Ненавижу. Д.О.
- -
- 100%
- +
Возле стойки секретаря в тёмно-сером костюме, бледно-розовой блузке, в туфлях на высоких каблуках, улыбаясь, стояла Ирина Ильинична. Странно. Не мог понять, что не так, но мне показалось, утром она выглядела иначе. Что она с собой сделала?
– Guten Tag! Willkommen! 1 – не знал, что она говорит на немецком. В резюме этого точно не было. Специально что ли выучила слова? – Bitte hier!2 – и она приветственно протягивает руку в сторону зала заседаний.
Для Мейера, похоже, это было уже слишком. Если она всё испортит, я за себя не ручаюсь. Однако я ошибся. Австриец скоро пришёл в себя и, расплывшись в улыбке, поспешил к Ильиничне.
– Oh ja! Guten Tag! Guten Tag! 3– стою на пороге и смотрю, как пожилой австриец целует моей сорокалетней (ах простите, тридцатидевятилетней) помощнице руку. – Wie schön! 4
Следом за Мейером один за другим в зал заседаний проходят члены австрийской делегации, предварительно улыбнувшись и кивнув в знак приветствия Ирине Ильиничне. Она отвечает им тем же. Поравнявшись с ней, я остановился и задумался. Может она так старается не из-за работы, не ради фирмы, а ради себя. Решила ухватить шанс, охмурить иностранца и свалить в Австрию. Неужели всё-таки вторая категория?
Решив разобраться с нею позже, молча проследовал за всеми в зал. Практически следом за мной в зал вкатили столики с фруктами и лёгкими закусками. Заметив среди закусок тарелку с жаренными тигровыми креветками, я уже собирался их отослать. Это же надо было догадаться подать на деловой кофе-брейк закуску к пиву! Надеюсь, это единственный косяк в организации встречи.
Но отдать распоряжение я не успел, так как глава австрийской делегации тоже заметил тарелку. Увидев креветки, он весь расплылся в счастливой улыбке и, крепко пожав мою руку, устремился к столу. Подошедший ко мне первый советник Мейера Лойцль сообщил, что это любимое блюдо его начальника. Мало, кто знает, но тот не начинает свой день без тарелки жаренных тигровых креветок. А если и начинает, то весь день будет ко всем и ко всему цепляться. Именно поэтому сделки в подавляющем большинстве если и совершаются, то либо на австрийской земле, либо когда на встречу выезжает Лойцль. Без Мейера. Так и только так.
Что ж, значит, это был точный расчёт моей новоиспечённой помощницы, а не просчёт, как я решил поначалу. Интересно, какие ещё пристрастия наших австрийских товарищей она изучила.
Как бы то ни было, креветки сделали своё дело. Нам удалось договориться с Мейером по всем пунктам договора. Он оставался неподписанным лишь по той причине, что австрийцы прежде хотели своими глазами увидеть наше производство.
Завершив переговоры, мы отправились в ресторан. Я ещё никогда не видел наши улицы в таком идеальном состоянии. Ухоженные и ярко освещённые, они просто сияли чистотой на всём протяжении нашего пути к «Орфею». Уж, не знаю, что сказала Ильинична, какие доводы привела администрации района, что всё вокруг так преобразилось буквально за пару дней.
Ужин также удался на славу. Ещё бы не удался! Это был один из лучших и уж точно один из самых дорогих ресторанов города. Изысканнейшее меню, впечатляющая винная карта, безупречный сервис. Австрийцы расслабились окончательно. Думаю, мы можем рассчитывать на долгосрочное сотрудничество. Надо будет утром обсудить это с Мейером. Когда он протрезвеет и съест свои креветки, конечно.
Австрийцы быстро оказались в состоянии сильного алкогольного опьянения, хотя их никто насильно не спаивал, да это и не входило в наши планы. Я переживал, как мы дойдём от ресторана до офиса, но на выходе нас уже ждали машины. И Влад в том числе.
