтра на работу. А куда он в таком раскраске? Хотя не только в зелёнке дело.

Я наконец то пришла себя и решила налить самогонки, и себе и Витьке. Опыт показывал, что говорить он начнет примерно через час. А Витька плашмя лежал на кровати, лицом вниз. Я стянула с него куртку, шапку и сапоги, подвинула стол к кровати. Вот что ему сказать? Ну прохохоталась я, а слов то нет. Потому что я догадываюсь, что произошло, но не понимаю почему. Вот я на такие подвиги вообще не гожусь. Нет, я не святая, кому-то, наверное, в жизни морду корябала, но чтобы вот так? Не помню. Но теперь то, наверное, о примирении и речи не идёт? Хотя кто знает? Странный мальчик Витя. Ему сказали, что пузом тёрлись о чужого мужчину, а он мириться поехал. Вот теперь изуродовали всего, что теперь делать будет?

Витька неожиданно сел, взял бутылку самогонки и стал пить из горла. Позволить ему упасть я не могла, поэтому бутылку забрала и убрала подальше. Витька опёрся головой на руки и раскачивался на кровати. Ну вот что сказать человеку в таком случае? И зачем люди так изводят друг друга? Ну можно же найти слова? Ну пусть не очень хорошие, зачем же руками в лицо лезть! Интересно, как она ему фонарь под глаз поставила? А засосов как насосала? Он что ей шею добровольно подставлял? Чудны дела твои, Господи!

В этот раз Витёк отходил долго. Ну я бы тоже напилась от расстройства и все. Потому что я, испробовав все сорта звёздячек, уже в то время тихо приходила к выводу, что физическая расправа приходит на смену словам тогда, когда человек знает о том, что он не прав. Естественно, дешевле правоту доказать люлями. Дал в глаз, и любой нормальный человек на многое согласится, и потому что больно, и потому что обидно, и потому что не понимает за что его бьют. Я много за свою жизнь слышала и советов, и историй, про то, как надо дать сдачи, и все успокоятся. Мне смешно. Во-первых, потому что я просто не хочу давать сдачи, это не моя история. А во-вторых, потому, что если мужик без принципов, он так тебя уделает, что последствия могут быть непредсказуемы.

Ну а Витька уделала женщина, жена так сказать. И если даже не ждать его рассказа, можно было просто догадаться о том, что она не стеснялась и применяла разные способы. Вот скажите, как можно было поставить пять засосов? У меня только одна версия, в постели. Второй вопрос, зачем их ставить такие ужасные? А они у Витьки были действительно ужасные. Для того, чтобы опозорить человека, и для того, чтобы долгое время не мог никуда выйти. В люди, я имею в виду. Ну вот какая-то такая картинка была у меня в мозгу. Сначала Витьку приласкали, наставили засосов, а потом уже устроили обыкновенные женские склоки. В глаз она ему скорее всего чем-то засандалила.

Наконец то Витёк очнулся, встал и вышел из гаража. Мне было любопытно, я пошла подглядывать. Витька растирал фонарь снегом. Поздно, Витя, поздно. Надо было сразу такие вещи применять. Интересно, он замок то на калитку поставил, или ударился в горе? Хотя, если рожа в зелёнке, это не иначе, как бабушка Лукерья намазала. Не Алка же это делала? Сначала пол лица на ногти собрала, а потом зализывала раны? Так не бывает. Витька зашёл обратно и пошел к зеркалу, рассматривать себя. Господи, дай ему выдержки и терпения, чтобы принять это спокойно. Хотя скорее всего он это уже видел. В машине зеркала, дома у него, наверное, есть зеркало, если заходил. Так что не страшно. Скорее всего

Да, Витёк все это уже видел. А сейчас он стоял и рассматривал свое израненное, мокрое от снега лицо. Да, красиво, ничего не скажешь. Даже не понять, чем этому всему можно помочь. Хотя зачем помогать? Дня четыре, и все подживет, и даже синяк начнет желтеть, а засосы чернеть. А засосы были классные, большие, лиловые. Как их такие можно было изобразить? Только прикинуться любящей женой, которая соскучилась и пока муж будет мечтать о нежности, разрисовать его вот так красиво, от всей души. Другую версию я не могла придумать. С другой стороны, он что совсем не чувствовал, что она творит? Настолько мозг отключился? Удивительное дело!