Снова решила за меня. Но я уже не сердился. То ли из-за воздействия алкоголя, то ли из-за тех успехов, что мы уже смогли добиться в переговорах с австрийцами. Скорей из-за австрийцев. Вряд ли выпитые мною пятьдесят граммов коньяка могли сильно повлиять на меня.
Влад заехал за мной рано утром и отвёз на производство. До приезда австрийцев было ещё время, и я отправился инспектировать сотрудников. Нужно было лично удостовериться в том, что всё готово. Интересно, креветки подадут вместе с закусками или же Хилтон предупредили о пристрастиях их постояльца. Надо было спросить вчера у Ирины Ильиничны.
Неожиданно перед глазами возникла жуткая картина. Мейер, развалившийся на софе. Белый хилтоновский халат распахнулся на его груди. Моя помощница в нежно-розовом прозрачном неглиже и на каблуках. Её длинные волосы ниспадают вперёд, как бы специально прикрывая от похотливого взгляда австрийца упругую грудь. Но вот она подходит к Мейеру, садится рядом с ним на софу, слегка наклоняется вперёд и начинает кормить его креветками. От увиденного меня тут же перекосило.
– Что-то не так, Дмитрий Олегович? – испуганный голос заведующего производством вернул меня к реальности.
– Нет, всё в порядке, Геннадий Константинович. Всё в порядке. Желудок… – сказал первое, что пришло в голову.
– Понимаю, со мной тоже такое бывает, – вот уж сомневаюсь. – Моя супруга… – к счастью, подъехавшие австрийцы избавили меня от выслушивания чудодейственных рецептов жены завпроизводством.
Австрийцы после вчерашнего застолья выглядели на удивление хорошо. А по сияющему лицу Мейера я легко догадался, что креветок ему подали ещё в Хилтоне. Снова перед глазами возникла Ирина Ильинична, потчующая моего австрийского гостя его любимой закуской. Я решительно отогнал видение прочь. Обменявшись рукопожатиями, мы начали экскурсию по производственным площадям.
Геннадий Константинович подробно рассказывал о процессе производства, достаточно полно (но не раскрывая деталей наших разработок) отвечал на вопросы наших гостей. Немного переживал, как Руслан справится с технической частью перевода, но зря. На лицах Мейера и компании ясно читалось удовлетворение от ознакомления с нашими мощностями.
Производство наше австрийцам понравилось. А нашему производству понравились австрийцы. Верней сказать, женской части производства понравился Лойцль. Ещё бы! Даже я оценил по достоинству его отличную спортивную форму. Он был почти также хорош, как и я. Женщины бросали на него полный страсти взгляд, но завидев меня тут же отворачивались. Все знали установленное мной негласное правило: никаких романов и интрижек с коллегами и, тем более, с клиентами. Достаточно быть только заподозренным в чём-то подобном, чтобы с треском вылететь с работы.
Когда вернулись с осмотра производственных площадей, нас уже ожидали закуски. Но не те, что подавали вчера. Никакого повторения. Из вчерашнего меню был только чай и кофе. Даже соки и фрукты были другие. Судя по взглядам, которыми обменялись австрийцы, они тоже это заметили. И оценили. В деловом мире это был не столько признак выпендрёжа. Это была демонстрация того, что партнёров уважают, не экономят на них и предлагают только лучшее, только свежее. Чтобы ни у кого даже мысль не возникла, что их угощают остатками со вчерашнего стола.
После закусок нас ожидала обзорная экскурсия по городу. По городу, блистающему своей красотой и безупречной чистотой. Таким я его видел только в дни приезда Путина. На всякий случай, осведомился у Сергея, своего зама, не приезжает ли к нам президент. Потом уточнил у Влада и Руслана. Нет, не приезжает.
Когда экскурсия уже подходила к концу, Мейер заявил, что более не заинтересован в контракте, который мы вчера практически подписали. Признаться честно, я даже похолодел от мысли, что сделка сорвалась. Каково было моё облегчение, когда австриец сказал, что желает подписать с нами долгосрочный контракт, а не договор на разовую поставку. Это была удача! Настоящая удача. Я даже полюбил креветки, к которым раньше был равнодушен.
В итоге мы подписали с австрийцами пятилетний контракт. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Надо будет поблагодарить Олесю за то, что она так вовремя подогнала мне Ильиничну, оказавшуюся таким ценным кадром. Несомненно, в успехе с австрийцами была её заслуга.
Можно было бы и саму Ильиничну поблагодарить, но обойдётся. В конце концов, её для этого и взяли, а она просто хорошо выполнила свою работу. Нет, буду рассыпаться в благодарностях, ещё возомнит о себе невесть что. Вместо этого просто переведу её в постоянный штат. С такими мыслями я выходил из зала заседания, где заканчивался обед.
Войдя в приёмную, я увидел, как Лойцль склонился над столом секретаря и о чём-то с ней разговаривает. Переведя взгляд на Ирину Ильиничну, я даже вздрогнул. Её волосы, по обыкновению собранные в хвост, сегодня ниспадали вперёд длинными прядям. Совсем как в моём видении. Только розовой сорочки не хватало.
Я не слышал, о чём они там ворковали. Да даже если бы и слышал, всё равно мало чего понял бы. Но вот она в очередной раз улыбнулась австрийцу и, кажется, даже слегка покраснела. Или мне это показалось? В любом случае, на деловой разговор это не было похоже.
– …Für mich5, – Ильинична в очередной раз расплылась в улыбке, которая тут же сошла с её лица, едва моя помощница завидела меня. Лойцль же, игриво подмигнув ей, быстро ретировался.
– Ирина Ильинична! – моему возмущению не было предела. – Вы что, флиртуете с нашими австрийскими друзьями?
– Я? Флиртую? – на её лице появилось искреннее удивление. Вот ведь актриса! – Как можно? В моём-то возрасте?
И невинным взглядом посмотрела на меня. Что она себе позволяет? Ведёт себя неподобающим образом, а потом ещё и дерзит. Чувствует, что с успехом справилась со своей работой, и решила, что у неё теперь иммунитет есть? Вот здесь она глубоко заблуждается. Я видел, как Мейер покинул зал заседаний, и, не сказав ей больше ни слова, вышел следом.
Проводив австрийцев до машин, направился в отдел кадров. Слова Ильиничны пульсировали в мозгу. «В моём-то возрасте?». Вот ведь язва! Это что получается, она специально так вела себя с Мейером и Лойцелем? Что она хотела этим доказать? Что я не прав?
В чём не прав? Назвал её толстой? Ну, да. Назвал. Но ведь не худышка же. И грудь, и попа. Всё есть. И животик имеется. Она что, замужем? Нет, не нашёлся ещё ни один желающий взять её в жёны. И уже точно не найдётся. Поздновато уже замуж выходить, милочка. Тебе ровно столько лет, сколько есть. Обиделась она! На правду не обижаются. А что касается австрийцев… Да мало ли извращенцев?
Внезапно перед глазами возникла новая картина. Ирина Ильинична в пеньюаре молочного цвета смотрит на меня невинным взглядом, а Лойцль, зарывшись в её распущенные волосы, обнимает её со спины и тяжело дышит. Вот его руки, приподнимая прозрачную ткань и обнажая чуть выпуклый животик, медленно поднимаются к упругой груди моей помощницы…
Извращенцы! Этот-то куда? Он ведь даже младше меня…
Дверь в отдел кадров шумно распахнулась. Сусанина, вскочив от неожиданности на ноги, с испугом смотрела на меня и бледнела.