– Вить, ты меня прости за бесцеремонность, но как она тебе такие засосы то наставила? Связала что ли? Или наручники надела?

– Галь, чё придумываешь то? Я же взрослый, здоровый, молодой мужик. Как меня может связать женщина, которая ростом мне по плечо?

– Только не говори мне, что в порыве страсти ты не заметил, что она делает с тобой!

– А что такого особенного? Да, я, как всегда, повелся. Ну не умею я подличать, вот и не думал, что человек может разыграть любовь с умыслом.

– Ой, ещё расскажи мне, что она и трусы сняла! Чтобы я прямо вот здесь дар речи потеряла

– Такое я не скажу, не было такого. Трусы стал снимать с нее я. Зря я это задумал. Потому что правильно ты говоришь, люди не меняются. Если они становятся другими, то только на время, и только с умыслом. Вот и она подстроилась. И все бы закончилось засосами, если бы я не полез к этим трусам.

– А что не так с трусами то? Ты вроде муж ей? Или она забыла? Или у нее невроз на почве беременности?

– Какой невроз, Галя? Мне кажется, она просто меня ненавидит. Ты бы видела ее лицо, когда она поняла, что я намекаю на близость. Все, она сразу ополоумела. Как будто не я к ней в трусы залез, а Соловей разбойник!

– И вот это все на лице, это последствия твоего необузданного желания женской плоти?

– Да, Галя, да! Ведь ты понимаешь, что я-то не сильно отреагировал на ее желание отпустить ее из кровати, я продолжил то, что считаю нормальным. Ты понимаешь, она ни слова не сказала. Я бы, конечно, сразу ее отпустил бы, я же не насильник. Но слов не было, она сразу схватилась за лицо. А когда я от неожиданности замер, она повторила это два или три раза. Вот потом она выпрыгнула из постели и заверещала, как бешеная. Я попросил ее замолчать. Словами, не руками. А она схватила с кухонного стола поварешку и зарядила мне в глаз!

– Ну а чего ты ожидал? И вообще, как вы в постели очутились?

– Ты не поверишь, по обоюдному согласию!

– Ты наверняка это знаешь? Она прямо сама тебя в кровать затащила? Добровольно?

– Да, Галя, добровольно. Она же засосов мне хотела наставить. Только я об этом не знал

– И разделась добровольно? Или ты помог?

– И фартук сняла, и халатик и бретельки от комбинации скинула. Мол бери меня, я вся твоя!

– А как ты собрался её брать, так желание пропало, так что ли выходит, Витя?

– Выходит, Галя, что это был спектакль

– Почему ты так решил?

– А потому

– А ну ка расскажи

– Самогонки налей

Я пошла за бутылкой, уж очень все интересно было

Витюша налил себе, не скромничая, стакан, и замахнул тремя глотками. Я даже испугалась, что он сейчас просто отключится и все. Но видимо переживания были такой силы, что не мог он отключится от этой жизни, и продолжить рассказ почему-то не мог. Опустил голову на руки и застыл в глубокой задумчивости. Да, прищепило человека. Значит так надо. Хотя, конечно, переживать такие вещи очень тяжело. Но прожив пару недель в гараже с Витей, я, наверное, первый и единственный раз осознала, что мужики, тоже люди. У них тоже есть и душа, и сердце, и желания. Ну и тогда я, наверное, первый раз задумалась о том, что мы что-то не то делаем изначально. Как-то не правильно мы выбираем себе партнёров на всю жизнь, не по тем параметрам.

А Витёк, как я понимала дальше, был поражен не вероломством жены, а совсем другим. Расцарарапанное лицо и синяк под глазом вполне можно пережить. Сложно пережить, когда тебя выставляют на показ, как подлеца, как насильника, как негодяя.