– Олеся Игоревна, срочно вышлите на мою почту всех тех, кто откликнулся на вакансию персонального ассистента и кого мы ещё не собеседовали, – и, не дав ей ответить, вышел. Нужно было ехать в Хилтон. По дороге начну изучать резюме.
Всю эту и следующую неделю Олеся приводила ко мне новых кандидаток. Большей частью высоких блондинок в коротких юбках, то есть полную противоположность обосновавшейся в моей приёмной старой деве, так и не понял пока какой категории.
4
Хотел бы я сказать, что позволяю себе расслабиться. Но ведь это совсем не так. Это Сусанин Валерий Игоревич снова и снова толкает меня во все тяжкие. Всякий раз, дорвавшись до редких выходных, он тащит меня за собой. Клубы, бары, рестораны. Девочки.
– Димыч, вот ты ответь мне, – не устаёт приставать ко мне. – На фига ты отваливаешь столько бабла за секс? Тут ведь только щёлкни пальцами, и любая может стать твоей. И практически даром. Максимум за пару коктейлей.
И он ведь прав. Девицы так и крутятся вокруг, строят глазки и сверкают своими прелестями. За бокал мартини готовы ублажить практически любого. Практически. Но не все и не любого.
Многие работают с дальним прицелом. Заприметив кого-нибудь «перспективного», они не сразу кидаются на него. Нет, сначала флирт. Потом секс. Затем «пока-пока». А потом как бы случайно через пару недель снова встреча. Снова секс. Снова «пока-пока». А потом ещё одна «случайная» встреча. Ещё один секс. И вот в один момент ловушка захлопывается и уже никаких «пока-пока». Разве что твоей свободе.
Но Валерка хитрый жук, опытный боец. Он ловко ломает планы таких охотниц, с лёгкостью обходит их ловушки. В чём секрет? Всё просто – меняет не только девиц, но и клубы. Причём, бессистемно. Так что выловить его практически не удаётся. А когда удаётся, цепочка привыкания уже прервана.
Но есть девицы другого плана. Те, что целенаправленно приходят за приключениями. И им всё равно, что Валерка работает не последним человеком в Транснефти, а у меня собственный процветающий бизнес. Их это не интересует. Они приходят, чтобы оторваться по полной – снять и сняться. А потом вернуться к своим благоверным после «вечеринки с подружками». Вот с такими гораздо проще. Даже разговаривать не обязательно – без слов ясно, что друг от друга надо.
Поэтому в какой-то степени Валерка прав. Совсем не обязательно тратиться на секс, когда его в избытке можно получить даром. Но…
Есть несколько «но». Во-первых, мне в любой момент может понадобиться разрядка. А для этого необходим быстрый доступ к телу. Что называется, позвал и жахнул. Во-вторых, предпочитаю чистый секс, без всяких там кондомов. Люблю чувствовать плоть своей плотью, так ощущения ярче, сильней оргазм. А для незащищённого секса нужен проверенный партнёр.
Нет, конечно, с тех пор, как я прогнал Альбину, ближе к целибату я не стал. Но ситуация начала меня уже порядком раздражать. Я слишком привык видеть у себя в приёмной молодую красивую женщину, готовую в любой момент удовлетворить мои мужские потребности. А если учесть, что теперь в моей приёмной сидела Ирина Ильинична… В общем, срочно надо решать эту проблему, найти себе молодую, а Ильиничну пересадить куда-нибудь подальше в канцелярию.
– Сегодня в клуб не поедем, – неожиданно выдал Валера.
По обыкновению его редкий выходной начинался ещё накануне вечером у меня на квартире. Он заваливался ко мне домой и начинал уходить в отрыв. Но сегодня всё было несколько иначе. Обычно он сразу принимался за мой бар. Сегодня же он просто пришёл и развалился на диване. От предложенного виски отказался. Странно. Антибиотики что ль пьёт?
– Давай коньячку, по пятьдесят.
– Так, какие планы? – спросил я, разливая M***. То, что у Сусанина были планы, сомнений не возникало. Перемены в поведении были неспроста, он явно что-то замышлял.
– Поедем в парк пускать фонарики, – хорошо хоть не успел глотнуть коньяка, иначе подавился бы. А так всего лишь пролил на себя.
– Какие ещё фонарики? – он так прикалывается?
– Желания. В девять начало, я узнавал, – рука инстинктивно потянулась к его лбу. Но Валерка только зло отбросил её от себя. – Я серьёзно. Едем в детский парк развлечений запускать фонарики желаний. Сегодня никаких съёмов. Ты же всё равно не любитель случайного секса. Как у тебя, кстати, дела с помощницей обстоят?
– Как? Как? Работает она. Какие у меня могут быть с ней дела? – не понял я вопроса.
– Да не с этой… Девку-то себе в офис нашёл?
– А… Ты вот о чём… Не совсем. Есть одна… Но пока не уверен…
– Да ты, блин, как жену себе выбираешь. Ну да чёрт с ней. Так ты мне друг или нет? Идёшь со мной в парк?
– В парк так в парк, – согласился я, хоть какое-то разнообразие. – Но ты сперва скажи, какого тебя в детский парк потянуло.
– Сам всё увидишь. И да, Влада отпусти. Поедем на такси.
Валера удивлял меня всё больше и больше. Однако расспрашивать его о чём-либо сейчас было бесполезно. Так что, теряясь в догадках, что там задумал мой друг, я отпустил водителя, вызвал такси и пошёл переодеваться.
В пятницу вечером такси расходились как горячие пирожки, и пришлось изрядно подождать, когда нам назначат машину. В половине девятого Валера стал заметно нервничать. Уверен, он сильно пожалел о том, что попросил меня отправить водителя домой.
–Ты чего это? Торопишься куда? – давно я не видел Валерку таким. – Ну, приедем позже, что с того? Или ты на свидание опаздываешь? – попытался я подколоть его, но он наградил меня таким взглядом, словно мои слова попали точно в цель.
Сусанин уже был на взводе, когда наконец-то приехало такси. Валера сел на переднее сидение и за всю дорогу не произнёс ни слова. Когда минут через десять мы добрались до места, он чуть ли не на ходу выскочил из машины и устремился в парк.
Парк буквально кишел людьми, а всё вокруг было забито припаркованными машинами. Вот уж не думал, что у нас в городе столько любителей запускать фонарики. Да и откуда мне об этом знать. Сто лет не был в парках, а на таких мероприятиях, наверное, вообще никогда. Ночные клубы и рестораны – вот все мои развлечения. И то, когда меня туда выдернет Валера. Интересно, ему-то откуда стало об этом известно.
С трудом удалось не потерять из виду Сусанина. Он быстро лавировал в толпе, успевая при этом оглядываться, словно ища кого-то. Но вот, обойдя практически весь парк, он резко прекратил свой бег. Я подошёл к стоящему у вечного огня другу. Вид у него был очень удручающим, Валера был явно чем-то сильно расстроен. Но вряд ли он сейчас скорбел по павшим солдатам.
Стояли мы молча. Я не находил, что ему сказать. Если бы он хотя бы намекнул, зачем он так рвался в этот парк. А так…
Но отвлечь его от грустных мыслей я был обязан. Вот только как? Не тащить же его фонарики пускать, в самом деле. Он тут явно не из-за них. В растерянности я смотрел на наслаждающийся вечером народ, когда увидел знакомое лицо.
– Глянь, – толкнул Валеру локтем. Попал аккурат между рёбер. Сусанин охнул и согнулся. А не фиг расслабляться, иначе легко бы увернулся или поставил блок. – Это же Юлька. Ефимова! – крикнул я погромче, стараясь быть услышанным.