– Ты представляешь, мне показалось, что она вот орала то, как резанная специально. Она, как заверещала, так сразу этот прибежал, одноклассник, типа заступаться. Заморыш, мелких размеров. Вот что она в нем нашла? Заскочил такой герой в комнату, и давай мне предъявлять. А я посмотрел на него и смешно мне стало. Сейчас ведь подойду, возьму ручкой за шейку, и конец ему придет. А Алка то продолжает. Хоть бы оделась. Бегает в комбинации по комнате и орет не переставая. Как я посягнул на ее прелести, как принуждал к контакту, и как за это можно сесть. А я смотрел на все это и так мне было противно и мерзко, прямо до тошноты.

– Витя, а почему ты ей не напомнил, что муж то ее ты, а не вот этот сморчок, который по ее зову прибежал в комнату и созерцает чужую жену в полураздетом виде?

– Да что там созерцает? Она комбинацию задрала и давай ему синяки между ног показывать. Наверное, от пальцев моих остались, когда пытался ноги ее удержать. Так ты понимаешь, она то с ним спит, а моя голова отказывается понимать эту ситуацию. Она же до сих пор мне жена, а она тут вдруг чужому мужику свою изнанку показывает, и там показала, и титьки давай перед ним вываливать, я просто в ужас пришел. Скажи мне, что это, не театр? И ты представляешь, у нее на груди тоже оказались синяки, а я их не ставил! Я же с головой то дружу! И за руками своими слежу, потому что мои руки! Это что значит? Значит кто-то ей эти синяки заранее поставил? Зачем?

– А ты зачем на все это смотрел то? Раз он заморыш, надо было выкинуть его за шкирку. Нечего ему рассматривать голое тело чужой жены. Или ты просто растерялся? Ведь картинка то не очень приятная, а скорее всего противная.

– Да, ты права. Первым позывом было заехать ему по морде, вот прямо от всей души. Но тут я вспомнил, как на днях контактировал с милицией. И в голову пришла чудесная мысль о том, что это специально для того и сделано, чтобы я разошелся, и начал руками махать. Ну а когда входишь в раж разозленный, намахать можно поболее, чем на пятнадцать суток, так ведь? И тут возник вопрос, а зачем им это надо? И простой ответ. Она же мне жена ещё. А домик то у меня, хоть и маленький, но крепкий, и основательно построенный. На сколько меня присадить могут? Одной чуть титьки не оторвал, другого чуть не убил? Прямо список статей для моего хорошего отдыха на зоне! А они в это время проживут в доме, который мне чужая женщина подарила, да?

– Ты что его, убивать собрался? Такие страсти предполагаешь? Даже я убегать от тебя собралась.

– Ты его видела, Галя? Там никого не надо убивать. Просто толкни, и разберётся на запчасти! Поэтому не важно, что бы я сделал в отношении его, последствия бы были тяжёлыми, поверь мне. Но вовремя мои мозги сработали. Да, ты не представляешь, как бесила меня эта картинка. Ведь они же не успокоились на достигнутом. И титьки она ему показала, и спину, и даже трусы приспустила, какие-то царапины показывала, просто какое-то безумие. Ну а меня то на титьках отпустило, когда идея в голову пришла, что меня посадить хотят. А потом я просто смотрел на все это, и так мне было противно, ты не представляешь. На что способны люди ради какого-то домика? Ну и как ни странно, я впервые в жизни понял, что Алка то ни разу ни красавица. Наверное, я когда женился все-таки был влюблен. А тут, пока они там показывали свои актерские таланты, я увидел и спину ее широкую, и ноги ее, ну реально, как у коня тяжеловоза. Талии там и не было никогда, на что я клюнул? Чем я смотрел на эту женщину? Как ей удалось выключить мне мозги? Короче, разочаровался я в своем выборе буквально за десять минут. И именно в тот момент мне стало хорошо и спокойно. Все. Нет ничего. И по фигу мне чей это ребенок. Хотя если мой, конечно, буду помогать.

– Если тебе все равно, тогда почему такой убитый?

– Людская подлость меня убила. Это что вот всё было? С тёщей? С этим заморышем? Со спектаклем? Это для чего?

Витя снова себе налил.

Не смотря на то, что дозу алкоголя Витёк принял совсем не слабую, пьянеть он как-то не спешил. Все-таки сегодняшний визит его убил. Ну мне так казалось, когда я его разглядывала. То ли он вообще не сталкивался с людьми-поганками, то ли вот не понимал, как так могут поступить близкие люди, но его состояние сильно походило на замешательство. Или все-таки так алкоголь влиял? Мне было не понятно. Я то была трезвая, не было у меня желания употреблять. Поэтому я рассматривала Витьку почти в упор. А он вообще не реагировал на белый свет, он что-то там искал внутри. Глаза закрыты, подпёр подбородок руками, и нет его в этом мире.

– Галь, ну ты то чего об этом думаешь? Или это нормально?

– Ну вот что это нормально я точно не думаю, мне больше интересно, зачем Алка поменяла тебя, с жильем, вроде надёжного, на того, у кого никаких перспектив? Что, любовь такая? Так она пройдет. Вот пару лет поживет на супе из лебеды, и прибежит обратно.

– Ну во-первых, я столько ждать не буду, теперь то мне точно развод нужен. Во-вторых, если реально смотреть на ситуацию, мы же про этого сморчка ничего не знаем. Только то, что он ее одноклассник. Остальное сказала теща, веры этой женщине нет.

– Кстати, про тещу то что-нибудь знаешь или нет?

– Завтра узнаю, сегодня как-то некогда было

– И что ты завтра узнаешь с таким лицом?

– Из гаража позвоню. Машину то все равно гнать

– Не боишься там в таком чудесном виде появиться?

– За последнюю неделю что только не видел комбинат в моем исполнении, и это переживет. Тем более, я по быстрому, до восьми. Ты же можешь встать пораньше?

– Встану, не переживай. У тебя на сколько заявление написано?

– На неделю. Но если бы мне так витрину не испортили, я бы его завтра забрал. Теще пятнадцать суток светит, Алке я по барабану. От кого скрываться?

– Жить здесь будешь?

– Нет, Светке унесу завтра ключ утром. Так можно?

– Можно. Только прибрать все надо здесь

– Сейчас приберу, заняться то все равно нечем, попереживаю с веником в руках.

– Жить домой пойдешь?

– Нет. К бабушке Лукерье. Мы что-то так сегодня договорились с ней, пока я замок в калитку вставлял

– Ну ты молодец! Замок успел вставить! Я думала, что у тебя руки опустились

– Да ты что? Я со психу то, сам не свой был. Пока ехал домой все жевал эту ситуацию. Как она так жила со мной, если терпеть не могла? Ведь я же вижу, как она к этому своему относится. Вот чем он ее взял?

– Не знаю, Витя. Может и правда, старая любовь не ржавеет?

– Ну так если она такая бравая, эта старая любовь, зачем она за меня замуж выходила?

– Это ты у нее спроси. А бабушка твоя что сказала, когда твою витрину увидела?

– Ничего не сказала, причитала, как по умершему. А потом положила, да давай компрессы из травы делать. Видишь, на морде не красноты, ни воспалений, это после травок все ушло

– А зелёнкой кто намазал?

– Я в машине. У меня в автомобильной аптечке ничего кроме зелёнки нет. А я испугался, что эта зараза какую-нибудь заразу мне от своих ногтей занесет. Вот и разрисовал себя вдоль и поперек.

– Ну молодец, зато заразы нет. А жить почему решил у бабки? В доме вроде порядок навел, окна вставил.

– Так она позвала. Сказала, что вдвоем лучше будет. Я тоже так решил. И так настроение поганое, да ещё один. Что я буду думать в этом гараже? А так бабуле все дрова переколю. У нее там два грузовика чурок. Крышу залатаю, крыльцо поправлю. Да там есть работа. Одна же одна живёт. Хоть отвлекусь от своих поганых мыслей, да мудрого человека послушаю.

– Да уж. Особенно совет она тебе мудрый дала насчёт примирения с женушкой твоей

– Она тоже это вспомнила. Прощения попросила. А потом говорит:"Зато ты теперь наверняка знаешь, что твоя жена змея подколодная". Права она, наверное. Если бы не поехал, так бы до старости и сомневался.

– Наверное так и есть. Только один минус. Мы к этой правде никогда не готовы.