На газоне, метрах в десяти от нас молодая женщина, присев на корточки перед ребёнком двух лет, пыталась разобраться с красным бумажным фонарём. Услышав мой крик, она стала озираться по сторонам. Её взгляд остановился на нас с Валеркой. Брови её сначала сдвинулись над переносицей, но уже через мгновение глаза (а вместе с ним и рот) распахнулись от удивления. Вскочив на ноги, она начала махать нам рукой, зовя к себе.
– Пойдём, – хотел я позвать друга, но не успел – он уже быстрым шагом направлялся к газону.
Ефимова училась в одном классе с Олесей и в детстве совсем не тайно была влюблена в Сусанина. Валерку это жутко раздражало. Мало ему было младшей сестрёнки, вечно пытавшейся за ним увязаться. Так ещё одна мелочь следовала за ним по пятам. Но после школы Юлька уехала в Питер. Там поступила в институт, а потом ещё и замуж выскочила.
А три года назад мы столкнулись с Юлькой в клубе. Оказалось, что она приехала на свадьбу одной своей родственницы. В клубе они справляли девичник, и мы с Валерой им в этом очень помогли. Через неделю Юлька укатила назад к мужу. С тех пор мы её не видели. И вот теперь мы встретили её в том самом парке, куда так стремился Сусанин. Что произошло между ними в ту неделю, я мог только догадываться.
Но одно дело догадываться, другое дело видеть результат своими глазами. И сейчас Юлька стояла передо мной, держа за руку маленькую копию Олеси Игоревной Сусаниной.
– Привет! Какими судьбами? В гости приехала? – поинтересовался я. Валерка же стоял и улыбался как последний идиот.
– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Ефимова. – Как видишь, я в декрете, – она машинально провела по растрёпанной голове малышки.
– Вижу. Ну, и как зовут нашу принцессу? – склонился над ребёнком.
– Ииша, – обхватив маму за ногу, пролепетала маленькая Сусанина.
– Ты посмотри, как тебе на Ириш везёт, – к Валере вернулся дар речи. – Только недавно в твоей жизни нарисовалась Ильинична, а теперь вот ещё…
– Валерьевна, – не дал другу договорить.
– Борисовна, – поправила меня Юлька.
– Это ты кому другому втирай. А нам тут не придумывай, – Валера аж расплылся от моих слов. Думал, он лопнет от гордости.
– Но… – попыталась было возразить Ефимова. Но я сразу её остановил.
– Вот и не начинай, – Валера с Юлькой переглянулись. Ефимова даже слегка покраснела, и, как мне показалось, Сусанин тоже.
Я решил оставить их наедине, им явно есть о чём поговорить. Зачем Валерка потащился парк, теперь было абсолютно ясно. Хотя оставалось загадкой, откуда он узнал, что Ефимова будет сегодня здесь. Судя по её реакции, она совсем не ожидала нас увидеть. Также мне было непонятно, какого он меня за собой припёр. Моё присутствие явно им только мешало.
– Пойду куплю фонарик, – провожаемый благодарным взглядом друга, я направился к киоску с фонариками. Следом за мной побежала мелкая. Я возражать не стал. Её родителям надо было друг с другом разобраться, а я детей в принципе люблю.
Пришлось немного постоять в очереди. Желающих купить фонарики было достаточно много. Хотя большинство уже ими запаслось, и теперь усиленно придумывало свои желания. Я переживал, что ребёнок не будет спокойно стоять в очереди, а попытается куда-нибудь убежать и потеряться в толпе назло дяде. Но я ошибся. Ефимова воспитанием дочери явно не пренебрегала, и уже в таком возрасте малая усвоила, что убегать нельзя.
Ириша оказалась очаровательным ребёнком. Пока мы стояли в очереди, она даже смогла уговорить меня вместо желания нарисовать сердце, а в нём написать её имя. Эх, если бы Юлька сразу всё нам рассказала, я бы точно стал крёстным Иришки.