– Да, это прямо точно. Я то сегодня, чуть концы не отдал от этой правды

– Слушай, Витя, а тебя все бабушки любят?

– С чего ты это взяла?

– Сам сказал сегодня, что посторонняя женщина домик тебе подарила. Это правда?

– Правда. Только когда я с ней познакомился, она не бабушка совсем была.

– Молодуха что ли? А потом постарела? Так?

– Нет, там совсем другая история была. Печальная.

– Расскажи

– А надо?

– Очень интересно за что дома дарят.

– Ну не дом, в полном понимании этого слова. А домик. Там всего тридцать два метра было. Но такой капитальный. Лет сто простоит. Из бревен.

– А почему было?

– А я пристрой сгородил ещё метров на десять. Сделал там кухню и кладовую. У меня теперь, можно сказать, хоромы.

– Давай, рассказывай, владелец хором

– Слушай, раз интересно.

Витька взял в руки веник, так, наверное, ему было легче, и пошел готовить наш гостиничный номер к сдаче. Особо мы там, конечно, ничего не привели в бардак, мы ведь там пребывали только после работы. Но Света была очень чистоплотной женщиной. Все у нее везде сверкало, и на рабочем месте и дома и в гараже. Витька, если судить по его машине, тоже был любителем чистоты и порядка. Шторки в машине стирал каждую неделю, пыль с торпеды вытирал в любой удобный момент, а под ногами на резиновых ковриках лежали половички, чтобы лужи там не образовывались. Половички Витёк тоже стирал. Вот такие все были чистюли, кроме меня. А я приготовилась рассказ слушать.

– Ты , Галь, не подумай, что я что-то с дальним прицелом делал, оно как то само все получилось. Я комнату снимал у коллеги по работе. Вот на той улице, где эта женщина жила. Утром на работу, вечером с работы, да там танцы всякие, и молодежные забавы. Молодой я прямо совсем был, после армии. Я и не видел, кто и как рядом живёт. А один раз иду откуда то, смотрю, женщина с флягой в сугробе застряла. Никак у нее не получается эту флягу победить. Ну а я-то, здоровый конь, подошёл, дёрнул флягу из сугроба, да помог ей до дома докатить. Ой, как она меня благодарила! Чуть-чуть руки не целовала. Еле убежал. Запомнил, что глаза у нее на пол лица и брови черные, вразлет. Про возраст даже не думал. И забыл я про нее.

Прошло недели две. Опять иду домой, и она навстречу. Подошла и говорит:"Молодой человек, вы не можете мне помочь с дровами разобраться? А то мне топить дом совсем нечем. А сама я не могу. Я вам заплачу.". Ну я и пошел дрова колоть в тот же вечер. Зашёл в дом и понимаю, что там не топлено несколько дней. Спрашивать ничего не стал, не хотел обидеть человека. А она была красавица. Лет сорок, лицо кукольное, и сама, как статуэтка. Я наверное бы с ней задружил, но мне уже Вика в тот момент мозг кипятила. Дров нарубил, печь ей натопил, она картошки нажарила, такая вкусная картошка была! Или я голодный? И договорились мы с ней, что я раз в неделю буду приходить и помогать по хозяйству.

Месяца два я к ней ходил. А потом, как-то за ужином, она мне говорит:"Вить, может переедешь ко мне? Очень мне надо чтобы человек рядом был. А тебе выгоднее, платить не надо". Я думал она ко мне клеится. Но все равно переехал. И буквально за неделю понял, что нет в ее просьбе никакого гнусного замысла. Болеет она. И хрупкая такая не от здоровья. В общем все я ей помогал, и до стола дойти, и до туалета. А если она еду готовила, то я на подхвате был. Лёгкая женщина была. Наверное, сильно болело у нее, но на мне никогда не срывалась. Если уж сильно худо, попросит меня рядом посидеть, возьмёт за руку, глаза закроет и молчит. Бывало, что засыпала так.

Наверное, пару месяцев, может чуть больше мы с ней так прожили. А потом она перестала вставать, вообще. И стал я у нее сиделкой. Мне, молодому здоровому дураку казалось, что она поболеет немного и выздоровеет. Наверное, поэтому я за ней ухаживал прямо с энтузиазмом. Утром ее помою, постель перестелю, пописаем с ней, позавтракаем. Бегу на работу. Вечером бегу домой, тороплюсь. Вот вроде чужая она мне вообще, а как я переживал за нее! А как ей стыдно было, что ее посторонний чужой мужик обмывает! Я ее мыл, а она прямо плакала от стыда:"Ой, Витя, прости меня, стыдоба то какая!". И ты понимаешь, что? А мне это все не в тягость было. Не смущало меня ничего.

В одно прекрасное утро я проснулся, а она на постели сидит, можно сказать уже одетая. И говорит:"А ты можешь меня на своей машине по этому адресу отвезти? Только паспорт с собой возьми, без паспорта не пустят". Отпросился я с работы, повез. В кабину на руках занёс. Веса то в ней почти не осталось. И из машины на руках. Это к нотариусу она меня привезла. Не знаю какую бумагу там подписали, только с того момента дом стал моим. Помню я сильно возмущался. Я же не хотел понимать, что у нее на этом свете последние денёчки остались! Так уж я к ней привязался за это время. Так мне ее жалко было! Я же говорю, лёгкая женщина была.

Умерла она дней через пять или через неделю. Я прямо рыдал у ее кровати, когда это понял. Ну наверное не верил я в смерть по молодости. Ну а потом милиция, скорая. Ее даже из дому забирать не стали. А у меня все как в тумане, как будто самого близкого человека потерял. Но все сделал я хорошо, как мог. И похороны, и поминки, и памятник и оградку. А что не сделать то? Она мне под подушкой, на которой лежала, тысячу рублей оставила, и инструкцию. Где, что и как у нее лежит, где украшения золотые, где облигации, где серебряные и золотые монеты. Состоятельная тётенька была, а я и не понял. Ещё записку написала:"Прости меня Витя, не хотела я тебе жизнь портить, но так получилось. Все, что я тебе оставила до похорон тщательно перепрячь. Это моя главная просьба. Я знаю о чем прошу"

Все сделал, как она написала. Тайник вырыл под поленницей, как в кино. И что ты думаешь? На похороны родственники пришли. Муж, сестра, двое детей. Откуда вот узнали? Наверное, соседи доложили. Похоронили мы ее, а они давай меня из дому выгонять! Пока не увидели бумагу от нотариуса, не успокоились! Но уж такие они нехорошие люди. Все забрали, что после нее осталось. А я не стал спорить. Я и так на нее не в обиде. А они и мебель вынесли и посуду, и постели. Вот такие бывают человеки. Человек им был не нужен, а матрасы с подушками нужны.

Так я и стал хозяином маленького домика. Повезло, наверное.

Пришло утро расставания. Как-то свела нас жизнь так близко не в очень хорошее время. Я была благодарна Витьке, и за то, что меня поддержал, как мог, и за то, что на вопросы мои ответил честно, не строил из себя святого, да и в конце концов за то, что согрел меня своим теплом. Надеюсь, я тоже рядом была не просто так. Наверное, из-за того, что у нас было что сказать друг другу, мы встали раньше, и наверное хотели сказать что то важное. Но ничего не получилось. Пока грелась Витькина Колхида, мы пили чай и болтали ни о чем. Но перед выходом Витька притянул меня к себе, обнял, поцеловал в макушку и сказал:"Спасибо, Галочка, очень ты меня поддержала!". Я была на столько тронута его словами, что расплакалась.

Ну вот, забрали все свое с собой. Кончился наш санаторский период, надо жить дальше. Как жить никто из нас не знал, но какие-то намётки были. Я рассматривала Витькино исцарапанное лицо, и понимала, что он, скорее всего прав, когда говорит, что его жёнушка его ненавидит. Со времени нанесения увечий не прошло и суток, поэтому лицо все рассказало о том, кто его царапал и как. Ну а простыми словами все это можно было охарактеризовать просто: живого места нет. Старалась конечно добрая женщина. Но вот просто так лицо живому человеку изнахратить? Да, прав Витька. Это какие-то эмоции надо переживать, чтоб во так вот в морду вцепится.