– Какой у вас прелестный ребёнок! – наш с Иришей разговор ни о чём был грубо прерван. Я поднял глаза, кто бы это мог быть. Передо мной в вызывающей позе стояла женщина лет тридцати, в коротком облегающем платье, в туфлях на высоченных каблуках. Она что, решила на шпильках по парку прогуляться?
Ирише эта стильная дама с силиконовыми губами и грудью сразу не понравилась. Зло нахмурив брови, малышка прижалась ко мне. Это был и не мой формат, поэтому я лишь вежливо улыбнулся ей. К счастью, подошла наша очередь.
– Купим фонарик и вернёмся к маме, а то она уже заждалась нас, – Иришка радостно закивала головой, а дама заковыляла (по-другому и не скажешь, по гравию-то да на каблуках) прочь.
Обзаведясь наконец-то фонариком, мы возвращались к Валере с Юлькой, когда я заметил, что недавно появившееся нервное хихиканье за спиной не прекращается, а продолжает следовать за нами. Обернувшись, обнаружил парочку девиц, только вчера вышедших из категории малолеток. Они тоже остановились и, о чём-то перешёптываясь, продолжали хихикать. При этом рассматривали меня и посылали жаркие взгляды.
Куда катится мир! Так откровенно пытаться соблазнить дяденьку старше них почти в два раза, да ещё и с ребёнком. Конечно, если быть откровенным, в клубе их попытки подкатить ко мне увенчались бы успехом, но сейчас в силу обстоятельств я поддержать их интерес не мог. Я здесь был не за этим. Да я вообще не понимал, зачем я здесь.
Ириша потянула меня за руку. Я подмигнул девчонкам, чем вызвал их дружный смех, и наклонился к малышке.
– Ну что, будем пускать фонарик?
Та радостно закивала в ответ.
– Исуй!
Легко сказать. Чем? Оглядевшись вокруг, заметил одну парочку. Они только что закончили писать своё желание. Судя по большому животу дамы, эти двое вряд ли откажут мужчине с ребёнком.
– Извините, ручку не одолжите? – мужчина с сомнением посмотрел на меня, но потом его взгляд соскользнул вниз. Там стояла Иришка и, распахнув свои и без того большие глаза, смотрела на беременный живот. Она хотела что-то сказать, но, не найдя подходящих слов, потянулась к животу. – Ириш, не надо. Не трогай тётю, – перехватил маленькую ручонку. – Извините.
– Всё в порядке, – успокоила меня хозяйка живота. – Можешь потрогать, малышка, – Иришу дважды просить не пришлось.
– А у нас двойня будет, – гордо сообщил мне будущий папаша. ЭКО, значит. Хорошая вещь. Я тоже со временем им воспользуюсь. – Можете оставить себе, – он протянул мне ручку.
– А огоньком поделитесь? – у меня, некурящего, естественно, не было с собой ни спичек, ни зажигалки. Будущий отец на секунду задумался, а потом щёлкнул зажигалкой. Вот удружил, так удружил!
Крепко держа одной рукой пытающийся улететь фонарик, другой рукой я взял младшую Сусанину и отвёл её в сторону. Теперь надо постараться нарисовать сердце, не выпустив при этом раньше времени фонарик. К счастью, это оказалось не так сложно сделать. Иришка внимательно смотрела, как я сначала написал «Ирина», а потом нарисовал вокруг имени сердечко.
– Ты что пишешь! – раздался за спиной знакомый голос. – Стой! – я вздрогнул от неожиданности и выпустил фонарик.
– Ты чего это? – послышался ещё один знакомый голос. Только я не мог вспомнить, кому именно он принадлежал.
– Олег, не спорь, – обернулся на голоса.
Буквально в паре метров от меня стояла Ирина Ильинична. В лёгком летнем платье чуть ниже колен она выглядела ещё моложе, чем обычно. Её длинные распущенные волосы колыхались на лёгком ветру. А рядом с ней стоял мой охранник Олег. Без каблуков она едва доходила ему до плеч.